Ника Оболенская – Беда майора Волкова (страница 4)

Прекрасная, кстати, дата. Городу нашему как раз 800 стукнуло несколько лет назад.

Возмущенно подняв на меня окулярный взгляд, Соловьев грозит мне ручкой:

— Или вы сейчас пегестаете паясничать, и мы пгодолжаем наш… пока еще газговог. Или сюда вегнется капитан Волков. А он совергшенно по-дгугому ведет беседы.

О, а мудак, который меня сюда приволок, оказывается, Волков! Ну, точно зверинец!

Рррр! Точнее — ауф!

Еле сдерживая улыбку, поднимаю обезоруживающе вверх ладони.

— Сдаюсь.

Пока я послушно диктую свои ФИО, дату рождения и адрес регистрации, в поле зрения замечаю вернувшегося Волкова. В руке похититель честных девушек держит два пластиковых стаканчика.

— Это мне? — Провожаю его взглядом, до носа долетает терпкий запах пота и умопомрачительный… кофе!

Стаканчик с божественным напитком достается Соловьеву, а мне насмешка в глазах.

Отвечаю с вызовом.

«Ну, погоди, чувак, тебе еще этот кофеек поперек горла встанет».

Волков молча прихлебывает из своего стаканчика. И не давится, зараза такая!

— С какой целью находились по указанному адгесу, — Соловьев называет адрес дома бывшего.

— Проводила поисковую операцию, — чеканю без запинки, выковыривая землю из-под ногтей.

— Что искала? И кто навел? — Подобравшись, Андрей сверлит меня недобрым взглядом.

— Не что, а кого, — наставительно грожу ему пальцем, а потом перевожу серьезный взгляд на Соловьева. Теперь можно и мне поиграть! — Труп! У меня есть все основания полагать, что там было совершено зверское убийство.

— Убийство? — непонимающе хлопает глазами Соловьев.

— Именно! — вытаращив глаза, смотрю на него.

Наверняка у меня видок сейчас, как у городской сумасшедшей. Ну а чего? Только им надо мной издеваться можно, что ли? До сих пор жду криков: «Стоп! Вас снимала скрытая камера!»

— Вам известно имя жегтвы?

— О, да! Его звали Геральт. Герочка. Мое сокровище! Он пропал! И я точно знаю, что его хладнокровно убил Павел Олегович Морозов, проживающий как раз по этому адресу, — в завершение своего спича трагично утыкаюсь в ладони, скрывая злорадную улыбку.

Настроившись, всхлипываю настолько натурально, что аж сама себе верю.

А Ба говорила, что мне надо идти в театральный!

Мне удается даже пустить слезу, когда вокруг начинается шевеление. Мой стул чуть разворачивают, в руки настойчиво суют граненый стакан.

Состроив жалостливое лицо, мелкими глотками пью теплую воду. Фе…

Поднимаю заплаканные глаза и попадаю в ловушку пристального взгляда. Волков смотрит, не моргая. Я вижу в его глазах… нет, не притаившееся веселье, там «кровь, кишки, распидорасило».

Мы еще несколько секунд играем в гляделки, пока до меня не доходит, что, в отличие от картавого соратника, этот волчара мне ни на йоту не поверил.

Волков просто чертовски серьезен для дядьки, которому нехило отвалили бабла за тупой розыгрыш. А еще он дьявольски зол!

И только после этого приходит запоздалая мысль: «А это точно розыгрыш?»

Глава 3. Беда Владимировна

Андрей

«А эта штучка не промах!» — восхищенно думаю, глядя в обдолбанные глаза напротив.

Жаль, что дура.

— Успокоилась? — подыгрываю спектаклю. Стянув листок со стола, пробегаюсь по строчкам. — А теперь, Яна Владимировна, расскажи нам, будь добра, кто тебе скинул координаты точки и сколько веса там зарыто?

Прыснув остатками воды, девица начинает кашлять. А потом смотрит на меня с таким удивлением, что я готов стоя аплодировать ее актерскому таланту.

— Слушай, друг… Ой, прости… те… как вас там? — Яна громко щелкает пальцами.

— Андрей Сергеевич, — разрешаю ее конфуз.

— Слушай сюда, Андрей Сергеевич. Мне уже осточертел ваш тупой розыгрыш. Сколько тебе заплатили, чтобы меня «покатать»? Я дам больше. Сто кусков? Двести? — деловито уточняет, отставив пустой стакан. — Я устала и хочу домой.

— Поедешь, как только ответишь на наши вопросы, — терпеливо разъясняю и повторяю свой: — Кто скинул точку, сколько должна была забрать?

— Еще раз. Мне надоел этот розыгрыш. Хватит играть в копов, мне больше не смешно! — Лицо Горячевой багровеет от злости.

Ну, актриса!

— Здесь, кроме тебя, комедию никто не ломает. — Складываю руки на груди, кивнув лейтенанту, прошу: — Покажи ей свою ксиву.

Чего она там нажралась, чтоб такие глюки словить?

Соловьев опасливо протягивает Яне корки. Та долго что-то в них разглядывает, потом переводит ошарашенный взгляд на меня.

Молча киваю: «Дошло?»

Девчонка трет лицо грязными ладонями, слышу еле разборчивое: «Пиздец».

Да уж, это точно.

— Пакет где? — напоминаю о себе, пока эта дуреха снова не погрузилась в фантазии.

— А с какого рожна ты, Андрей Сергеевич, решил, что я там искала дурь? — Быстро взяв себя в руки, девица сердито поджимает губы. — Я, вообще-то, правду говорила. Искала там…

— Геральта из Ривии? — перебиваю, ухмыляясь.

— Из Японии, если быть точнее.

Гляди-ка, какая строгая, и слезы сразу высохли.

— В кустах… под балконом? И что же там делал твой воображаемый друг из Японии? Тоже закладку искал? — Этот цирк пора заканчивать. Поворачиваюсь к Соловьеву: — Тест на «пятерку» остался еще?

Пошарив в ящиках, лейтенант протягивает мне упаковку.

— Держи, — швыряю наркочек и чистый пластиковый стаканчик на колени девице. — По коридору направо и до конца. Как управишься, возвращайся сюда, продолжим нашу познавательную беседу.

Вспыхнув до самой ложбинки груди, виднеющейся в вырезе маечки, Горячева шипит:

— Я чот не пойму. Ты, майор, тупой, что ли? Я тебе русским языком говорю, что никакую дрянь не принимала, а ты меня, один хер, сюда притащил! — Как и в машине, она наклоняется ко мне близко-близко. «Троечки», упруго качнувшись в такт движению, так и манят заглянуть поглубже в вырез.

И, мать твою, у меня привстал!

Блять.

Пока я пытаюсь мысленно приструнить бойца, вычисляя корень из числа Пи, Яна Владимировна входит в раж:

— Я смотрю, вы, вообще, тут все охуели! Ты хоть знаешь, чья я дочь? Или кто мой крестный? Так я сейчас мигом тебя просвещу…

Девица достает из заднего кармана телефон, который я у нее выдираю и бросаю в ящик стола.

— А вот это оформим, как улику. Сама разблочишь, или спецам доверим?

Надежды, что она историю не подчистила, конечно, мало. Но все-таки…