Ника Оболенская – Беда майора Волкова (страница 4)
С такими данными работать Андрюхе в модельном бизнесе, ну или на худой конец в эскорте…
Не догадываясь о моих мыслях, Андрей с напарником, которому бы больше подошла фамилия Кабанов или Хряков, тащат меня в казенный дом. На парковке перед зданием стоят тачки с мигалками.
Однако, заморочились ребята.
«Интересно, кто устроил мне этот сюрприз, и сколько бабла потратил на постановку?» - размышляю, шагая по ступеням.
Краем глаза успеваю увидеть на двери вывеску с потертыми буквами, где кто-то смелый и неуловимый затер «контроль», пару букв и подписал сверху: «Отдел по борьбе с …котиками».
Однако, мяу, ребята!
Фыркаю, чем привлекаю внимание конвоиров и дежурного, сонно моргающего на нас из-за окошка его персональной будки.
Дальше цирк становится только забавнее, а клоуны жирнее, когда мне обкатывают пальцы черным валиком и снимают отпечатки. Фото в профиль и анфас вызывают приступы смеха, и я кривляюсь, высовывая язык и строя рожицы.
Мужики на все мои закидоны «держат лицо». Серьезные такие…
После незапланированного фотосета и памятных отпечатков, потеряв в недрах здания одного жирного бойца, мы дружненько меняем дислокацию.
Снова коридоры, повороты, лестницы, вереница кабинетов…
И, наконец, какой-то грязный закуток. Здесь тускло мерцают лампы накаливания, из-за чего цвет стен кажется грязновато-серым, а потертый и местами щербатый паркет просто умоляет о ремонте..
Мда, просто приют для отбросов.
Я успеваю прочитать еще одну табличку «подполковник Смородина Г.М.», как меня заводят в тесный кабинет со столами, заваленными папками и прочей канцелярией.
- Соловьев, оформи гражданку, - произносит за моей спиной Андрюха, расстегивая браслеты наручников и усаживая меня на стул. – Митрич у себя?
- Еще не пгиезжал. Свидетельница? – мило картавя, парень с птичьей фамилией кивает на меня.
Зайцев, Соловьев… Да у них тут зоопарк, что ли?
- Посмотрим, может, и подозреваемая… – Андрей, проследив за тем, как я растираю затекшие запястья, обращается с порога уже ко мне: - И чтобы без глупостей вела себя, поняла? А то по 228 оформлю.
- Конечно, папочка, - дарю ему по-акульи широкий оскал, мысленно радуясь будущему «обеду», ведь жертву я уже заприметила.
Оставшись наедине с Соловьевым, ежусь то ли от прохлады в комнате, то ли от его слишком пристального и внимательного взгляда. Наклоняюсь к столу и заговорщицки протягиваю:
- А руки помыть можно? – показываю перепачканные землей и краской ладони.
Игнор полный.
- Ну хоть кофе предложите мне ради такого случая? – забрасываю очередной крючок.
Парень подвисает на несколько секунд, хлопая глазами за большими линзами очков. Но тут же сводит белесые брови вместе.
- Не.. не положено. Кофе не положено. А гуки… гуки подождут.
- Ууу, как строго! – Не могу удержаться от подколов. Ну реально, я таких постанов еще не видела.
Придвигаюсь к краю стула и, понизив голос, шепчу:
- Слушай, ну ты мне хоть скажи, много они вам отвалили за этот спектакль? Я реально же поверила! Так натурально играют… А этот ваш, Андрей, вообще зверь!
- Не понимаю, о чем вы, - открещивается покрасневший как рак Соловьев.
- Ну да, ну да. – Ухмыльнувшись, откидываюсь на спинку стула и готовлюсь к дальнейшему представлению.
«Нет, это точно не Уродец. Он бы удавился ради меня столько людей нанять, подговорить, подмазать… Девчонки? Тоже мимо. Со Светкой нас недавно уже увозили по пьяни. Да и не такой у них юмор», - рассуждаю, наблюдая, как парнишка деловито перекладывает документы и что-то строчит на листе.
«Может, дело рук Антохи Абрикосова? В универе вечно разводил всех. Он-то точно может. С его связями-подвязами и не такое мутили. Но мы не виделись, хрен уже знает, сколько времени. Значит, не Тонька», - продолжаю копаться в памяти, пока Соловьев упражняется в чистописании.
А почерк-то - как курица лапой!