Ника Оболенская – Беда майора Волкова (страница 36)

А мы не расцепляли ладоней.

Я сидела рядышком, привалившись к плечу Кэпа, греясь в ощущении причастности.

Это приятно осознавать, что собравшаяся компания приняла меня без всяких условий, без вопросов и косых взглядов. Будто мое присутствие здесь — и в жизни Андрея — это само собой разумеющийся факт.

Мои пальцы мягко сжимали, посылая по телу крошечные импульсы, которые влюбленный мозг превращал в искорки счастья.

Я купалась в этом счастье, вдруг растеряв где-то по дороге сюда все свои щиты, обломав копья и колья, срезав все острые шипы.

Помните же, что душевная обнаженка — не моя история?

Но сейчас я в этой наготе не видела слабости. Я будто наконец обрела внутреннюю силу, уверенность…

Будто стержень, когда-то сломанный, наконец заменили. Выдрали старый, гнилой, укрепили фундамент, зацементировали дыры. Не тяп-ляп залатали на скорую руку, а сделали так, что я могу опереться на новый без опаски упасть.

Забавно, что чувства эти, возникшие так внезапно, не травят меня изнутри, а дарят крылья.

И если бы кое-кто не держал меня крепко за руку, я точно бы взлетела.

— Устала? — тихо шепчет Андрей, щекоча дыханием.

За столом нас осталось четверо, Кирилл с Настей уехали час назад, Кира, сославшись на какой-то важный рейв, сбежала вслед за ними.

Качаю головой.

— Просто задумалась.

— И о чем же? — Андрей внимательно смотрит в самую душу, выискивая с особой тщательностью всех моих притаившихся там демонов.

Открыто встречаю его взгляд своим.

Смотри, я вся как на ладони.

— Почему люди не летают как птицы? — задаю самый глупый, наверное, вопрос. — Ну или как эти ваши… пони-единороги?..

— О, да наша беседа обретает философский размах… Эк тебя развезло, Яна Владимировна, — Стас подкалывает меня, попыхивая кальяном.

— Кстати, о единорогах… пойдем-ка, Тох, пошепчемся? — Андрей встает из-за стола. — А вы тут пока пофилософствуйте… только не увлекайтесь. Не хватало потом шампуры извлекать из проткнутого живота из-за Платона или Канта. Ферштейн?

Стас поднимает руки.

— Ты меня знаешь, Андрюх, я чистый ангел…

— Я и не тебе это говорил. Яна? — Андрей вроде говорит это серьезно, но в глазах пляшут черти.

Под насмешливым взглядом ангелочка Стаса притягиваю за ворот футболки Кэпа к себе и целую в губы, пахнущие убойной Тохиной настойкой.

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. Идите, секретничайте…

Мне достается еще один жаркий поцелуй… и прилетает по лбу медальонами.

Под хохот парней потираю лоб.

— Ну, Яна Владимировна, кого выбираешь в соперники? Платона или Канта? — Стас расслабленно пускает дымные кольца.

— Ни того, ни другого. — Медитативно поглаживаю лобастую башку, которую хитрый Сет пристроил ко мне на колено.

— Тогда дядя Стасик может тебе рассказать пару секретиков дядюшки Андрюши, пока его уши далеко. Что тебя интересует? Скандалы, интриги, расследования? Любимые блюда, позы в сексе?..

— Я даже не буду спрашивать у тебя, откуда такие подробности, а то боюсь разочароваться, — заливисто смеюсь.

— Но-но-но, ваши грязные инсинуации лишены доказательной базы, — Стас направляет на меня мундштук, выпуская из носа клубы дыма и становясь похожим на дракона.

— А как же один раз не…

— Я только по девочкам. — И этот наглый котище мне подмигивает. — И такие дикарочки, как ты, тоже в моем вкусе.

Фыркаю. И заглядываю под стол.

— Что ты там ищешь?

— Да вот смотрю, не прикатились ли ко мне твои яйца, — выглядываю из-за кромки. — Обидно их будет потерять в таком нежном возрасте…

— Ух, язва! Ладно, один ноль в твою пользу. Так что тебе рассказать?

— Ммм. — Задумываюсь, потирая ушибленный лоб. — А что у Андрея за медальоны на шее? У тебя такие же?

— Жетоны-то? Нет, у меня таких нету. — Стас прикусывает мундштук, поглядывая на разговаривающих на крыльце Кэпа и Зайцева. — Это долгая история.

— Я никуда не тороплюсь. — Подпираю ладонью подбородок. — Но если это какая-то гостайна, то мы всегда можем пофехтовать на шампурах.

— Да не то, чтобы тайна… Просто… невеселая история. Ладно, слушай.

С Ильей Погодиным Андрей познакомился в учебке.

Борзый сибиряк бесил абсолютно всех: бойцов из команды, прапорщика, дежурных. Но Илью больше всех. С легкой подачи этого выскочки к Погодину намертво прилипло прозвище Коротышка. Хамоватому Дылде тот отвечал взаимностью.

Эти двое не раз задирали друг друга, дрались до кровавых соплей и смачных пиздюлей от прапора. А в итоге стали неразлучными друзьями.

Жизнь потом раскидала парней — Андрей остался в Нижнем, Илья вернулся в родной Ростов. Но та связь — ставшая крепче каната — никуда не делась. И когда Илья поделился, что гражданка тяготит его, Андрей поддержал желание друга отправиться в зону боевых действий.

После первого контракта Илья подписал второй, за ним третий.

«Там другая жизнь, Андрюх. Я к другой уже не привыкну», — делился друг в короткие увольнительные.

Позывной был у Ильи очень говорящий — Счастливчик. И ему действительно везло. Он говорил, что удача любит рисковых парней, и рисковал, играя со смертью в догонялки.

В последнюю свою увольнительную Илья появился на пороге холостяцкой берлоги друга не один.

— Сета он привез из своей последней кампании. Он сказал, что, если бы не эта собака, его отряд бы полег на минах. Сапера подстрелили, а вот его псине… псине повезло выжить.

— Выходит, Сет тоже счастливчик? — Услышав свое имя, пес бодает мою руку лбом. Гладь, мол, давай. И я почесываю его между бархатных ушей.

— Еще какой. Этот засранец руку мне прокусил при первом знакомстве, — Стас показывает ладонь с отметинами шрамов. — Когда пса вернули в центр, тощий был, не жрал ничего и к себе никого не подпускал. Не знаю, что там случилось, но все кинологи от него открещивались. В голос трындели, что псы с таким боевым прошлым и диагнозом ПТСР редко поддаются корректировке. Вопрос стоял об усыплении…

— А что же Илья?

Стас на секунду мрачнеет:

— Закончилось его везение. Год назад Илюха двухсотым вернулся, а пес… пса забрал Андрей.

Мы молчим, поделив на двоих боль от потери друга.

— Эй, чего грустим? — Андрей обнимает меня за плечи. — Стас, ты опять свои тупые и несмешные анекдоты травил?

— Злой ты, Андрюха. Уйду я от тебя... — Стас встает из-за стола. — Ладно, бывай, дружище. Тоха, на хвост к тебе прыгну?

Мы остаемся с Кэпом вдвоем.

— Стас неплохой мужик, болтливый только.

Пожимаю плечами:

— Не сказала бы, что меня это утомило. Было… познавательно.

— И о чем же вы болтали? — Андрей, подцепив пальцем лямку сарафана, стаскивает ее с моего плеча, чертит линию до самого запястья, разжигая внутри томительное ожидание большего. — Ммм?

Улетев на секундочку в свою личную нимфоманскую нирвану, фокусируюсь на вопросе.