Ника Оболенская – Беда майора Волкова - Ника Оболенская (страница 7)
- При лобовом вылетишь на проезжую часть. Скорее всего, свернешь себе шею, если еще в момент удара не получишь закрытую ЧМТ. Твой полутруп, живописно раскинувший конечности, сильно осложнит работу патрулю, - буднично сообщает мне, перестраиваясь в правый ряд. – Пожалей ребят, жестокая девочка, пристегнись и очки на место верни.
Ну до чего же душный мужик!
Хмыкнув, демонстративно пристегиваюсь, проигнорировав просьбу – не приказал же! – вернуть авиаторы.
В тишине проезжаем мимо папиной больницы. Интересно, у него на сегодня плановые все закончились? Надо бы заехать в гости.
От скуки колупаю обивку сиденья, когда решаю, что молчание водителя - это почти согласие на самозахват его музыки. Врубаю блютуз на смартфоне и быстро нахожу в списке новое устройство.
Пара кликов, и по салону разносится песня Бритнюшки про бабника. Поп-дива сладко поет в припеве «вуманайзер», а я жду реакции Волкова.
Этот истукан продолжает гипнотизировать дорогу. Сбрасываю кроссовки и закидываю ступни на приборку.
- Ноги убери, - тут же поступает указание.
Прячу улыбку.
- Не переживай, Кэп, носки у меня чистые.
Волков несильно хлопает меня по бедру.
- Дурочка, коленки во рту окажутся.
- Боже, ну чего ты такой душнила? – убираю ноги обратно на коврик. Ответа не последовало.
Даже истуканы на острове Пасха эмоциональнее, а мне так хочется, наконец, поцапаться и скинуть напряжение.
Давай, Янка, думай, как его еще раскрутить?
В этих мыслях варюсь пару треков.
И только тогда до меня доходит, что Кэп даже не спросил, куда меня доставить.
- Волков, надеюсь, ты меня не за город везешь, чтобы тихо прикопать в лесу под березой? – тяну задумчиво.
Покосившись на меня, капитан цедит:
- Это самый короткий путь к твоему дому.
И называет адрес моего отца. Да, я прописана у папочки, но живу-то вообще в другой стороне.
Прыскаю, представив, как вытянется лицо Волкова, когда он узнает.
- Что-то не так?
О, уже понял!
- Я уже сто лет не живу по прописке, - давясь смехом, выдавливаю из себя.
Волков бьет по тормозам, и меня качает к приборке. Чудом носом не встретилась с пластиком. А Кэп, оказывается, та еще Ванга. Сейчас бы вместо дома в травму поехать…
- Ты сразу не могла сказать? – Наконец-то вижу на его лице зачатки гнева.
- Меня никто не спрашивал. – Пожимаю плечами, ожидая взрыва.
Но вместо этого, Кэп пробормотав под нос ругательства, уточняет:
- Адрес?
Покорно называю и наблюдаю, как Волков вводит название улицы в навигаторе.
- Ты не местный, что ли? – вырывается на автомате.
- Типа того, - кратко отбривает мой интерес и разворачивает тачку через две сплошные.
Ай-ай-ай.
Какой плохой капитан, а меня полчаса назад готов был запилить за ремень безопасности.
- Кто такой Геральт? – проявляет чудеса памяти на имена Волков.
Отвечаю честно:
- Бонсай. Это такая…
- Я знаю, что такое бонсай. Дерево-карлик. - Ответ Волкова заставляет меня приподнять очки и уставиться на него восхищенно.
- Зачем шарилась в ночи? - Кэп косится на меня, явно ожидая продолжения.
Вздохнув, выкладываю краткую версию:
- Бывший выбросил его на помойку. Я нашла черепки от горшка, пару веток… собаки скорее всего растащили остальное. Жалко, это был подарок.
- И этот пионер еще жив?
Что ему сделается? Он еще даже размножаться способен.
Но об этом я не говорю вслух.
При мыслях об Уродце, как обычно, в груди заворочалось что-то мерзкое, гадкое.
Всю дорогу до дома мы храним молчание. Странное дело, но тяжесть в груди рядом с этим истуканом исчезает.
- Пойдем, Кэп, кофе тебя угощу. – Отстегиваюсь и тянусь, прогибаясь в груди. Знаю, как залипательно выглядит она в этот момент. На то и расчет.
Волков качает головой:
- Не думаю, что это хорошая идея. Всего доброго, - намекает мне «на выход».
Ээээ, нет! Сейчас играем по моим правилам.
Сокращаю между нами расстояние и касаюсь губ первым поцелуем. Вопреки всем моим ожиданиям, сжатые в нитку, они оказываются мягкими и податливо раскрываются, когда я, осмелев, углубляю поцелуй.
Волков меня не отталкивает, ни в первое мгновение, ни позже, когда языком касаюсь уголка губ. Но и не отвечает. Кэп позволяет мне наиграться, превратившись в реального истукана. Напоследок подразнив еще, со вздохом отступаю.
Мои щеки наверняка раскраснелись, я слизываю с губ его вкус. Андрей смотрит на меня глазами с расширенными зрачками.
- Я уже большая девочка, Кэп. Со мной можно «по-плохому», - шепчу ему.
Вижу потемневший взгляд, а в следующую секунду мои губы сминают жестким, требовательным поцелуем. Волков вгрызается в меня, как оголодавший хищник.
Зубы стукаются друг о друга, языки сплетаются, и мы одновременно делаем глубокий вдох, смешивая наше дыхание.
Плохой капитан. Кто же так целует? Я же сейчас с ума сойду!
Нежная кожа, исколотая щетиной, горит, но мне этого мало.
Я вновь и вновь погружаюсь в свои ощущения: его губы неожиданно мягкие; язык хранит привкус кофе, и я нахожу этот вкус приятным; движения умелые, напористые заставляют мелко-мелко дрожать тело.
Я будто струна, которая вот-вот лопнет от напряжения.
И я закручиваю с каждым оборотом невидимого колка эту струну сильнее…
Пока не раздается неслышное – дзынь! – и я тону в своем помешательстве.
Мои ладони будто сами по себе гладят широкие плечи, сами зарываются в ежик волос, и сами тянут ближе… еще ближе… еще!
Не знаю в какой момент я оказываюсь верхом на Волкове, но его руки уже остервенело жмут ягодицы, вырывая из меня полустоны-полувсхлипы. Трусь промежностью о ширинку его джинсов, ощущая ответные толчки.