Ника Оболенская – Беда майора Волкова - Ника Оболенская (страница 49)

- А-а-а, мы беременны! – Света налетает на меня, тискает в объятиях. – Божечки, радость-то какая!!!

До меня медленно доходит. Я беременна. Это…

- Пиздец, - глубокомысленно изрекает Катя, уронив в лужу зайца.

Глава 24. Материнский инстинкт

Яна

Всю дорогу до дома в такси гипнотизирую зажатый в руке кусок белого пластика.

Две полоски на месте, а мой мир, кажется, сошел с привычной орбиты.

Внутри полный раздрай, и ни одной эмоции.

Хотя, нет, вру.

Первыми после шока пришло раздражение и яркая, четкая мысль «черт, как же это всё не вовремя».

Мне кое-как удалось удержать лицо перед Светкой, взяв с нее честное слово, что она ни единой душе не проболтается.

Следом за раздражением пришла злость.

Почему я?! Зачем мне этот балласт, если ему я не нужна?!

Он сделал выбор в пользу своей бывшей жены и карьеры.

Да. Он всё это время был предельно честен со мной и ничего не обещал.

Да, это я «сама придумала, сама поверила».

Сама теперь вот разгребать буду…

И пузом я уж точно никого не верну.

И от этого еще обиднее. Ведь мне казалось, что между нами что-то большее, чем просто жаркий секс. Такое пока хрупкое… еле ощутимое чувство взаимности.

Как же я ошибалась!

Мобильный оживает трелью звонка, но я сбрасываю вызов.

С дядей Вадимом я не разговариваю с того самого дня, когда он пришел в мою палату с букетом цветов.

«- Тук-тук, можно? – В дверь сначала заглядывает огромный веник цветов, а следом и его даритель.

Поспешно откладываю в сторону блокнот, исчерканный уже наполовину рисунками.

- Зачем спрашиваешь, дядь Вадь, я тебе всегда рада.

И это действительно так. Крестный заглядывает почти каждый день, приносит разные вкусности и новости по делу, где я выступаю потерпевшей.

Как я знаю, полиция по горячим следам задержала тех самых идиотов, пробравшихся в дом Андрея. Сейчас оба дают показания, во всю сотрудничая со следствием… там какое-то перекрестное дело еще с наркотой.

Не знаю, помог ли им мой фоторобот, нарисованный здесь же, в палате, по памяти, но осознание, что два урода скоро поедут на нары меня примирило с действительностью.

А она была такова – вот уже неделю меня держат на больничной койке в индивидуальном боксе. Я знаю, ради кого так расстарались, даже где-то понимаю папино беспокойство обо мне, но мне уже надоело чувствовать себя хрустальной вазой.

- Ну как ты, девочка моя?

- Лучше всех, - растягиваю губы в улыбке.

Дядя Вадя пристраивает на подоконнике свой шикарный веник, а меня вдруг колет разочарованием…

Андрей знал, что я ненавижу мертвые цветы. Он бы точно принес мне очередной кактус.

Жаль, Лютик погиб в том пожарище, как и моя тачка, припаркованная в гараже…

- Машинку твою сегодня отправили на экспертизу. Страховая, конечно, кочевряжится со сроками, но мне уже сказали – дело о компенсации решенное. Так что скоро снова будешь на четырех колесах.

- Просто отличная новость, - выдавливаю из себя энтузиазм, но на самом деле мне глубоко наплевать.

Крестный стреляет глазами на блокнот.

- Снова рисуешь?

Вроде простой вопрос, риторический даже, если бы не объект моего творчества.

Портрет еще не закончен, не хватает глаз, но черты лица уже угадываются.

От безделья я выпросила для себя перо и бумагу, и теперь большую часть времени мои руки заняты, а голова меньше думает. Правда, это не мешает каждый раз рисовать одно и то же лицо.

Андрей ушел из моей жизни, но из головы выходить не желает. И я выплескиваю свою тоску на белые листы…

Зачем-то прячу под одеяло рисунок. Мне не дает покоя одна мысль.

- Дядь Вадим, это ведь ты организовал перевод Андрею?

- Яночка, я ради него и пальцем не пошевелил, - разводит крестный руками.

Не верю ни единому слову. Старый жук много чего может. Мне ли не знать…

- А ради меня? – делаю вторую попытку докопаться до правды.

- Ты, дорогая моя, достойна большего. - По-отечески приобняв, дядя Вадя продолжает: - Старый друг интересовался свежими кадрами. Я лишь дал список перспективных кандидатов. То, что твой Волков им подошел – чистой воды везение. Могли выбрать любого из сорока претендентов.

Вздрагиваю, услышав «твой».

Нет, Андрей больше не мой. И никогда моим по сути не был.

На душе становится горько, отворачиваюсь к окну, глотая соленые слезы. Не хочу, чтобы дядя видел, как сильно меня ранили его слова».

Дома Альма впервые выходит меня встречать.

Нет, она не несется мне навстречу, пытаясь запрыгнуть и облизать лицо.

Моя осторожная героиня застыла в безопасных пяти шагах и приветливо машет мне хвостом, внимательно отслеживая мою реакцию.

- Привет, моя девочка. Соскучилась?

Амплитуда виляния хвостом становится чаще. Хороший знак.

Мне еще не совсем доверяют, но рады видеть.

Из гостиной доносится протяжный писк, и собака скрывается из виду.

Когда полтора месяца назад у Альмы появились щенки, в приюте нарисовались новые проблемы.

Псица, что была до этого пуглива, вдруг стала проявлять нехилую агрессию к своим хвостатым товарищам. Альму отселили отдельно, но и это не сильно помогло. Щенков она прятала в самом дальнем углу вольера, не позволяя никому, кроме меня и еще одного волонтера, подойти.

Отказ от еды стал проблемой номер два, и тогда было решено действовать.

Наше сближение с Альмой шло медленно, постепенно, но с учетом ее поведения пришлось скорректировать планы и забрать все собачье семейство домой.

Пока на две недели. И если по окончанию «испытательного срока» наши отношения с Альмой выйдут на путь доверия, то собаку мне оставят. А пузатиков пристроят в добрые руки.

Присев рядом с огороженным манежем, с улыбкой наблюдаю, как толстопузенькие щенки тыкаются в живот Альме, жадно поедая молоко.

Заводила Тефтелька – самая крупная из помета – пытается отогнать братьев от матери. Кокос обиженно сопит, но на нападки сестры не поддается. А вот альбиносу Угольку, как всегда, достается.