Ника Оболенская – Беда майора Волкова - Ника Оболенская (страница 24)

- Не знаю никаких принцесс, кроме одной, что сейчас получит по жопе, если продолжит издеваться.

Яна, достав из пачки салфетку, наводит марафет на щеках. Будто она не при делах.

- Нормальная, наверное. Лицо не разглядеть, она в кепке была и очки вроде… но те тоже под воду ушли.

- И никаких больше примет? Эх ты, майор, как же ты преступников ловишь с такой дырявой памятью…

Щелкаю один зарвавшийся нос.

- Была одна примета! Колечко в пупке у нее было вроде… на солнце камушек переливался. И висюлька там такая… заковыристая… - кручу рукой, пытаясь показать тот самый «заковыр».

Яна что-то ищет в телефоне, а потом протягивает мне экран.

- Не такая?

Переписка в вотсапе. Мажу глазами по абоненту с ником «Папа» и переключаюсь на галерею фоток, отправленных ей отцом. Яна тыкает на экран, увеличивая одно из десятка изображений.

Там она. Обнимая огромный борд одной рукой, во второй держит то самое весло. И улыбается широкой улыбкой… а в пупке то самое колечко с фиговиной и камушком.

- Ты! – поднимаю на нее ошарашенный взгляд.

- Ну наконец-то! – Яна заливисто смеется, откидывая голову назад, и я сам начинаю улыбаться, как дурачок.

Ну надо же!

Глава 13. Декабристка

Яна

Фыркаю, не сумев сдержать смешок. За ним следует еще один. А затем прорывает.

Я хохочу, наблюдая за обескураженным выражением лица Кэпа. Андрей подхватывает, и мы гогочем вместе. Наверняка со стороны выглядим как парочка ненормальных, застрявших на ночной заправке.

- Боже, нашему Непотопляемому оленю наконец-то вернули память! Неужто ты сходил к самому Гудвину?

- Эй, а чего сразу олень-то? – сквозь смех уточняет Андрей.

- Да не знаю. Само пришло. А как… как ты назвал моего отца? Старый хрен? – От смеха из глаз брызгают слезы, и я утираю их тыльной стороной ладони. – О, он бы оценил! Папа уважает бабушкину хреновину.

- Ничего сейчас не понял. – Андрей с интересом смотрит на меня.

- Ну, закуска такая. Помидоры, хрен… Всё это великолепие блендером до однородной массы и в банки… Хотя бабуля крутит до сих пор через мясорубку. Острая такая штука выходит. Ты не пробовал ни разу, что ли?

- Ты про горлодер?

- Да нет же, хреновая закуска, хреновина, - настаиваю на своем названии.

- У нас это называется горлодер.

- Кстати, где это у вас? – Припоминаю тот момент с навигатором и оговоркой Кэпа.

- В Сибири. – Увидев мое ошарашенное выражение лица, Андрей уточняет. – Я из Красноярска.

- Это ведь… сколько там тысяч километров отсюда?

- Три с хвостом.

Мама дорогая!

- И как же тебя сюда, в Нижний, занесло-то? – Мне действительно интересно.

- После универа ушел служить. Здесь у вас, в Сарове. Ну и так вышло, что потом остался. Милану встретил, позже поженились, сына вот заделали… и развод.

- А жена твоя почему не захотела в Сибирь ехать? Жена декабриста, все дела?

Побарабанив по рулю, Андрей замолкает, видимо, переживая какой-то внутренний момент, и я уже жалею, что спросила.

- Мила… она, как бы это сказать. Она не для суровой сибирской зимы. Слишком мягкая…

Андрей замолкает, и мы какое-то время делим тишину в салоне на двоих. Каждый думает о своем. И, странное дело, я не чувствую себя неловко в этой паузе.

Допиваю остатки воды, с сожалением убирая пустую бутылку в подстаканник.

Волков, заметив это, подхватывает мусор и выходит из машины. Обратно он возвращается с еще двумя бутылками «без газа», и получает мой самый благодарный взгляд.

- Спасибо. - От сушняка голова болит нещадно, и я надолго присасываюсь к живительному источнику воды.

Мелочь, а мне почему-то приятно, что Андрей понял всё без моих слов. Паша бы ни за что не пошел, даже если бы я попросила открытым текстом.

Пашу бы тоже не приняла Сибирь с ее суровой красотой, но совсем по другой причине. Там гнилые люди не приживаются. А такие люди, как Андрей, наоборот, закалены и противостоят всем ветрам назло. Интересно, а я бы прижилась там?

Перевожу взгляд на Кэпа. Он встречает его своим, и нет там сейчас сибирской суровости и холода, а лишь тепло и интерес. Может, я ошибалась с самого начала насчет Волкова?

- А что насчет тебя? – Его вопрос догоняет мои мысли.

Пожимаю плечами, так и не отрывая глаз от его лица.

- А что я? Родилась, училась и живу здесь…

Он мягко берет мою ладонь в свою.

- Нет, так не пойдет. Я тебе интервью дал? Дал. Баш на баш, Яна Владимировна.

Он гладит подушечкой большого пальца самый центр моей ладони, а у меня сердце заходится и стучит все быстрее и быстрее. Чувствую, как жар краски бросается на щеки, и прикусываю губы.

Никакого эротического подтекста, но сейчас этот жест интимнее для меня, чем секс.

Что ты сделал со мной, капитан? Одно твое касание, и я таю.

Куда-то делись все мои колючки, шипы. С грохотом слетели щиты. И снова явилась миру душевная нагота.

Как это починить?

Млея от неспешных поглаживаний, все же нахожу в себе силы ответить:

- После школы поступила в универ, там познакомилась с Пашей. Недавно у нас должна была состояться попойка по поводу бракосочетания, не срослось. Теперь я свободная девушка, не обремененная детьми. – И даже бонсай мой сгинул. – Вот и всё. Ничем не примечательная биография.

- А рассталась ты с женихом по причине?.. – Андрей задает вопрос, вычленив главное из моей микроанкеты.

- Потому что мой бывший будущий муж оказался тем еще многочленом. – Освободив ладонь из нежнейшего капкана, тянусь за водой. Всегда, когда речь заходит об Уродце, у меня во рту появляется привкус горечи. Хочется запить это непреходящее чувство омерзения. Сделав глоток, заканчиваю: - Об этом мне поведала его любовница вторая. Настоящие мексиканские страсти…

Настроение проваливается куда-то вниз, и мне уже не хочется больше продолжать наше шуточное интервью.

- Ян, - тихо зовет меня Волков. – Ты же понимаешь, что от таких вещей никто из нас не застрахован?

Киваю, не способная пока говорить, переживая собственную бурю в стакане. Я все понимаю. Я вообще очень понимающая баба. Даже несмотря на всю мою придурь в башке, неуступчивый и местами невыносимый характер, я всегда – всегда, мать твою! – старалась верить людям. Верить в людей!

А после предательства Падлика я начала бояться… Я боюсь, что следующий мужчина в моей жизни может оказаться точно таким же козлом.

Не могу избавить себя от постоянного мониторинга противоположного пола на предмет похожести с изменщиком Пашей. Я выискиваю признаки измены в морщинках у глаз, в заломе бровей, в кривой усмешке губ…

Я скоро стану параноиком и запрусь в четырех стенах.

- Не все такие, как он, - вплетается в мои мысли голос Андрея. И я, тряхнув головой, изгоняю из нее призрак бывшего.

- И не все обманутые бывшие такие, как я. Хочешь расскажу, чем закончилась наша история любви?

По мере моего рассказа о мести Падлику выражение лица Андрея меняется с удивленного на мрачное, а потом резко уходит в позитив. На моменте обстрела машины бывшего яйцами мы уже откровенно смеемся.