Ника Мур – Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко (страница 43)

— Что будем делать? — спросила я, прижимая к груди кассу.

— Ждать, — Мария подошла к окну. — Он не просто приходил посмотреть. Он оставил «закладку».

И тут это случилось.

Пол под нашими ногами вздрогнул. Глубокий, низкий гул пошел откуда-то из-под земли, от самого фундамента.

— На улицу! Живо! — крикнул Велимир, хватая Марию за руку. — Это не физическая атака, это магия недр!

Мы выскочили на задний двор. И вовремя.

Прямо из-под каменного основания нашего прекрасного, новенького Торгового Центра вырвались языки пламени. Но это был не обычный огонь. Он был ярко-зеленым, ядовитым, и он не плавил снег — он его заражал.

Языки пламени лизали белые стены, и камень начинал пузыриться, как гнилое яблоко. Запахло серой и паленой шерстью.

— Ой, батюшки! — заголосила Маманя, выронив бутыль с наливкой. — Горим! Добро наше горит!

Я посмотрела на дорогу. Там, в свете зеленого пожара, стояла одинокая фигура в черном. Савельев. Он стоял, раскинув руки, и в его кулаке пульсировала черная печать. Он смеялся, и этот смех был громче треска огня.

— Твое лето закончилось, агрономша! — его крик, усиленный магией, ударил по ушам. — Принимай тепло! Много тепла!

— Ах ты ж… паразит! — Мария шагнула вперед, и я увидела, как в её руке загорелась ледяная печать Велемира. — Настя, Иван! Нас взломали в реальном времени! Это не пожар, это хакерская атака на физическом носителе!

Велимир вышел вперед, заслоняя нас собой. Он вскинул руки, и воздух вокруг него замерз, превращаясь в щит.

— Он использует силу гнилого огня из болот Лиха. Водой это не потушить.

— Значит, будем тушить магией и гневом, — Мария обернулась к нам. В отсветах зеленого пламени её лицо было страшным и прекрасным одновременно. — Иван, твой выход! Фас!

Медведь взревел, и этот рев перекрыл шум магического пожара.

Открытие состоялось. Но банкет, кажется, переходил в стадию погрома. И мы были готовы к драке.

Глава 39

Альянс Зла: Лихо + Свиньин

Зеленый огонь, который пожирал фундамент моего новенького Торгового Центра, не имел ничего общего с уютным потрескиванием поленьев в камине. Это было шипящее, ядовитое пламя, от которого несло тухлыми яйцами и паленой шерстью. Камни, к которым прикасались языки этого огня, не чернели — они начинали пузыриться, словно тесто на сковороде, и стекали вниз вязкой серой жижей.

— Воды! — орал кто-то из мужиков, пытаясь плеснуть ведром из колодца.

Вода с шипением испарялась, даже не долетая до эпицентра. Пламя лишь огрызалось, выбрасывая снопы зеленых искр, от которых на снегу оставались проплешины мертвой земли.

— Отставить воду! — рявкнула я, перекрикивая треск пожара. — Это магическая органика! Вода тут — как мертвому припарка, только реакцию ускоряет! Нам нужен щелочной реагент с высокой плотностью!

Я огляделась. Маманя стояла на крыльце, прижимая к груди бидон.

— Маманя! — я подбежала к ней и рванула крышку. — Что внутри?

— Сливки, доченька! — зарыдала мать. — Утренние, жирные, ложка стоит! Я их прятала, чтоб Савельев не сглазил!

— Отлично. Жиры обволакивают, кальций нейтрализует кислоту. Это наш огнетушитель! — Я выхватила бидон. — Настя, тащи всё, что надоили! Зорька у нас теперь не просто корова, она — стратегический резерв МЧС!

— Да ты что, Марфушенька! — Маманя вцепилась в ручку бидона мертвой хваткой. — Продукт переводим! Лучше б я сама выпила, чтоб меня разорвало! Это ж денег сколько в землю!

— Маманя, это не расходы, это инвестиции в пожарную безопасность! — я с силой дернула бидон на себя. — Либо мы сейчас жертвуем сливками, либо через пять минут у нас вместо торгового зала будет дымящаяся воронка в бюджете!

Я подбежала к стене, где пламя уже доедало кладку, и с размаху выплеснула густую белую жидкость в самый центр зеленого ада.

Раздался звук, похожий на вздох огромного умирающего животного: «Пш-ш-ш-ш-ш!».

Сливки, заряженные магией нашей коровы (а она, напоминаю, жила по соседству с медведем и питалась овсом премиум-класса), вступили в реакцию с огнем Лиха. Поднялся столб густого белого пара, пахнущего кипяченым молоком. Зеленое пламя зашипело, скукожилось и начало отступать, оставляя после себя черную, маслянистую корку.

— Работает! — крикнула я. — Настя, лей! Иван, помогай!

Настенька подтащила второй бидон. Иван-медведь, который до этого бестолково рычал на огонь, сообразил, что от него требуется. Он встал на задние лапы, схватил бидон передними и опрокинул его содержимое на остатки огня с такой точностью, какой позавидовал бы любой бармен. А потом, не долго думая, начал затаптывать тлеющие угли своими широченными лапами.

— Хр-р-р! — взревел он, отскочив. Видимо, магический огонь кусался даже сквозь медвежью мозоль.

— Терпи, Ваня! — подбодрила я. — Шрамы украшают мужчину, даже если он временно в шубе. Зато педикюр бесплатный!

Через пять минут всё было кончено. От зеленого пламени осталось лишь вонючее облако пара и безобразное черное пятно на белой стене нашего ТЦ. Здание выстояло, но товарный вид был испорчен безнадежно.

— Ущерб оцениваю как средний, — констатировала я, проводя рукавом по закопченному камню. — Фасад придется штукатурить заново. Но фундамент цел.

Велимир (он же Велемир, он же мой «консультант») подошел к черной луже, оставшейся на снегу там, где огонь соприкоснулся с молоком. Он присел на корточки, не заботясь о чистоте своего синего кафтана, и коснулся жижи кончиком кинжала.

Жижа дернулась и попыталась намотаться на лезвие.

— Скверна, — коротко бросил он, стряхивая грязь. — Это не просто поджог, Мария. Это метка. Лихо ищет вход в наш мир. Ему нужна плоть. Физическая оболочка, чтобы удержаться здесь и не быть развеянным ветром.

— Оболочка? — я нахмурилась. В голове всплыло перекошенное от злобы лицо Савельева. — Ты хочешь сказать, что мы имеем дело с несанкционированным слиянием и поглощением? Лихо решило провести рейдерский захват тела нашего местного дурачка?

— Савельев пуст внутри, — Велемир поднялся, и в его глазах я увидела отблески настоящей, холодной ярости Бога Зимы. — Жадность выела его душу. Он — идеальный сосуд. Он сам подписал контракт, даже не прочитав мелкий шрифт.

Я посмотрела на темную кромку леса.

— Значит, Савельев теперь не просто конкурент. Он — аватар. Биологическое оружие. И он не остановится, пока не сожрет нас.

— Или пока мы не уничтожим носителя, — жестко добавил Велемир.

— Ликвидация физического лица — это крайняя мера, — я потерла виски. — Но, боюсь, в данном случае — единственная. Нам нужна разведка. Я хочу знать, с какими силами мы столкнемся.

— Я знаю место, — Велемир кивнул в сторону леса. — Опушка Волчьих Ягод. Оттуда видно тракт. Я чувствую… вибрацию земли. К нам едет нечто тяжелое.

Мы оставили Настю и Маманю охранять пепелище (Маманя вооружилась ухватом и выглядела так, будто готова лично насадить Лихо на рога), а сами — я, Велемир и Иван-медведь — выдвинулись к лесу.

Опушка Волчьих Ягод представляла собой возвышенность, скрытую густым кустарником. Мы залегли в снегу. Иван-медведь, чья белая шкура в темноте сияла как прожектор, был немедленно замаскирован грязной рогожей, которую мы прихватили с собой.

— Лежи и не отсвечивай, — шепнула я ему. — Ты — сугроб. Стратегический сугроб.

Велемир достал из кармана плоскую льдинку и протер её пальцем. Льдинка сработала как линза ночного видения — изображение приблизилось.

На тракте, вымощенном укатанным снегом и грязью, показались огни. Много огней. Факелы чадили, разбрасывая искры. Слышался тяжелый топот коней и скрип полозьев.

Это был не просто караван. Это была маленькая армия.

Впереди ехал Боярин Свиньин. На этот раз он сменил свои пафосные золотые сани на боевой возок, обитый железом и медвежьими шкурами (Иван при виде этого тихо зарычал). Боярин был одет в кольчугу поверх соболей, что делало его похожим на бронированный самовар. За ним следовал отряд дружинников — человек тридцать, не меньше. Рожи у них были такие, что сразу становилось ясно: эти ребята не налоги собирать едут, а проводить зачистку территории.

— Тяжелая артиллерия, — прокомментировала я. — Региональная власть решила вмешаться лично. Свиньин понял, что юридически нас не взять, и перешел к силовому сценарию.

Но самое интересное происходило не в голове колонны.

Навстречу Боярину, прямо из леса, вышла фигура. Савельев. Но он уже не был тем суетливым купчишкой, которого я знала. Он двигался дергано, словно марионетка, у которой перепутаны нити. Его голова была неестественно запрокинута, а руки висели плетьми.

Свиньин остановил коня. Дружинники напряглись, хватаясь за рукояти мечей.

— Ты кто такой, холоп⁈ — рявкнул Боярин, явно не узнавая своего бывшего (пусть и негласного) партнера. — Где ягоды? Где девка? Почему у меня под ногами путаешься?

— Ягоды… — голос Савельева звучал так, будто кто-то перемалывал гравий в железной бочке. — Скоро… всё будет наше… или ничье.

Боярин брезгливо скривился.

— Пьян, что ли? Прочь с дороги, пёс! Я еду забирать своё!

И тут Савельев поднял руку. В его кулаке была зажата та самая черная печать. Он разжал пальцы. Печать не упала. Она впилась в его ладонь, словно живой клещ, и начала пульсировать.

— Смотри внимательно, Мария, — шепнул Велемир мне на ухо. — Началось.