Ника Мур – Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко (страница 2)

Дед Мороз (а я всё еще надеялась, что это аниматор Петрович, просто очень талантливый) попятился. Он явно не ожидал, что «жертва» начнет качать права и читать лекцию по агротехнике.

— Тепло ли тебе… девица? — спросил он снова, но уже как-то неуверенно, с опаской.

— Да тепло мне, тепло! — рявкнула я, поправляя сбившийся платок. — Я сейчас еще десяток подходов сделаю, вообще жарко станет. Ты мне лучше скажи, дед, приз-то будет? Или я зря тут фитнесом занимаюсь? В буклете было написано: «Подарки всем участникам». Где мой подарок?

Дед моргнул. Потом еще раз. Почесал затылок под шапкой, сбив её на другой бок.

— Ну ты и… гром-баба, — пробормотал он, и в его голосе прозвучало даже какое-то уважение. — Такую заморозить — это ж сколько силы надо потратить.

Он стукнул посохом о землю. Снег взвихрился, закружился маленьким смерчем. Я прищурилась, прикрывая лицо рукой.

«О, голограмма пошла, — подумала я. — Бюджет освоили, молодцы».

Когда снежная пыль осела, передо мной стоял сундук. Большой, кованый, с морозными узорами на крышке. Выглядел он солидно, тяжеловесно.

— Вот, — буркнул дед. — Держи. Заслужила. Не ныла, не пищала, еще и зарядку сделала. Бери и езжай с глаз долой, пока я не передумал. У меня от твоего голоса мигрень начинается.

Ничего себе… Спецэфекты… Молодец Петр Алексеевич!..Я подошла к сундуку. Попинала его валенком. Твердый.

— Надеюсь, там не набор пробников косметики? — уточнила я деловито. — Или, не дай бог, грамота «Лучший работник года»? Мне деньгами бы лучше. Или сертификатом в спа.

Дед закатил глаза, махнул рукавом. Из леса, с диким визгом и хрюканьем, вылетела тройка… свиней. Огромных, розовых, с ледяной коркой на щетине, запряженных в расписные сани.

Я уставилась на это чудо селекции.

Офигеть, не встать! Свиньи! Живые! Во дают! — подумала я

— Свиньи? Серьезно? — Я повернулась к деду. — Это что за креатив? Почему не олени? Не хаски? А. год свиньи, понятно, но это же несолидно! Как я на этом в люди покажусь? Это удар по имиджу!

— Какие есть, — огрызнулся дед, явно теряя терпение. — Транспорт эконом-класса. Садись давай, пока они не разбежались. Они у меня бешеные, на желудях мутировавших вскормленные.

Я вздохнула. Ладно. Свиньи так свиньи. В конце концов, это даже символично. Год Свиньи и все такое… А может это просто намек на качество сервиса?.

— Помоги хоть погрузить, — кивнула я на сундук. — Или сервис «от двери до двери» не включен?

Дед пробормотал что-то непечатное (кажется, на старославянском), взмахнул посохом, и сундук сам собой плюхнулся в сани. Сани просели, свиньи недовольно хрюкнули.

Я, подобрав юбки и кряхтя, полезла следом. Уселась на сундук, укуталась в тулуп.

— Ну, бывай, дед, — махнула я ему рукой. — Но за елку я все-таки жалобу напишу. Нельзя так с природой. Варварство это.

Дед только рукой махнул, мол, вали уже. Свиньи взвизгнули, рванули с места так, что меня вжало в спинку саней (которой не было, так что просто чуть не опрокинуло назад).

Лес замелькал по сторонам пестрой лентой. Ветер свистел в ушах. Я ехала на свиньях по зимнему лесу, сидя на сундуке, грызла орехи и думала:

«Креативненько. Очень креативненько. Но если в этом сундуке не коньяк, я организаторов из-под земли достану. И, кстати, почему у меня руки такие… пухлые? Может, аллергия на холод?»

Я поднесла руку к лицу, разглядывая чужой перстень с мутным стеклом. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие, но я задавила его профессиональным цинизмом.

«Разберемся, — решила я. — Главное — добраться до цивилизации, принять горячий душ и найти зарядку для телефона. А с аниматорами потом разберусь. Дебет с кредитом у меня всегда сходится».

Сани подпрыгнули на кочке, я прикусила язык и чуть не выронила орех. Впереди показалась опушка и дым от печных труб.

— Цивилизация! — обрадовалась я. — Ну, держитесь. Антикризисный менеджер Мария едет к вам!

Глава 2

Свиной дрифт и зеркальные неприятности

Если вы когда-нибудь пробовали мчаться на заниженной «приоре» по свежевспаханному полю под аккомпанемент расстроенного баяна, то вы имеете лишь слабое, бледное представление о том, что такое поездка на волшебных свиньях.

Свиньи не бежали — они летели низко над землей, работая копытцами с частотой швейной машинки «Зингер». Хрюканье стояло такое, будто за нами гналась вся голодная нечисть этого леса, а подвеска у саней отсутствовала как класс. Каждый бугорок, каждая веточка отдавались в моем новом, непривычно массивном теле зубодробительным звоном. Я мертвой хваткой вцепилась в края ледяного сундука, чувствуя, как под пальцами хрустит иней, а пятая точка постепенно превращается в кусок замороженного филе.

— Поберегись! — заорала я, когда мы едва не вписались в вековую сосну.

Ветер тут же забил рот колючим снегом. Воздух пах озоном, морозом и… как ни странно, карамелью. Похоже, у этого Деда Мороза были специфические представления о выхлопных газах.

— Тормози, бекон ходячий! — я попыталась нащупать хоть какие-то рычаги управления. — Где тут ручник? Педаль газа заклинило?

Сани резко подпрыгнули на поваленном стволе, и я на долю секунды ощутила состояние невесомости. В голове пронеслась короткая, но емкая мысль: если я сейчас вылечу из этого транспортного средства, мой «бизнес-план» закончится, не успев начаться. Но нет, притяжение сработало — я рухнула обратно на сундук с грацией мешка картофеля, выбив из него глухой, гулкий звук.

Свиньи-мутанты даже не обернулись. Их розовые хвосты-крючки ритмично подергивались, выполняя роль габаритных огней. Я присмотрелась. Животные работали на чистом азарте: по дороге они умудрялись на лету подхватывать замерзшие желуди, которые, судя по искрам, вылетающим изо ртов, служили им высокооктановым топливом.

— Так, — пробормотала я, стараясь дышать через раз, чтобы не наглотаться ледяных игл. — Проанализируем активы. У нас имеется: транспортное средство повышенной проходимости — три единицы. Грузоподъемность — впечатляющая. Экологичность — сомнительная. Запас хода — до ближайшего корыта.

Я попыталась расправить плечи, но четырехслойная броня из юбок и тулупа делала меня похожей на Царь-колокол в зимней одежке. Моя правая рука сама собой нырнула в карман и выудила пригоршню орехов. Челюсти, работая автономно от мозга, тут же захрустели скорлупой.

— Прекратить жрать на рабочем месте! — скомандовала я своему новому организму. — Мы в условиях неопределенности, надо экономить ресурсы.

Организм ответил мне очередным «хрясь». Видимо, у Марфуши был встроенный инстинкт грызть всё, что не прибито, в любой непонятной ситуации.

Лес вокруг мелькал смазанными пятнами. Сосны, ели, березы… По агрономическим меркам угодья были запущены. Самосев, отсутствие санитарной вырубки, сухостой. «Эх, — подумала я, — сюда бы бригаду с бензопилами и пару самосвалов удобрений. Такой лес пропадает!».

Вдруг свиньи резко заложили вираж вправо, и сани вынесло на открытое пространство — замерзшее лесное озеро. Солнце, висевшее низко над горизонтом, ударило по глазам миллионом маленьких зеркал. Лед был прозрачным, как слеза налогового инспектора после успешной проверки, и в нем, как в гигантской витрине, отразилось наше шествие.

Но мой взгляд зацепился не за свиней. Я посмотрела на боковую грань сундука. Он был покрыт тонким слоем прозрачного льда, который работал как идеальное параболическое зеркало.

— Мама дорогая… — выдохнула я, и орех выпал из моего открытого рта прямо в сугроб.

На меня из зеркальной глади смотрело нечто.

Нет, я знала, что я теперь не та подтянутая Мария Викторовна в деловом костюме от «Массимо Дутти». Но реальность оказалась куда более суровой.

На меня глядело круглое, как полная луна, лицо, щедро раскрашенное в стиле «я у мамы светофор». Щеки пылали таким ядреным свекольным румянцем, что казалось — если к ним поднести спичку, они вспыхнут. Брови… Боже, кто рисовал эти брови? Две жирные черные гусеницы, выведенные сажей, сошлись на переносице в решительном протесте против здравого смысла. Глазки-щелочки, припухшие, будто я неделю не выходила из запоя в кондитерском отделе, и рот, вечно полуоткрытый, обнажающий крепкие, как у лошади-тяжеловоза, зубы.

— Это что за контуринг? — прохрипела я, ощупывая свое лицо. — Кто делал этот макияж? Пьяный леший на корпоративе?

Я схватила горсть снега и попыталась оттереть свеклу. Снег моментально стал розовым, но лицо только приобрело более зловещий, размазанный вид. Я теперь напоминала не просто Марфушеньку, а Марфушеньку, которая только что вышла из рукопашного боя с борщом. И проиграла.

— Так, Мария, спокойствие, — я зажмурилась, чувствуя, как внутри закипает профессиональная ярость. — Это не катастрофа. Это ребрендинг в стиле «хоррор». Бывает. Плохой пиар — тоже пиар.

Но стоило мне снова открыть глаза и взглянуть на свои руки — пухлые, с короткими пальцами в дешевых стекляшках, — как картинка окончательно сложилась.

Банкетный зал. Настойка на кедровых орехах. Петр Алексеевич, обещавший «незабываемый трип». И тишина.

— Значит так. прошептала я, стараясь не поддаваться панике. спокойно… это просто сон… дурной сон… я сейчас зажмурюсь крепко крепко… и оп! Я открыла глаза… меня прошиб ледяной ужас… ничего не изменилось… Я умерла. Вот так просто, подавившись орехом на пике карьеры. Мои теплицы, мои патенты на сортовую клубнику, мой строящийся коттедж — всё осталось там, в мире, где люди пользуются смартфонами, а не свиньями. — Я — попаданка. В сказку. Причем в ту самую, где героиню в конце оставляют в лесу, а антигероиню… то есть меня… выдают замуж за позор и нищету.