Ника Мур – Покорная (страница 11)

Джексон и Фелисия недавно купили новый дом за городом, после того как Джексон решил, что его пентхаус не подойдет для молодоженов. Они начали переезжать в прошлые выходные, хотя я знал, что Фелиция по-прежнему живет рядом с Эбби.

Еще один разговор, который должен состояться как можно скорее.

– Сходим на пикник? Я спросил.

– Знаешь, – сказал он. “ Стейки. Картофель. Мужская еда. Хотя, если хочешь, я могу поджарить немного рыбы на гриле.

“Стейки – это прекрасно”, – сказал я, лихорадочно соображая. ”Во сколько?“ Я хотел растолкать Эбби и обсудить выходные, прежде чем мы что-нибудь предпримем в воскресенье вечером.

“Я не знаю”, – сказал он. “Это имеет значение? Ты успеваешь на самолет?”

“Как насчет пяти?” Я спросил. Это дало бы нам два часа. Не самый оптимальный вариант для наших первых выходных, но сойдет.

“Пять – это здорово”, – сказал он. “О, нет, детка”, – услышал я, как он сказал кому-то, вероятно, Фелиции. “Это должно быть там. Это футбольная тема”.

Я осторожно кашлянул.

“Прости, Натаниэль”, – сказал он. “Цыпочки, понимаешь? Люблю ее, но оставляю свои вещи там, где я их оставил”.

Когда мы закончили разговор, я оглядел свою гостиную.

Цыпочки, понимаешь?

Я действительно не хотел.

Глава 6

ЭББИ—

“Спасибо, что обслужила меня в эти выходные”, – сказал он, сняв ошейник в воскресенье в три часа дня. Его пальцы гладили мою обнаженную шею, и моя кожа наслаждалась любовью, которую я ощущала в его прикосновениях.

“Спасибо, что позволила мне обслужить тебя”, – сказала я.

Я никогда не хотел, чтобы он думал, что я не получаю столько же удовольствия от наших выходных, сколько и он. Особенно учитывая те ошибки, которые я совершил.

Это было безумие, но я почувствовал себя по-другому после того, как снял ошейник. Это было трудно описать. Я бы не назвал это тяжестью. Это не было обузой, но как только я сняла ее, я точно поняла, что имел в виду Натэниел, когда сказал, что это привело меня в определенное настроение.

Я взглянула на него и почувствовала, как уголки моих губ растягиваются в улыбке.

– Ты посидишь со мной? он спросил. “Значит, мы можем поговорить?”

Что-то в нем тоже изменилось. Он выглядел по-другому. Вел себя по-другому. Стал менее уверенным в себе.

Я подумала, не разыгралось ли это мое воображение.

В будний день я дразнила его. Та, какой я была на прошлой неделе, ответила бы резкой репликой.

Но последние два с половиной дня я провела, потакая своим более примитивным желаниям, и эти желания не включали в себя высказывание резких замечаний.

Он, конечно, знал об этом.

– Я надеялся, что ты станешь более, – он сделал паузу, подыскивая подходящее слово, – раскованной, как только снимешь ошейник.

Ладно, это было уже слишком.

– Ты думаешь, я был сдержанным в эти выходные? Я спросил. – Что бы это могло быть за роль? Когда я нагая склонялась над скамьей для порки? Или была привязана к вашему столу с мягкой обивкой? Я постучала себя пальцем по лбу. “О, я знаю. Это были зажимы для сосков, не так ли? Определенно зажимы для сосков”.

У меня не было возможности продолжить свой дерзкий камбэк. Я сделала глубокий вдох, готовясь к приятному, дразнящему началу субботнего вечера, когда его руки обхватили мое лицо, и он притянул меня к себе для долгого, страстного поцелуя.

“Вот и ты”, – сказал он, когда наши губы разомкнулись, его руки все еще были по обе стороны от моего лица. Его глаза пристально смотрели в мои. “Я знал, что ты где-то там”.

Я запустила руки в его волосы, теребя растрепанные пряди. “Я никуда не уходил”.

“Я знаю”, – сказал он. “Я просто боялся, что ты не захочешь говорить. Что это будет неловко”.

“Дай мне несколько минут. Мне просто нужно”, – я нахмурил брови, – “приспособиться” – правильное слово?”

“”Приспособиться” не хуже любого другого”, – сказал он, указывая на диван. “Посиди со мной? Кажется, это помогло в пятницу вечером”.

Он сел первым, похлопав по месту рядом с собой. “Положи ноги мне на колени. Я разотру тебе ступни”.

“Меня так и подмывает сказать, что ты и так уже дал мне слишком много”. Я устроилась на диване, положив босые ноги ему на колени. “Но я обожаю массаж ступней”.

Он улыбнулся и взял меня за левую ногу, его длинные пальцы волшебно погладили меня между пальцами ног и потянули за них. “Я дал тебе слишком много? Как это так?”

“Позволив нам быть самими собой”, – спросил я. “Какими бы мы себя ни выбрали”.

“Значит ли это, что ты не собираешься поднять руки и сказать, что тебе больше не нужен мой ошейник?”

“Конечно, нет. Почему ты так думаешь?” Я спросил.

Несколько минут он работал молча, выражение его лица было хмурым. “Я задавался вопросом, не был ли я слишком груб. Что ты решишь, что я тебе не нужен. Не во всем”.

“Это то, о чем ты думал?”

“да.”

Я должна была рассказать ему о своих страхах. Я должна была быть честной. Он так старался быть честным со мной. “Я боялся, что я тебе не понравлюсь. Что ты решишь, что тренировать меня – это слишком большой труд. Оно того не стоило”. Я проглотил комок в горле. “Я так много напортачил”.

Его руки замерли. “Это были наши первые выходные. Я был жестче и требовательнее, чем раньше. Я был бы больше удивлен, если бы ты не облажался”.

«действительно?» По какой-то причине я почувствовал себя лучше.

“Я же говорил тебе в ту пятницу вечером”, – сказал он.

“Да, и примерно через час я снова напортачил”.

“Мне нужно, чтобы ты была честна со мной”, – сказал он, возобновляя растирание. “Не давая тебе проглотить, что ты почувствовала?”

“Честно?”

Его единственным ответом была приподнятая бровь.

“Я так боялась, что меня стошнит и я выплюну все на тебя”, – сказала я, вспоминая. “И мне было так стыдно, что я не ответила и знала, что разочаровала тебя. Ненавижу это чувство”. Мой голос стал тише. – Но в этом есть определенная сила, когда ты знаешь, как сильно я на тебя влияю. Я знаю, что ты хотел разбудить меня. Пришлось разбудить.

“да.”

“Но вернуть тебе эту власть, дать тебе свободу действий…”

Он улыбнулся и подождал моего ответа.

“Мне нравится эта часть”, – закончила я.

“А само наказание?”

“Мне не понравилась эта часть”, – сказала я, затем заметила, что он начал открывать рот. “Я знаю, что это наказание. Я не должна этого делать”.

“Это было эффективно?”

“да.”

“Тогда это сослужило свою службу”, – сказал он. Затем он добавил: “Почему ты не ответила?”

“Мой мозг слишком много думает”, – сказал я. “Я все думал о том, как я должен ответить, как ты хотела, чтобы я ответил. Что произойдет, если я скажу что-то не то?”

– Неправильно было только то, что произошло. Его большие пальцы прошлись по моей ступне, нажимая и растирая место прямо под большим пальцем. – По выходным я нечасто предоставляю тебе выбор, но когда я это делаю, я ожидаю, что ты примешь решение. Ты могла выбрать что угодно, даже свою руку.

“Если бы я сказал, что хочу прокатиться на тебе верхом?”