Ника Лисовская – Марта (страница 2)

Помню, как радовалась. Наконец-то! У меня будет работа! Завтра я познакомлюсь со своими коллегами и... И конец моему одиночеству! Можно будет болтать, и ненавязчиво узнавать о городе... Может быть даже ходить куда-то вместе после работы или по выходным. Интересно, что за люди мои коллеги?

Я предвкушала первый рабочий день так, как в детстве ждёшь поход в театр или парк аттракционов.

Тем больнее было разочарование.

— Ну, Мария, — шеф подвёл меня к двери и распахнул, пропуская вперёд. — Знакомься.

Я вошла. Комната в два окна. Довольно светлая, как мне тогда показалось, но очень плотно заставленна офисной мебелью. Шкафы вдоль стен и столы вот, что бросилось в глаза.

— Это наш новый стажёр, — голос Аверченко гудел сверху. — А потом, возможно, и постоянный сотрудник. Мария. Знакомьтесь. Устраивайтесь. Потом зайдёте ко мне.

Я переводила взгляд с одного "коллеги" на другого. Вернее, других. Их было четверо. Мужчина с лицом ещё не старым, но изрядно помятым. Того красноречивого кирпичного оттенка, какой бывает у людей злоупотребляющих много лет спиртным.

Женщины показались вполне заурядными, вот только всем им было где-то около шестидесяти. Плюс-минус лет десять.

— Вон тот стол свободен, — оглядев меня внимательными черными глазками поверх очков одна из дам махнула в сторону дальнего окна изящной ручкой в перстнях.

— Спасибо, — больше всего мне хотелось бы развернуться на 180 и сбежать. Но это конечно, было бы глупо. Отказываться от работы только потому, что ваши коллеги годятся вам в бабушки — так себе мотив. Поэтому я поправила на плече лямки рюкзака и направилась к столу.

— А что же вы, — дребезжащий голосок настиг, едва я поставила на стол рюкзак. — Что же вы, милочка, не нашли более молодежной работы?

В вопросе сквозила издёвка. Я подняла глаза — дама с волосами цвета переваренной моркови и алыми, как кровь девственниц, губами смотрела с усмешкой.

— У вас опыт-то есть? — третья моя соседка по столу, крашенная коротко стриженная блондинка с затейливо повязанным вокруг шеи палантином, выглядела дамой колючей и серьезной.

— Какой опыт, Альбиночка! — рыжая захихикала. — Она же только после института! Видно, что совсем зелёная! Поднаберется опыта и "Привет!" Найдет местечко потеплее. А то и вовсе сядет дома и будет переводить. Это мы, дорабатываем по старинке, потому что иначе не умеем. А молодые...

Тогда я не знала, что этот разговор про "молодых" и теплые места, которые, конечно, не здесь, происходит в разных вариациях почти каждый день и является утренним ритуалом. Таким же, как перемывание костей домашним за чашечкой кофе.

Каждый будний день в 8:45 я выходила из красного дребезжащего трамвая на остановке "Университет", перебегала по пешеходному переходу дорогу и сворачивала в кованые железные ворота. Шла через густо засаженный старыми деревьями дворик к зданию выкрашеному в цвет желто-оранжевый, словно выгоревшее на солнце куриное яйцо, лавируя между припаркованными тут и там автомобилями. Вот указатель "Ремонт обуви", табличка "Нотариус" и неприметная черная дверь с лаконичным золотым по красному "Бюро переводов". Я спускалась по стертым ступенькам и входила в узкий коридор, пахнущий бумагой и кофе. Толкала деревянную дверь налево и оказывалась в "офисе". Вешала куртку на хромированную напольную вешалку, заглядывала в крошечную кухню, что бы включить чайник и спешила к своему столу у дальнего окна. Включала компьютер, надевала дутую жилетку — здесь ужасно дуло и просматривала в рабочем блокноте задачи на день.

Медленно подходили коллеги. Я пила согревающий утренний кофе и в пол уха слушала, как «старожилы» перекидывались новостями, сплетничали о причудах домашних или тихо роптали на шефа.

Шеф имел особенность лично контролировать работу каждого, для чего ежедневно вызывал в кабинет «с докладом об успехах». Ропот обычно был на одну и ту же тему «Когда все переводчики работают удаленно, мы должны тащиться сюда».

Брюзжать начинал Комаров – частенько по утрам его мучило похмелье, которое, конечно, приятнее переносить лежа на диване, а никак не в душном кабинете, под пристальным вниманием шефа и ядовитых коллег.

Брюзжание Комарова подхватывала жгуче-черная Вероника Пална, которой хотелось "видеть, как растут внуки". В разговор тут же включалась Наталья Арнольдовна — морковно-рыжая ехидна, страстная любительница кошек. У нее жили три престарелых кота. Всякий раз, в конце рабочего дня она вздыхала, застегивая пальто "Ох, хоть бы никто не сдох!"

Соседка моя, Альбина Витальевна, была не многословна, и если и вклинивалась в разговор, то с таким едким замечанием, что остальным после оказывалось нечего сказать.

Меня, в силу возраста, а значит, скудного опыта, редко рассматривали, как потенциального собеседника. Наши с коллегами разговоры в основном вертелись вокруг рабочих моментов. И все же, не смотря на все это, мне нравилось просыпаться утром и выходить из дома не куда-нибудь, а по делу.

Я пыталась выстраивать новую жизнь, успокаивая себя тем, что друзья дело наживное. Это придет. Пока надо осваиваться на новом месте.

В 18:00 рабочий день заканчивался. Я никогда не спешила домой в пыльную маленькую квартиру с истертым паркетом и сквозняками. В ней постоянно выбивает пробки и кран по утрам плюется ржавой вонючей водой. Единственный плюс — подоконники. Широкие огромные подоконники, на которых приятно сидеть, завернувшись в плед и глазеть на квадрат двора внизу, затягиваясь сигаретой.

Мама бы не одобрила курения в помещении. Я вообще при ней никогда не курю. Но, она далеко, квартира и без меня пропахла табаком, так что я предаюсь дурной привычке без угрызений совести. Тем более, что единственный запрет хозяйки касался животных— нельзя. Категорически. К сожалению. Я бы с удовольствием притащила домой котенка, чтобы скрасить одиночество.

Ничего, летом я соберу вещи и уеду из этого серого рая дождей и депрессий. Города, который научил ничему не удивляться и мириться с бессонницей. Она началась, когда уехала мама.

Первую ночь после ее отъезда я вертелась без сна на скрипучей старой софе и боязливо прислушивалась – во мраке квартиры мерещились скрипы и шорохи. На вторую ночь я включила ночник, что бы разогнать темноту, и старый телевизор, что бы заглушить пугающие звуки, но, не смотря на эти средства, удалось уснуть только под утро. Сны мои были рваными и беспокойными, оставляющими после себя неприятный грязный осадок. Так продолжалось ночь за ночью и я перестала понимать, что лучше – сон или его отсутствие.

Как следствие — за пару месяцев ушли лишние килограммы, с которыми я безуспешно боролась последние два года, в лице появилась «интересная бледность», а под глазами залегли «таинственные тени». Коллеги на работе дружно решили, что я ступила на скользкую дорожку и начала принимать наркотики, так что пропасть между нами стала совершенно непреодолимой.

Теперь я жила словно в вакууме.

В какой-то момент мне удалось убедить себя в том, что в состоянии длительного бодрствования есть особый кайф — начинаешь острее чувствовать и живешь будто в "сумеречной зоне". Бессонница медленно стирала грань между сном и реальностью. И однажды, сидя у запотевшего окна утреннего продрогшего автобуса, я услышала музыку — тихая и мелодичная, она словно лилась на меня сверху, прямо с серых хмурых небес. Помню, даже обрадовалась тому, что вот, неужели в автобусах начали включать что-то кроме хриплого бормотания радио с заезженными песенками. Но когда я вышла из автобуса, а музыка "вышла" со мной, я поняла, что мелодия живёт только в моей голове.

Впрочем, это продолжалось всего одно утро. И закончилось так же внезапно, как началось.

А потом, потом, мне стало казаться, что я слышу мысли людей рядом. Например, что у хмурого мужчины, сидящего рядом со мной в вечернем трамвае, болен ребёнок или что у продавщицы из кулинарии той, что с рыжими волосами, молодой любовник. Но, не смотря на отсутствие мужа, она стесняется привести его домой — боится реакции дочери-подростка.

Мысли тянулись за людьми будто шлейф дорогих духов за дамой полусвета, но убейте – я не понимала, зачем мне это. В самом деле. Читать их не самый приятный дар. Попадаются такие, после которых хочется отмывать себя под горячим душем жёсткой мочалкой.

Не так давно, в торговом центре, я посмотрела в глаза одному приличному с виду мужчине. Меня пятнадцать минут рвало в туалете. Я хотела даже бежать в полицию, но когда представила, как это будет выглядеть... Не помог даже горячий душ — универсальное средство от стрессов и душевных ран. В тот вечер я накачалась коньяком и билась в истерике, затыкая себе рот пыльными хозяйскими подушками — так страшно было от своего бессилия перед чужой чернотой, которая, оказывается, ходит совсем рядом.

Сегодня мне исполнилось двадцать пять. Я сижу в кафе, один на один с кексом, в который вставлена праздничная бело-розовая свечка, и бокалом самого дорогого коньяка, который есть в меню. Прежде, чем дунуть на огонек пламени, в голове моей промелькнуло отчаянное «Пусть все это закончится!»

— Не свихнуться и выспаться! — шепотом провозгласила я тост и залпом выпила коньяк.

В тот вечер я подарила себе две «праздничные» таблетки снотворного и химический сон без страшных картинок.