Ника Лисовская – Лето. Море. Смерть (страница 4)
Дина огляделась и выбрала устроиться на ступеньках. Не хотелось отходить от дома и уютной кухоньки. Ощущение одиночества на пустой даче неприятно кольнуло и Дина поежилась. Будто ледяной ветерок подул в спину. Почему-то вспомнилась история об обгоревшем женском теле, что нашли в апреле в коллекторе на окраине города. Динин коллега – лучший журналист редакции, притащил эту историю, как сенсационный материал и рассказывал в самых ярких подробностях перед утренней планеркой.
В "Любимом городе" история, конечно, не вышла.
– Мы не желтая пресса, чтобы привлекать внимание криминалом! – заявил тогда главный и вместо убийства поставил материал о конкурсе детских музыкальных коллективов, размазав его на несколько полос.
Дина села на верхнюю ступеньку крыльца и открыла в телефоне заметки. Она начала писать статью ещё вчера, но нужные слова шли с трудом. А сейчас и вовсе чудилось, что из темноты сада на неё смотрит кто-то невидимый и зловещий.
– Какая ты трусиха, Гладышева! – отругала себя Дина и сделала глоток кофе. Напиток неприятно обжег губы и она поставила чашку рядом, чтобы остыл. Какое-то время сидела сжимая в руке смартфон, слушая стрекотание кузнечиков, обрывки отдалённой мелодии, что доносил ветерок, шум трассы где-то за домами и редкий лай собак.
Все хорошо. Обычный летний вечер на дачной окраине.
Снова открыла в смартфоне текстовый файл и уставилась на заголовок "Завершен капитальный ремонт подземного перехода…" К 9:00 завтрашнего утра статья на эту "остросоциальную" тему должна быть в электронной почте главреда.
– Сдаешь материал и уходишь в отпуск, Гладышева, – сказал он в пятницу. – Не сдаешь и в отпуск идет кто-то другой.
Сегодня суббота, а в заметках по-прежнему одна строчка и жгучее желание отдохнуть от редакции издания "Любимый город", потому что способность выжимать из себя бодрые строчки по ничтожным поводам иссякла.
Вспомнилось, как Дан ей говорил:
– Уходи. Это чёрная дыра, куда ты сливаешь время.
Ему не нравилась газета "Любимый город" и Динин начальник, и темы её статей.
– В мире происходит миллион событий о которых интересно узнать, а вы снова пишите, что от фасада отвалился кусок!
– Но отвалился же! – злилась Дина.
– Да может потому, что подрядчик был недобросовестный? Что фирма выиграла тендер на ремонт только потому, что у них связи в администрации? Родственные?
Дан всегда знал о городских новостях лучше, чем Дина. И знал такое, что никогда не напечатают в газете "Любимый город".
– Вы не закрылись только потому, что твой шеф "в тусовке", – говорил он Дине намекая на связи главного редактора. – И обеспечиваете "информационное продвижение" нужных людей. Вот и все!
Дина была в курсе, что её коллеги пишут заказные статьи, но сама она была категорически против и ей такой материал никогда не давали. Где-то Дина этим даже гордилась – значит, её принципиальную позицию уважали. Вот только на зарплате принципы отражались плохо – за "заказуху" платили лучше, чем за новые переходы.
Дина взяла чашку и цедила кофе. Мысли унеслись в те дни, где она была полна энтузиазма и обожала свою работу. Они с Даном были вместе и мир казался огромным ярким и полным возможностей.
Дине нравилось перебирать эти воспоминания, как цветные блестяшки
в заветной коробочке.
Вот их вечера в маленькой квартире. Дина пекла тарт с персиками, варила кофе к приезду Дана и они смотрели Хичкока.
По вторникам, Дина не помнила почему именно вторники, Дан встречал её у редакции, и они ехали в центр, в кофейню "Бон-Бон" пить кофе с лучшими в городе заварными пирожными. Оба были сладкоежками и Дан часто шутил: "У нас с тобой настоящий ванильный роман".
Он называл её "Карамель", целовал на прощанье ладошку, не любил сквозняков…
Дина смахнула выступившую глупую слезу и сделала глоток кофе. Она пыталась заставить себя думать о новеньком подземном переходе,
но духота, вертящийся в мыслях Дан, и кофе, от которого только голова начала кружиться, совсем не помогали сочинить более-менее приличный текст.
Смартфон в руке завибрировал – Марина прислала фото с пляжа. Вот круглая полная луна над морем и огни в домиках дач. А вот они разожгли костёр у воды. Дина рассматривала фото, на котором Дан смотрел куда-то очень внимательно и напряженно. Наверное, у Лены снова что-то где-то запуталось.
Дина усмехнулась. Она жалела его без всякого злорадства. Понятно же из какого теста эта Лена. И ему, Дану, это должно было быть ясно, как никому другому!
Стукнула калитка. Дина вздрогнула от неожиданности, подняла голову и увидела, как из-за угла вышел Сева. С перекинутым через плечо синим полотенцем, кажется, он был тоже удивлен, увидев ее.
– Как водичка? – спросила Дина.
– Приятная, – кивнул он, останавливаясь и поправляя очки. – А ты почему здесь?
– Да что-то голова разболелась, – преувеличила Дина. – Хотела посидеть в тишине.
– А, – кивнул Сева, снова прикасаясь пальцами к оправе.
Чувствовалась какая-то неловкость.
– Слушай, – сказал Сева, перекладывая полотенце на другое плечо. – Есть аптечка в доме. Я давай найду что-то от головы?
– Да нет, – улыбнулась Дина. – Само пройдёт. Я нормально.
В темноте под деревьями громко хрустнула ветка и что-то зашуршало. Дина испуганно вздрогнула и вскочила, чуть не пролив кофе на шорты.
– Ты слышал?! Что это?
– Ежи, – пояснил Сева, снова поправляя очки.
– Ежи? Серьёзно? – Дина опасливо вглядывалась в темноту.
– Гладышева, не знал, что ты такая трусиха!
– Я городской житель. Я не мечтаю о карьере журналиста из "Animal Planet ". Это точно не грабители?
– Не позорься! – фыркнул Сева и смело шагнул в темноту. Дина слышала, как он ходит там, трясёт ветки и шуршит сухой опавшей листвой.
Он вышел из темноты с тремя красными яблоками в руках:
– Держи. Отбил у ежей.
Неловко сунул Дине яблоки и набросил полотенце на натянутую посреди двора бельевую веревку.
– Так что, нести тебе обезбол? Или, если хочешь, иди полежи в мансарде. Я бы предложил в доме, но там Кир со Светкой устроили настоящий бардак.
– Не знаю, – замялась Дина. Ей не хотелось никуда идти. С Севой было уже не страшно и почему бы не поболтать за чашкой кофе, пока остальные не вернутся?
Но у него были другие планы.
– Идём, – Сева махнул головой, призывая следовать за ним и Дина, выложив яблоки на ступеньки, пошла.
У мансарды был отдельный вход.
Семья Севы, состоящая из мамы, бабушки и младшего брата, сдавала дачу на лето отдыхающим. С отдельным входом на второй этаж выходило принять больше гостей.
Дача являлась хорошим подспорьем для семьи из двух женщин, вынужденных поднимать детей на небольшую пенсию и зарплату учителя английского.
Сева не любил об этом говорить, но откуда-то Дина знала, что его родители никогда не были женаты, а отец имел другую семью. И когда Севкиному брату был где-то год, сделал окончательный выбор в пользу этой другой семьи. Он не навещал сыновей, не делал им подарков и не платил алименты. Семья пережила непростые времена и сейчас Всеволод Рогов "возвращал сыновний долг" стараясь заработать и помочь маме и бабушке.
Кажется, его дела шли неплохо – Дина заметила дорогой телефон "с яблоком" и какие-то новые, властные нотки в голосе, каких раньше не было.
– А что, – спросила Дина, просто, чтобы заполнить паузу, пока они поднимались по ступенькам. – Вы еще сдаете дачу?
– Хочешь снять на пару дней комнату? – не без ехидства спросил Сева. – Вряд-ли получится, Гладышева. Все расписано до сентября. Завтра вечером уже въезжают гости.
Ничего не менялось – каждый год Севкины мама и бабушка планировали заселения постояльцев так, чтобы два дня в июле Севка мог отпраздновать здесь День Рождения и позвать друзей.
– Мне надо поработать, – сказал Сева. Они медленно поднимались по узкой лесенке. Здесь было темно, хоть глаз выколи и приходилось аккуратно нащупывать ногой следующую ступеньку. – А так бы я посидел с тобой. Послушал, как ты и что. Как дела у газеты "Любимый город".
– А над чем работаешь? – Дине не хотелось обсуждать ее печальные дела. Самая резонансная её статья была о детях, что с наступлением жары лезли купаться в городские фонтаны. А это негигиенично и вообще…
– Да так, – неопределенно буркнул Сева и открыл дверь, пропуская Дину в душную, пахнущую остывающим деревом, темноту. – Надо высказаться от имени губернатора про наш дворец детства и юношества. Они уходят на ремонт и реставрацию. Но двумя словами нельзя, ты же понимаешь. Надо про исторический облик и важность традиций. Вот, изучаю вопрос, а сроки горят.
Вспыхнул свет. Это Сева нажал на выключатель.
Просторная обшитая светлым деревом комната со скошенным потолком. Двуспальная кровать под коричневым пледом в ярко-желтых цветах занимала почти половину мансарды.
Здесь было две двери – уличная и внутренняя, ведущая на первый этаж домика. Справа от внутренней двери расположился шкаф с зеркалом, за ним, ближе к окну выходящему во двор – столик, кресло и торшер. Справа от двери в которую вошли Дина и Сева, висел гамак в бело-бежевую широкую полоску.
– Я открою окно, – Сева пересек мансарду и с усилием повернув ручку, распахнул деревянную раму.