Ника Лисицына – Верни мою маму (страница 14)
Какого чёрта со мной происходит?
Волков, чёрт тебя подери, она твой клиент! А клиентов не трахают и не дрочат, стоя под душем. Так что уймись, твою мать!
Но разве ж тут самовнушение поможет, когда она рядом со мной?
Не могу успокоиться, удавить этого суку готов, за нападения на Марину и за страх в её глазах.
Своими руками придушил бы. Да нельзя. И не потому, что посадят, на это похер. А потому, что опасность для Марины не только от Тагиева младшего, но и от старшего исходит.
Не придушишь ведь и старика тёмной ночью, верно?
Не обрадуется Марина, что за возможность снова обрести сына, ей по трупам ступать придётся. Пусть и по таким, насквозь прогнившим.
Вот правда, когда Старовольский предложил мне работу, я сказал, что соглашусь только при одном условии. Мне нужно знать всё! Ведь просто так успешный бизнесмен не нанимает охрану для чужой бабы, верно? А то, что она не его, я понял это сразу. А значит, что-то тут не чисто. Да и криминалом попахивает.
И он рассказал.
Да твою, сука, мать, я в тот же вечер хотел подкараулить эту гниду, что с девчонкой такое совершил, и объяснить ему, как он был не прав! Пусть бы понял, какой он долбанный ублюдок. Хоть и посмертно, но понял бы, точно вам говорю. Но Ден сказал тормозить, иначе какие-то планы нарушу.
Вот правда, срать я на планы хотел. Но он сказал, что у этой женщины отняли сына, и план, который я вот-вот по херам пущу, может помочь им воссоединиться.
И тут я стопорнул. Реально завис как конченный тупица.
Да таким киднепингом даже в девяностые не промышляли!
Ещё ни разу эту Марину в глаза не видел, но чёт так хреново стало, словно это моего пацана похитили. А с детьми так нельзя. Точно вам говорю. Даже если их в тепле и уюте содержат, один хрен.
В какой-то момент у меня едва крышу не сорвало, так навлять хотел этому дебилу. Даже за ствол схватился, пристрелить подонка хотел. Но вовремя в себя пришёл.
Кстати, именно из-за своих же грёбанных противоречий я едва не пропустил тот момент, когда этот сука придушить её захотел.
Одним Богам известно, сколько мне стоило усилий, чтобы сдержаться, и не сломать этого хмыря, не сложить его как складной столик.
Фотки Марины, что показывал мне Старовольский и рядом не стояли с оригиналом. И в тот вечер, когда я увидел её, испуганную, жавшуюся к водительской дверце, я понял, как я охуительно попал.
Всю ночь не могу сомкнуть глаз, всё думаю, спит ли она?
Даже по лестнице поднимаюсь, прислушиваюсь к её размеренному дыханию.
Спит. И это хорошо. После произошедших событий ей нужно много сил на восстановление.
Одно радует, завтра суббота, и эта чёртова компания не работает.
Пусть она поспит до обеда.
Засыпаю под утро. На сон хватает около пары часов. За годы работы в спецназе выработался режим, могу сутками не спать.
Утром завтракаю и стоя с чашкой кофе у окна, смотрю на сад.
Двор здесь маленький. Так, пара деревьев перед окнами растёт. Неудачно правда, весь обзор на дорогу закрывают.
Хочу узнать следующий шаг Тагиева. Что он предпримет в следующий раз?
Придушить Марину хотел, потом людей натравил. Следом попытка убийства на стройке, но, когда и тут у него ничего не получилось, решил подставить.
Правильно Ден сказал, что мне пригодятся его навороченные игрушки. Вот и пригодились.
Как же вовремя я камеру в кабинет поставил! Удачно так, чтобы не только весь кабинет просматривался, но главное, сам рабочий стол. И ведь пригодилось же!
Не думал, что этот идиот начнёт действовать так скоро. А вот поди ж ты!
Так какой он предпримет шаг теперь? Когда все его потуги прошли мимо кассы?
Может из схрона всё же достать ствол?
Ц, Марина увидит, испугается.
Ладно, поживём, увидим.
– Ты уже проснулся? – слышу её голос, когда она бесшумно спускается по ступенькам.
Смотрю на часы, и перевожу взгляд на неё.
Твою мать. Присвистнуть готов, как тот волк из долбанного мультика про Микки Мауса.
С растрёпанными волосами, спускавшимися по плечам и груди, в белом махровом халате… заспанная и такая притягательная, что…
Волков, да твою мать. Ну как-то, а? Просто, отвернись!
С усилием отвожу взгляд.
– Ты завтракал? – спрашивает она, словно не понимает, какой эффект создаёт своим внешним видом.
– Да, – говорю, сдерживая эмоции.
Мне вообще не нужно, чтобы она поняла, как меня по ней кроет.
Для неё я всего лишь телохранитель, пусть так всё и остаётся.
Предлагает заказать обед из ресторана, и я соглашаюсь.
День плавно близится к вечеру.
Мы сидим на диване и смотрим телек.
Не знаю, что она там интересного увидела, я же слежу за каждым её движением.
Чёрт, да меня самого начинает пугать эта странная зависимость от неё!
Будь я на её месте, давно бы прогнал нахрен такого конченного придурка.
Она настолько близко, и всё ещё в своём халатике, что мне дышать становится трудно. Вся кровь ниже пояса. Сюрприз, бля!
Нужно срочно под холодный душ.
Да, окей, полчаса под ледяными струями и вот я снова вхожу в гостиную, и…
– Я обработаю твои раны, – произносит Марина, стоя передо мной с кейсом в руках.
– Не… стоит, – хриплю я.
– Это не обсуждается! Ты вчера так и не обработал их. Так что возьму это на себя! – говорит и я едва не начинаю стонать.
Сидя на диване, отодвигаюсь от неё как можно дальше.
– Неужели тебе не больно? – спрашивает негромко.
Больно, блин. Очень. Но не руке, которую она аккуратно обрабатывает смоченным в какой-то вонючей дряни, тампоном. А в штанах.
Снова бы под душ, да она не поймёт моего развившегося пристрастия к водным процедурам.
– Здесь такой порез, что страшно смотреть, – продолжает Марина, а я с трудом отвожу от неё взгляд.
– Можете не смотреть. Я сам всё сделаю, – говорю негромко.
Да, годы практики, и мои эмоции остаются только моими. И похрен, что в душе настоящий пожар. Она об этом никогда не узнает.
– Знаю я, это «сам», – говорит с усмешкой, и моё сердце пропускает удар. – Ты только и способен, что других защищать. А о себе позаботиться не можешь.