Ника Лисицына – Сводные. Ты (не) можешь меня любить (страница 43)
– Зачем же так грубо? Это вы, Максим Александрович пришли ко мне, а не наоборот. Помнится, когда я приглашал вас в ресторан я был чрезвычайно любезен с вами, – издевается Павлов.
– Отпустите её, – выдыхаю, с трудом беря себя в руки.
– А разве я её держу? – его брови ползут вверх и Павлов разводит руками. – Как видите, её здесь нет!
– Тогда где она? – шиплю я вопрос.
– Ваша сестра в компании моих людей, – с издевательской улыбкой тянет урод. – Она в полной безопасности. Пока.
– Чего вы хотите? – из меня словно весь воздух выходит. Кто знает, что сделают с ней эти ублюдки.
– Чего я хочу? Дайте-ка подумать, – вскидывает взгляд к потолку и начинает перечислять: – Хочу прожить в старости безбедно и не задумываться о том, кто мне подаст стакан воды. Хочу иметь в окружении преданных людей. Хочу комфортные условия для работы и, чтобы мне никто не смел перечить. А ещё я хочу, чтобы молодое поколение уважало меня и мои желания. Что из этого можешь предложить мне ты, Максим Александрович?
Смотрю на него пристально. Издевается, сука.
– А если учесть, что этим миром правят деньги, то старость моя уже обеспечена, и за стакан с водой я могу не переживать. Для преданности тоже нужны бабки, и поэтому я знаю, что меня не предадут. С комфортными условиями тоже всё ясно. Есть бабки — есть эти условия. А вот с последним пока напряг. Не ценит молодое поколение стариков. Совсем не ценит наши желания. А ведь только благодаря нам, вы, детки, всё ещё дышите.
– Я отдам компанию, – выдыхаю я, чувствуя, как сжимается рука на моём плече. Громила словно решил перемолоть мои кости.
– Конечно отдашь, – фыркает Павлов. – Только на этот раз на совершенно иных условиях.
Сука.
Вынимает папку из выдвижного ящика и бросает её на край стола.
Подхожу ближе и беру документы.
– Раньше я готов был предложить тебе солидную сумму, – говорит Павлов. – Но сейчас ведь ты сам стремишься отдать мне компанию, верно?
Вот же засранец.
Но выбора-то у меня нет.
Беру ручку, но прежде, чем поставить свою подпись, поднимаю взгляд.
– Я хочу увидеть Ольгу.
– Ах, уви-идеть, – тянет он с ухмылкой. – Ну что ж.
Короткий кивок громиле, и тот вынув мобильник, звонит кому-то по видео.
На экране я вижу связанную Ольгу в разорванной блузке и с заклеенным скотчем ртом.
Похоже, что она без сознания.
Вскидываю взгляд на Павлова. Улыбается, сука.
– Она пока что в полном порядке, – говорит он. – Но долго я своих ребят не смогу удержать вдали от девичьего молодого тела.
– Отпусти её, – хриплю я.
– Конечно, – улыбается он. – Подпиши сперва.
Ставлю размашистую подпись и швыряю документы Павлову.
Он быстро изучает мою подпись и закрыв папку, убирает её обратно в ящик.
– Ну что ж, Максим Александрович. Мне было приятно иметь с вами дело. Но теперь вам пора.
– ОТПУСТИ ЕЁ! – крик вырывается из моего горла, и я бросаюсь на Павлова, но громила тут же хватает и удерживает меня, не давая и шанса продвинуться к этому ублюдку и на шаг.
– Вить, дай ему адрес. Пусть забирает свою шлюшку, – говорит Павлов, и жестом показывает своим людям вывести меня отсюда.
Стараюсь вырваться, но эти сволочи сильнее. И всё, чего я могу добиться, это только довольной ухмылки хозяина кабинета.
Скрутив мои руки за спиной, громила выводит меня на улицу и оттолкнув, швыряет на землю клочок бумаги.
Хватаю бумагу и прочтя адрес, тут же бегу к своей тачке.
Если эти уроды хоть что-то сделают Ольге, убью.
35
Глава 35
Щёку обжигает горячая пощёчина. Ещё она, а следом слышу чей-то голос.
– Очнись уже, – говорит смутно знакомый голос, от которого все мои внутренности сжимаются от страха.
– Отойди, Кость, – слышится другой голос, не менее пугающий, что и первый, а в следующий миг на голову обрушивается холодная вода.
– М! – вскрикиваю и начинаю кашлять.
– Ну вот, пришла в себя, наконец.
Распахиваю глаза и провожу мутным взглядом по помещению. Воспоминания произошедшего накатывают с болезненным осознанием беды.
Голова кружится, в горле ком стоит.
– Поднимайся, – говорит лысый громила и жёстко подхватив меня под локоть, вздёргивает на ноги.
Стоять не могу, колени тут же подгибаются, и я безвольной куклой падаю на пол.
Руки за спиной нещадно ломит.
– М-м-м, – стону я.
– Твою мать, – шипит лысый, снова подхватывая меня под локоть.
– В тачку тащи её, – негромко произносит второй и развернувшись, уходит, снова оставляя меня наедине с моим кошмаром.
– Ну что, крошка, пойдём, – с ухмылкой говорит лысый, дёргая меня по направлению к выходу из ангара.
– Нет, – стону я. – Отпустите.
– Не рыпайся, не то плюну на договорённости и трахну тебя прямо тут, – рычит он, дёргая меня за руку сильнее.
Господи, когда это всё закончится?
Почему это всё происходит именно со мной?
– Прошу вас, – молю я, кое-как переставляя ноги. – Отпустите. Я никому ничего не расскажу. Клянусь!
– Конечно не расскажешь, – ржёт этот гад. – После того, как я с тобой наиграюсь, ты уже ничего не сможешь сказать.
Когда он дёргает меня снова, я едва не падаю, но его хватка настолько крепкая, что рука из сустава едва не вылетает.
– Ай! – вскрикиваю я.
– Костян, у нас гости, – кричит темноволосый. – Шевелись!
– Твою мать, – шипит он, ускоряясь.
Вытаскивает меня на улицу и тащит к припаркованному неподалёку джипу.
– Шевели копытами, сучка, – рычит он, и тут я слышу звук мотора.