Ника Лемад – Посметь мечтать (страница 5)
– Дышите глубже, виар Шатизар, – посоветовал. – Вы как сознание собрались терять? – Поднял руку, привлекая внимание. – Воды принесите.
Один из гвардейцев покинул строй и, сопровождаемый взглядами продолжающих стоять и молчать посетителей таверны, зашагал к стойке, на которую Таир уже поставил стакан с ледяной водой, хотя сомневался, что это поможет: Риф совершенно не владел собой. И навлек уже кучу неприятностей, как думалось; и на себя, и на свое окружение.
Риф принял стакан из рук гвардейца. Сделал глоток, обморозил глотку. Немного прояснилось в голове.
– По требованию следствия компания подготовит все реестры на перечисление заработной платы вире Синоре.
– Речь идет о других деньгах, – мягко возразил Дайтор. – Реестры ваши следствию не нужны, у нас есть отчеты банка.
– О других деньгах мне неизвестно, – твердо ответил Риф.
Инспектор Риз подпер рукой щеку. Меланхолично жал на клавиши лэптопа гвардеец, конспектируя все, что влетало ему в уши. По залу жались граждане Тельальхи, которым не повезло оказаться в таверне; и опасались лишний раз обратить на себя внимание суровых людей в сине-черной форме.
Дайтор глянул на свой браслет. Время близилось к вечеру, дорога обратно в Первый центр долгая. А он собирался еще спуститься к Сайе. И хотел расспросить медика о ее здоровье.
Встал.
– Надеюсь, напоминать о невыезде вам не требуется? – осведомился у свидетелей. Оба виара немедленно кивнули. Дайтор надел на голову берет. – Тогда оставляю вас. – И добавил совсем тихо, обращаясь исключительно к Рифу: – У вас есть шанс согласовать за это время ваши показания.
Он точно насмехался над ним. Выражение необычных глаз не оставляло ни малейшего сомнения, что думает о нем этот человек. Однако Риф проглотил рвущийся наружу ответ и вернул Дайтору невозмутимый взгляд. Надеясь, что тот не разглядит, насколько его соперник парализован. Казалось, острый запах безысходности забил все просторное помещение под самый потолок, нестерпимо лез в ноздри, заглушив даже вонь паленого кофе, за которым не уследил бармен.
Таир проводил гвардейцев. Люди в зале оттаяли по щелчку закрывшейся за гвардией двери.
– Он уничтожит тебя, глупый влюбленный Риф, – без промедления предрек бармен, бросив выкипевший кофе и вернувшись к столику. Посетители начали торопливо покидать таверну, забыв о заказанной еде. Что было к лучшему, так как ни хозяин, ни бармен не в состоянии были торчать у плиты и чайников.
Неизгладимое впечатление оставил после себя инспектор Риз.
– Я всего лишь чай предложил, а этот демон так глянул, будто взятку им пытался всучить, – отдал должное гвардейцу Ши Андо. – Запугивать он умеет.
– Причем особых усилий он к этому не прикладывает, – добавил Таир.
– Ты… – Ши неосознанно, в растерянности почесал лоб. Медленно поднял глаза на Рифа. – Если попадешь к психоделику, нам всем конец, понимаешь это? Только что ты поставил под удар всех. Потому как инспектор Риз попросту издевался под видом допроса. А ты… Неужто не мог сказать, что та Мия твоя любовница?
Таир дернул щекой, тогда как Риф хмурился все сильнее.
– Ши прав, – обронил бармен и проследил за последним виаром, закрывшим дверь со стороны улицы. В таверне остались они втроем и два официанта. – В данной ситуации предпочтительней выглядеть гулящим козлом, чем верным женихом. Ши, отпусти людей, пусть идут домой. Сами приберемся здесь.
Ши Андо вскинул руку и вяло махнул своим работникам.
– Парни, на сегодня все. Можете идти по домам.
– Предлагаешь просто откреститься от Сайи? – процедил Риф, не обратив внимания на досадливое шипение ньянца.
– Предлагаю не копать ей яму еще глубже!
– Что говорил Матис? – негромко напомнил Таир. – О танцовщице и этом гвардейце? Да и сама Сайя не отрицала его зацикленности на ней. Чем сильнее машешь перед этим Ризом своим положением парня… Да и не парень ты ей. Так, к слову… Тем более он будет звереть. А отыграется, угадай, на ком?
– На том, до кого может добраться в любое время, – мрачно заключил Ши. Риф уже ничего не разбирал, перед глазами опускался мрак. – Кто беззащитен перед ним.
Риф опустил ресницы.
– Я все исправлю, – глухо произнес после нескольких секунд мучительных поисков решения проблемы. Тяжелое молчание товарищей стало ему ответом.
* * *
Сколько раз видел он людей в похожей прострации. Сначала их упорно подводили к кризу, а когда появлялась угроза срыва следственного процесса, гвардейцы раз за разом требовали, чтобы медики приводили узников в рабочее состояние.
Та же участь постигла и Сайю Синору. Три дня заключения повлекли за собой обезвоживание – пересохшая слизистая рта и носа, вязкая слюна. Слабость, сонливость при повышенном давлении. Немного распух язык. Все эти признаки медик выучил наизусть за время посещения заключенных, допросы которых поручали психоделикам. На вид вира не справилась бы и с кружкой воды, поэтому медик, приподняв голову девушки, сам ее напоил.
И ее снова вырвало. Стражник у двери глазом не повел. Медик растер замерзшие руки, тяжело вздохнул.
– Ей нужно тепло, не могли бы вы распорядиться принести обогреватель? И сменное белье, одежду. Мне придется ввести ей раствор внутривенно. Где могу вымыть руки?
Сайя повернула набок голову, пытаясь унять очередной приступ тошноты. Ничего не ела уже два дня, желудок противно ныл. Но не могла осилить даже питье, поэтому в сторону миски с кашей не смотрела. Уж лучше обливаться водой, чем полупереваренной пищей.
Попыталась сесть; медик, казалось, понял и помог. Подложил подушку повыше. Про себя ужаснулся, трогая мокрый свитер, внешне же ободряюще улыбнулся.
– У вас нет температуры, вира. И это хорошо. Сейчас согреетесь, восстановим жидкость в организме. Очень скоро придете в доброе здравие.
Сайю заметно перекосило от подобного обещания.
– Моим родителям… – задавая вопрос, не смотрела на медика. Только на серые, без единой трещины стены, ярко освещенные электрическим светом. Близко видела их очень четко, от их однообразности рябило в глазах, взгляд ни за что не мог зацепиться. На миг Сайя зажмурилась, стирая эту картину. – Им же… сообщили?
– Да, вира.
Стражник втолкнул в камеру насос, негромко зажужжал двигатель. Прошуршал скребок, очищая пол.
– Они здесь? – еще тише спросила Сайя.
– Да, вира.
Сайя закрыла глаза окончательно. Сперло дыхание, кровь прилила к лицу. Попыталась представить реакцию родителей на свой арест и на обстоятельства, ему предшествующие. На душе стало еще муторнее.
– Мне жаль, – добавил медик, глядя на заключенную сверху вниз с острой жалостью. Насос заглох и был убран гвардейцем обратно в коридор. – Но пока идет следствие, вам не разрешат увидеться.
И слава Богу, с внезапным облегчением подумала Сайя. Оказаться перед родителями, выдержать их осуждение ее образа жизни – или, что еще хуже, увидеть в их глазах прощение и принятие, когда сама себя не могла оправдать, – представлялось неподъемным сейчас. На глаза навернулись слезы, стоило подумать только о матери. Ее ласковых руках, гладящих волосы лицемерной дочери. О напутствии отца учиться хорошо.
«Я должна была умереть там», – мелькнула мысль. В том хранилище. Ей нужно было пойти вместе с Веонкой к бакам вместо трусливого бегства в раздевалку. Джуна нет, по словам Райера, уже давно, поэтому смысл всех ее поступков враз потерялся. Все, что сделала с момента его смерти – так это принесла море проблем всем, кого знала. И большую часть из них причинила умышленно.
Теперь же ей никто не позволит отделаться быстрой смертью.
Сайя не сразу поняла, что быстро проговаривает про себя одно слово. Прости. Заглушает им все другие мысли. Только вот кому предназначалась эта сумбурная молитва, и сама не понимала. Может, маме и папе. Или Рифу, которому не посчастливилось встретиться с ней. Может, Тоири, законопослушной и спокойной девушке, которую теперь затаскают по допросам просто потому, что дружила с преступницей.
Джуну. С которым провела так мало времени, что даже гвардия не отыскала ничего подозрительного и не связала их вместе. С которым не попрощалась. И кто до сих пор не оставлял ее голову и сердце в покое. Даже мертвый. Не отпускал, не позволял оставить прошлое в прошлом. По сей день в квартире, в ящике стола хранился тот расплавленный его жаром батончик шоколада. Если гвардия не выбросила его при обыске, что казалось очень даже вероятным.
– Что же за силу ты имеешь? – прошептала, забывшись. Вдруг отчаянно возжелала почувствовать ту обертку в руке, будто мятая упаковка могла что-то изменить.
– Что вы сказали? – обернулся от своего саквояжа медик. Сайя вздрогнула, поняв, что вопрос прозвучал в камере, и его услышали и лекарь, и стражник, вернувшийся со стопкой в руках. Одеяло и сухая одежда упали на кровать, придавили ей ноги.
– Ничего, – Сайя прокашлялась, злясь на себя. Развела стиснутые пальцы. – Простите.
Второй гвардеец занес в камеру обогреватель. Подключить его к питанию внутри камеры не представлялось возможным, на гладких стенах не виднелось ни единого разъема. Провод протянули через решетку крохотного окошка в двери.