Ника Крылатая – Мое новогоднее чудо (страница 2)

– Я все понял, мам: в сторону Златы не смотреть вообще, – как-то обреченно-зло выдохнул Владислав, сжимая кулаки. – Могу совсем не появляться. Всем сразу станет легче.

– Прекрати, – Валерия Максимовна обняла сына. – Никому от этого легче не станет. Надеюсь, ты сможешь перебороть свое влечение к Злате, и обратишь свое внимание на девушек вокруг. Ну не может быть, чтобы среди них не нашлось той самой.

Славка нехорошо усмехнулся, мать прекрасно понимает, какого сорта девицы вечно крутятся рядом. Задолбался отмахиваться.

– Ну, пока “той самой”, как ты выразилась, я и близко не наблюдаю, – с ядовитым сарказмом ответил сын. – Можно подумать, что я такой дурак, раз думают, что клюну на силиконовые си… на силиконовую грудь и накачанные губы.

– Очень надеюсь, что воспитали мы тебя с отцом правильно, и на куклу ты не клюнешь, – усмехнулась Валерия Максимовна. Она столько сил положила, чтобы дети умели отличать хорошее от плохого, чтобы могли составить свое мнение. И если с Ромкой было все просто – уж его мнение ничем не перешибить, то со Славкой сложнее, он пытался то подражать старшему брату, то действовать прямо противоположно.

Глава 2

Диана пришла домой с работы, устало прислонилась спиной к входной двери. Ноги гудели после рабочего дня. Тяжело вздохнув, опустилась на табурет, стоящий в углу коридорчика. Арина не выбежала ее встречать, значит, они с Софьей куда-то ушли.

– Лишь бы просто погулять, – печально прошептала Диана, абсолютно не веря в то, что говорит. Декабрь на улице, время девять вечера, какие прогулки с трехлетним ребенком да по такому холоду?

Раздевшись, прошла в зал и села в кресло, устало прикрывая глаза. Звонить сестре бесполезно, она все равно не возьмет трубку, остается только обзванивать ее подруг в надежде, что Софка у кого-то из них, а не неизвестно где.

Диана ненавидела эту холодную квартиру с ледяным полом и ремонтом столетней давности. Девушка растерла лицо руками, наплевав на макияж, потом смоет. Сколько раз она порывалась уйти отсюда? Раз десять, точно. Эта квартира досталась деду мамы от какого-то завода перед самым развалом государства, оттого дом достраивали кто во что горазд. Деда она не помнит, зато еще неплохо помнит бабушку, ушедшую тоже рано. Родители отца мать откровенно ненавидели, и были очень рады, когда он развелся.

Вот перед разводом и делался последний ремонт. Дианка обвела взглядом зал – здесь живет она. В спальне немного теплее, там сестра с дочкой. Они с мамой мечтали поменять эту квартиру на более светлую, более теплую. У этой же было только одно достоинство – тут можно было открыть магазинчик, потому что окна выходили на тротуар и этаж первый. Да, и площадь. Вот площадь и планировка у квартиры хорошие – большая улучшенная двушка. Подкопить немного денег и можно менять. Не сложилось.

У мамы оказались проблемы с сердцем, и она долго их скрывала, боясь дорогостоящего лечения. Всегда говорила: “Дианочка, ты моя принцесса”. Да ни черта она не принцесса… Выкручивались кое-как, пока мама не слегла. Отец к тому времени уже давно пропал с горизонта и наплевал на дочерей. На плечи семнадцатилетней девчонки легли заботы о семье – маме и тринадцатилетней сестре с не самым простым характером.

Двоюродные мамины сестры и братья помогали, чем могли, но у всех свои семьи, там тоже проблем хватало. Родные сестры отца девчонок подчеркнуто игнорировали. Дианка мечтала о театральном, а поступила в местный пединститут. Там и конкурса-то толком не было, квота огромная. Ну, быть учителем географии тоже неплохо. И тут тоже не случилось.

Девушка горько усмехнулась. Когда же она перестанет вспоминать весь этот негатив? Ведь были и светлые моменты, но их было очень и очень мало. Последней каплей стала беременность сестры. Софья. Мудрость. Но это явно не про младшенькую. Наглая, напористая, постоянно врущая, она трепала нервы матери и сестре с каким-то садистским удовольствием. Могла уйти гулять неизвестно куда, и возвращалась только тогда, когда хотела. Уборка, готовка, любые домашние дела не делала и не собиралась.

Шмотки и парни – большее ее ничего не интересовало. Лет с шестнадцати могла дома по три дня не появляться, а мама переживала. Хваталась за сердце, пила капли и таблетки. Сестры жили в одной квартире как чужие люди. Пока Диана пыталась учиться и работать, Софья гуляла. Устав от ее выкрутасов, старшая сестра и мама решили продать квартиру и поделить деньги на троих. Пусть берет свою часть и едет в Москву, как и хотела, терпеть её ни у кого сил не было.

– Ты зачем меня в такой нищете родила? – Софья презрительно кривила губы. – Живем в какой-то дыре, на море ни разу не ездили.

– А ты на работу выйди и накопи на море, – не выдержала Диана. – Сидишь на наших с мамой шеях и ножки свесила!

– А не пойти бы тебе… куда-нибудь? – младшенькая была непрошибаема. – Это и моя квартира, так что заткнись.

– Да ты ни копейки даже на продукты не дала! – в который раз попробовала Диана донести сестре, как по-свински она себя ведет. – Маме на лекарства знаешь, сколько уходит? И ты еще нервы всем треплешь!

– Диана, не нужно, – Виктория Александровна не могла слышать этих ссор. Она очень переживала, что не смогла правильно воспитать младшую дочь. – Сонечка, если бы ты пошла работать…

– Кем? Кассиршей в магазин? На рынок торговать? – брезгливо произнесла девушка. – Нет уж, спасибо. Обойдусь.

– А кто тебя кормить должен? Я? – Диана опустилась на стул.

– Ой, да как ты тут кормишь? Макароны, окорочка, капуста. Где нормальная еда? – Сонька вела себя нагло, впрочем, как и всегда. – Невозможно же есть каждый день одно и то же!

– Ты вконец оборзела, – зло прищурилась Диана. Такие разговоры становились все чаще. Уйти бы на съемную квартиру, но маму одну не оставишь, и Соньку в квартире одну не оставишь. Быстро тут притон организует со своими подружками. – В семнадцать уже можно какую-нибудь работу найти, раз учиться ты не собираешься.

Младшая бросила школу сразу после девятого класса, да и училась с двойки на тройку, в колледже, куда ее с трудом устроили, ни разу не появилась. Бесплатное место ей не грозило ни при каких условиях, а то, что было по карману, сестру не вдохновляло.

– Ну, ты вот учишься, будешь географичкой за три копейки. Бегаешь по работам. Посмотри на себя, выглядишь очень потасканной жизнью, – она с наслаждением выливала на сестру тонны грязи. – Правильная такая, аж тошно. Надоело жить в нищете!

– Так и вали на все четыре стороны! – развернувшись к матери, Диана увидела, что она снова плачет. Девушка понять не могла, чего добивается сестра. Точнее, догадывалась, но верить в это не хотела. Сонька хотела денег – быстро и много, а взять их можно было только с продажи квартиры. – Мама, иди ложись.

– Да щаз, прям свалила, – нагло ухмыльнулась младшая. – А квартирку ты себе захапать хочешь, да? Знаешь же прекрасно, что все записано на маму. А ты, такая правильная и добренькая, убедишь ее квартиру продать, а новую на себя запишешь. А вот хренушки.

– Соня, да как ты можешь? – Виктория Александровна схватилась за сердце, оседая на стул. Диана кинулась к шкафчику с лекарствами, быстро набрала воды в стакан. Сестра с места не сдвинулась. Как можно быть такой дрянью? Совести у нее никогда не было.

– Ой, а то я не знаю, что только и мечтаете от меня избавиться, – ничуть не смутилась дочь. – Отдайте мне половину, и я свалю в Москву.

– Ждут тебя там, как же, – бросила Диана, подавая матери лекарства. – Только Сони Михайловой там и не хватает. И почему половину? Треть.

– Я хочу половину, – невозмутимо ответила младшая.

– Ты прекрасно знаешь, что тогда мы ничего не купим, и свободных денег нет. Не то бы я давно тебе их дала, чтобы только ты свалила, – не выдержала Диана. – Надо было тебя посадить!

– Надо было, – пожала плечами младшая, – только вам жалко меня стало. Да и что бы родственник и друзья сказали, а? Из-за пары колец и цепочки родную сестру не пожалеть.

Диана едва себя сдерживала, чтобы не ударить Соню. Сколько себя помнила, столько и мечтала больше не пересекаться с сестрой, которая с детства отличалась жадностью и ленью. А еще завистью. Ни разговоры, ни материнский ремень не помогали. Сонька гуляла где и с кем хотела, столько, сколько хотела и врала, врала, врала. Даже соседи, хорошо знавшие их семью, порой покупались, что уж говорить о посторонних людях? Они считали, что Соня почти Золушка при злой матери и стерве-сестре. И её, бедненькую, все жалели.

Ну а кто все-таки узнавал о лжи, попадал в своеобразный “черный список” – с такими Соня прекращала общаться и лично, и по телефону. Тот разговор снова закончился как обычно: мама слегла с давлением, а сестра, громко хлопнув дверью, загуляла на три дня.

Тряхнув головой, Диана встала с кресла. То было давно, кажется, целая жизнь прошла, а на самом деле года четыре. Хотя нет, наверное, уже почти пять. Подойдя к шкафу, чтобы взять домашнюю одежду и идти в душ, громко выругалась:

– Сонька, зараза ты! Когда ты перестанешь таскать мои вещи? Замок поставлю, – чуть не плача произнесла старшая.

Сестра рылась в ее одежде, снова, не удосужившись сложить вещи аккуратно. Порядок и Соня – это два полюса. Диана давно не покупала себе дорогих вещей: во-первых, все качественное покупалось только Арине, а во-вторых, все равно младшая рано или поздно возьмет поносить и испортит. Дырки, пятна, затяжки… После Соньки вещи только в огороде носить.