Ника Крылатая – Любовь приходит в сентябре (страница 4)
Еще вот у Бугая выиграет ящик коньяка, и совсем хорошо станет. Куда, правда, девать выигрыш будет – непонятно, но сам факт! Осеннее утро встретило бодрящей прохладой и непривычной для городского жителя тишиной. Через пару часов потянутся посетители, а пока еще даже работники комплекса не появились. Вадим просто наслаждался погодой, радуясь, что в голове не бродят мрачные мысли. Хороший урок он получил, но впадать в депрессию по этому поводу – не выход.
Зажужжал телефон – Бугай прислал сообщение, что его ждут на завтрак. Гостеприимные хозяева ни за что не оставят его голодным. Близняшки еще дрыхли, поэтому взрослые, расположившись за столом, спокойно пили кофе.
– Кушай, Вадя, кушай, – добродушно поддел его Бугай. – Попозже пойдем еще разок посоревнуемся. Я все-таки хочу свой ящик коньяка.
– А ящик кефира не хочешь? – хохотнул Вадим. – Вот ради ящика кефира я и проиграть готов!
– За ящик кефира я позволю тебе выиграть! – прищурился байкер.
– Блин, мужики, вы как дети. Детский сад, вторая группа, – покачала головой Эля. – Хотите, я вас обоих сделаю? – уточнила, ехидно улыбаясь.
– Не, у нас пацанские разборки, – важно произнес Бугай. И провокационно добавил: – Я тебе потом проиграю, как Вадю домой сплавим.
– Ну если хотите померяться крутизной, то давайте шустрее. К вечеру дождь обещают, если верить синоптикам, – предупредила их Эля. И спросила у Вадима: – Ты почему на мотоцикле? Надо было такси взять или со мной поехать.
– Да я даже не подумал об этом, – честно признался Мельников. – Да и наши доблестные предсказатели часто ошибаются. Небо чистое, погода прелесть.
– Ну если что – останется у нас, не проблема, – высказался Владимир. – Вряд ли ему прогул на работе поставят.
– Ой, идите уже отсюда, – махнула рукой на них Эля. – Девчонки проснутся, будете их развлекать. За рабочие дни в городе они меня чуть с ума не свели.
А делать все равно было нечего: муж большей частью жил в комплексе, занимался делами, помогал рабочим. А Элька работала в городе, и каждый день не намотаешься. К тому же дочки ходили в садик и кружки, отсюда возить очень неудобно. Владимир старался при любой возможности ездить в город, но получалось не очень часто. Зато выходные практически всегда проходили на природе.
– Спасибо, как всегда вкусно, – Вадим, закончив завтрак, поблагодарил хозяйку.
– На здоровье, – отозвалась она.
– Да, дорогая, очень вкусно. Поэтому и женился на тебе, – улыбнулся Бугай. Элька закатила глаза. – Мы пошли?
– Идите уже, – ответила жена. Пусть мальчики дурака поваляют, Вадим хоть ожил немного.
“Мальчики” тем временем двинулись к стендам. Клуб уже открылся, но посетителей еще не было, и можно продолжить соревнование. И Вадим так увлекся, что не заметил замены выигрыша. В общем, ящик кефира теперь его.
К вечеру от чудесной теплой погоды не осталось и следа. Синоптики не соврали: налетел резкий холодный ветер, пронизывающий насквозь, по небу быстро неслись черный тучи, грозящие скорым дождем. Мельников засобирался в город.
– Вадим, не дури, – пытался отговорить друга Бугай. – Оставайся, сколько понадобится. Если что, в понедельник с девчонками уедешь. За харлеем я присмотрю.
– Нет, ребят, спасибо. Я поеду, – он и сам не понимал, на кой черт ему сейчас ехать в город, но вот приспичило – хоть тресни.
– Вадик, ты же благоразумный человек, – вмешалась Эля. – Ну куда ты собираешься? Я тебя не узнаю!
– Нет, – отрицательно покачал головой Мельников. – Поеду. До города недалеко.
– Мда, и чего ты уперся на ровном месте? – Владимир задумчиво почесал затылок. – Значит так, даю тебе полтора часа, понял? Не отзвонишься, организую поисково-спасательную операцию, достану тебя из-под земли и лично откручу башку за безответственность!
– Да все нормально будет! – улыбнулся Вадим. – Успею до дождя.
– Дурака ты кусок, – махнула рукой Эля. – С мозгами дружить перестал совсем?
Мельников только плечами пожал. Ну, да, погодка так себе, и ветерок ледяной. Дождь ливанет – совсем паршиво станет, только оставаться в стрелковом комплексе не мог. Изнутри будто грызло что-то. Только вот в предчувствия Вадим не верил от слова совсем.
– Вадик, оставайся, – предприняла еще одну попытку Эля. – Смотри, как резко темнеет. Холод просто собачий.
За окном порывы ветра низко гнули деревья, и уже было понятно, что эта непогода пришла на всю ночь как минимум.
Распрощавшись с друзьями, Вадим вышел из дома. Поплотнее застегнув куртку, в который раз порадовался, что вещь не из массмаркета, хорошего качества, непромокаемая и непродуваемая. Как ни крути, в автомобиле в такую погоду было бы гораздо комфортнее.
“Сначала куплю машину, – подумал мужчина. – Надеюсь, сестра потерпит меня еще немного в ее квартире”.
Застегнув шлем, сел на мотоцикл. Выезжая из комплекса, махнул рукой гостеприимным хозяевам. Эля покрутила пальцем у виска в ответ, Бугай погрозил внушительным кулаком. Как доберётся, надо обязательно позвонить, иначе суровый байкер выполнит свою угрозу. А без головы очень неудобно! Как он есть будет?
Выехав на трассу, прибавил скорости, сколько было возможно в таких условиях. Буквально сразу начал накрапывать дождь. Все внимание мотоциклиста было приковано к дороге. Перевернуться или вылететь в кювет не было никакого желания. Освещение трассы еще не довели так далеко, скорее бы подъехать ближе к городу: там отремонтировали дорогу и установили фонари. Всяко будет попроще. Но даже такие сложные погодные условия не мешали философским мыслям о смысле бытия. А конкретно – какого черта он все-таки поперся в город?!
Глава 4
В “славном” семействе Петровых бушевал очередной скандал. Мария Ивановна уже в который раз наставляла непутевую, по ее мнению, дочь на путь истинный. Дитятко выросло сплошным недоразумением, и даже сейчас мотало материнские нервы. А во всем, безусловно, был виноват папаша, который интеллигент вшивый. Потакал дочке в ее мечтах, а теперь она ни к чему не приспособлена.
– Илонка, чтоб тебя черт побрал! – крики Петровой слышали все соседи. Тетка она была незлая, но вредная. И все никак не могла простить супругу раннюю смерть от инфаркта. Десять лет прошло, а она продолжала ругаться, что оставил семью без помощи. Мужик он был хоть и немного не от мира сего – любил книги, много знал об искусстве, вечно таскал их в театр – но хороший. Не пил, не курил, семью мало-мальски обеспечивал. – Вся в папашу своего! Лишь бы мечтать и ни черта не делать!
– Мам, ну найду я работу! – Илона уже едва сдерживала слезы. Очередная попытка хоть сколько-нибудь продержаться в официантках с треском провалилась. Она просто немножечко задумалась и запнулась. Посетителю – компенсация за ее счет. А ей увольнение, даже посудомойкой не оставили. И вроде не корова, не криворукая, но вот всегда у нее так – стоит хоть немного замечтаться и все.
– Дура тупая! – продолжала орать мать. – Сидишь на моей шее, жизни от тебя никакой нет! Надо было тебя Танькой назвать. Или Наташкой. Нет, папаша твой выпендриться решил!
Илона уже знала, раз мать завела пластинку про ее имя, то теперь еще долго не успокоится. Почему-то она считала, что дочь со “странностями” именно из-за него. Пока был жив отец, было хорошо. Виктор водил дочь в театр и в музей, вместе читали книги и обсуждали героев. Ей казалось, что папа знает все на свете. Мама иногда недовольно поджимала губы, глядя на них, и говорила, что муж растит неженку. Резкая, пробивная, думала, что, выйдя замуж за городского, выберется из своего колхоза, только вот Виктор в городе жить не мог – задыхался в прямом смысле слова. Были еще проблемы по сердечно-сосудистой части, но Мария считала, что супруг придуривается. Пришлось смириться с житьем в родном поселке. Муж окружил ее и дочь всей заботой, на которую был способен, но Марии все было мало. Да еще и его родственники категорически были против нее, считая хамкой и хабалкой. После смерти супруга Марии в наследство ничего не досталось, ушлые родственнички, с которыми она давно разругалась, все переписали на себя. Ни ее, ни дочку знать не желали.
А ведь она потратила на якобы перспективного жениха всю молодость. Так и живет по сей день в своем поселке, все что-то мешало переехать в город. Да и тут нормально устроилась, много лет работает продавцом в магазине. Вниманием мужчин не обделена, только вот дочка непутевая. В основном послушная, да, но совершенно нерасторопная. Если бы еще не периодические демонстрации норова, было бы совсем хорошо.
– Я на кой черт платила за твое обучение в колледже на повара? – никак не могла успокоиться Мария Ивановна. – Тебя даже в нашей столовке держать отказываются, криворукую такую!
Илонка еще ниже опустила голову, сжимая руки в кулаки. Она уже несколько раз пыталась начать самостоятельную жизнь, но все никак у нее не выходило. Ну не было у нее пробивного материнского характера! И вообще она хотела поступать на библиотечное дело. Книги она любила, сидела бы в тишине, заполняла формуляры, раскладывала и выдавала бы литературу. Но нет, мама силком устроила в колледж, ведь, по ее мнению, повар всегда при деле и голодным не останется. Девушка даже выучилась и экзамен сдала, но отношения с этой профессией никак не складывались.
Сколько скандалов было за время обучения – не перечесть. Илона пыталась бунтовать, только вот все попытки захлебывались. Мама всегда лучше нее знала, что нужно дочери. В один из протестов девушка сделала татуировку – милую бабочку на пояснице, совсем небольшую, и, если честно, не очень аккуратную – на какого мастера денег хватило. На этот эксперимент ее подбили девчонки в колледже. Мария Ивановна тогда пришла в ярость, и семнадцатилетняя дочь получила ремня.