Ника Горская – Зверь (страница 72)

Всё бы сделала для этого.

Ведь стать частью системы для такого сильного оборотня как Бережнов не составляет особой сложности, а вот выйти из неё… невозможно…

Глава 52

Лера

-- Бабушка тебя очень любит, родной мой, - после этих слов мама с умилением принимается тискать щёку сидящего за обеденным столом Матвея.

Стоя у окна, наблюдаю за тем, как малыш недовольно кривится, пытаясь отстраниться от навязанной ласки.

-- Хочешь ещё конфетку? – мама идёт на крайние меры, стараясь расположить к себе внука.

Невольно улыбаюсь. В проявлении чувств малыш, пожалуй, полная копия своего отца.

От мыслей об Айдаре внутри болезненно ёкает.

Продолжительным вдохом пытаюсь снизить давление в груди.

В кухне родительского дома витает сладкий аромат свежей выпечки.

Пахнет ванилью. Да, точно.

Говорят, что этот запах действует успокаивающе. Но видимо не на всех.

Вместо умиротворения, я чувствую лишь растущую тревогу, сжимающую мою грудь холодными щупальцами. И беспокойство, которое не унять никакими приятными ароматами.

Айдара нет уже три недели.

И не это самое страшное, а то, что последние десять дней он вообще не выходит на связь.

Я не знаю где он и что с ним.

Отчаявшись, попыталась хоть что-то выяснить у супруги Альфы, но сделала себе только хуже. Полина Астахова ничего не знает о местонахождении наших мужчин. Не думаю, что она меня обманывает.

Не понаслышке зная о «тёмных» сторонах жизни двуликих, и подозрительных методах ведения бизнеса Демида Астахова, предполагать можно всё что угодно.

Айдар настаивал на том, чтобы я была на связи. Не думаю, что это было продиктовано не свойственной ему сентиментальностью. Я уже поняла, что это была необходимость.

Тогда почему он не найдёт способ связаться со мной?

Всё настолько плохо?..

Он же… он ведь… жив?..

Очередной всплеск адреналина провоцирует головокружение.

-- Лера? – будто издалека доносится до меня мамин голос. – Ты меня слышишь?

Кажется, из-за постоянного стресса я становлюсь рассеянной.

-- Что? – спрашиваю, глядя на Матвея.

-- Да что с тобой происходит? Из-за этого… из-за Шакурова что ли мечешься? – выдаёт зло и поджимает губы. – Нагуляется вдоволь и вернётся, сама знаешь.

Её удар достигает цели.

И не потому, что думаю так же, а потому что моя мать снова открыто демонстрирует свою ненависть.

Она даже не пытается сдержаться, чтобы не сделать мне больно.

Может дело не только в её презрении к Шакурову, но и во мне лично?

-- Мам, а если я рожу от Айдара, ты так же будешь любить моего ребёнка как Матвея? – интересуюсь с показным спокойствием.

Обида острыми иглами пронзает горло.

Сводит так что дышать больно.

Надо признать, этот вопрос шокирует нас обеих.

-- Ты… ты?.. – она даже вслух своё предположение произнести боится.

Вот тебе, Лера, и ответ.

Прими на душу и живи с этим!..

С губ срывается нервный смех.

Глупо было ждать от неё чего-то иного.

-- Нет, я не беременна, - после тяжёлой паузы, говорю я.

Глаза матери вспыхивают облегчением, а мне хочется плакать.

Закусив нижнюю губу, взрослая Лера вполне неплохо держится, а где-то глубоко внутри маленькая недолюбленная девочка срывается в истерику. Всхлипывая, трёт кулачками глаза.

-- Я запишу тебя на приём к Маргарите Львовне, - отвернувшись от меня, она вытирает салфеткой испачканный в шоколаде рот Матвея, - Она подберёт тебе правильную контрацепцию.

Как-то так сложилось, что в нашей семье не принято говорить на такие темы.

И тем сильнее меня удивляют мамины слова. Она настолько не хочет появления на свет моих детей что, наверное, готова положить меня на хирургический стол. Чтобы раз и навсегда избавиться от возможной проблемы.

-- Мы уже поедем, - говорю я.

Подойдя к Матвею, беру его на руки. Хочу отнести в ванную, чтобы умыть.

-- Зачем вам туда ехать? Всё равно кроме няньки там никого. Ночуйте здесь.

-- Нет, - получается слишком поспешно.

Уверена, что она прекрасно понимает, что своей холодностью и нелюбовью ранит меня.

Я правда стараюсь быть понимающей дочерью.

Бережно относясь к её боли от потери ребёнка, пытаюсь не замечать свою ненужность.

Но я ведь не робот.

-- Мы поедем домой, - настаиваю на своём.

Позже, усаживая Матвея в детское автокресло, тыльной стороной ладони незаметно смахиваю скатившуюся по щеке слезу.

-- Пока мой сладкий. Бабушка будет очень-очень по тебе скучать.

-- Пока-а-а-а, - беззаботно кричит Матвей и машет ручкой.

Захлопываю автомобильную дверь и бросив короткий взгляд на маму, радуюсь, что всё её внимание посвящено внуку.

-- Пока, мам.

Обойдя машину, занимаю место рядом с Матвеем.

-- Можем ехать? – интересуется Семён, перехватив в зеркале заднего вида мой взгляд.

-- Да, поехали.

Запустив двигатель, он трогает автомобиль с места.