Ника Горская – Зверь (страница 49)

В защитном жесте складываю на груди руки и жду, что он скажет дальше.

Но Шакуров, как и всегда, поступает по-своему. Он идёт прямиком в гостиную.

Мне ничего не остаётся как идти за ним.

-- Что смотришь? – интересуется, остановив взгляд на экране телевизора.

-- Айдар говори что хотел, - прошу я, – и уходи.

В этой квартире сейчас нет Матвея, на счёт которого я вчера с лёгкой совестью списала присутствие рядом бывшего мужа.

Сегодня в его долгом нахождении здесь нет никакого смысла.

Я правда хочу, чтобы он ушёл.

Его близость я воспринимаю как угрозу своему душевному состоянию.

В отличии от Айдара, я так и не научилась отгораживаться от чувств.

И борьба с собой это последнее чего я сейчас хочу.

-- Молодец, что не стала отвечать Бережнову, - хвалит, свободно располагаясь на моём диване.

Злюсь.

Смотрю на него упрямо, даже с вызовом.

Я пытаюсь сохранять спокойствие, но всё равно сильно нервничаю.

Вцепляюсь пальцами в края халата, потуже стягивая их на себе. Это действие не проходит мимо Шакурова. Он слегка наклоняет голову вбок, разглядывая меня с головы до ног.

И мне совершенно не нравится этот взгляд…

-- Если тебе нечего мне сказать, то, пожалуйста, уходи, - выдыхаю после затяжной паузы.

Я продолжаю злиться, но в то же время чувствую, как внутри растекается жидкое пламя. Оно зудит. Жжёт.

-- Ты меня боишься? – задаёт вопрос, который я меньше всего ожидаю услышать.

Замираем, глядя друг на друга.

Моё дыхание учащается.

О, Боже, нет…

Я вдруг понимаю, что он здесь совсем не для того, чтобы обсудить ситуацию с анонимом.

-- Айдар, уходи, - не отводя от него глаз, отступаю назад.

Такое чувство будто в ловушку попала.

Широко раскрытыми глазами, наблюдаю за тем, как он поднимается с дивана, медленно наступая на меня.

Самое время что-то сказать или сделать, но я стою будто парализованная.

С каждым его шагом мы становимся ближе.

Мой пульс за секунду разгоняется до предела.

Сердце шарашит как одурелое.

Остановившись в нескольких сантиметрах от меня, Айдар шумно вдыхает и кладёт ладони на мою талию. Медленно скользит ими вниз.

Упираюсь двумя руками в его грудь, когда до меня доходит что именно он делает.

-- Отпусти, - шиплю я.

Знаю, что, если реально начну вырываться Айдар отпустит, но… я не могу…

С губ срывается всхлип, когда он вплотную притискивает меня к себе.

Ну почему я такая слабая?..

Влюблённое в него сердце плачет и стонет, но я нахожу в себе силы бороться.

-- Шакуров! Отпусти, слышишь?..

Бью кулаком в его грудь, чтобы понимал, что я настроена серьёзно.

Но мои барахтанья ничто рядом с ним.

-- Тихо.

Короткий приказ, заставляет меня на мгновение остановиться. И Айдару этой заминки оказывается достаточно, чтобы завести мои руки за спину и прижав их к моей пояснице, обездвижить.

Я по инерции выгибаюсь, пытаясь хоть немного увеличить дистанцию, но добиваюсь противоположного - вжимаюсь грудью в тело Айдара. Налитые чувствительностью соски трутся о внезапно ставшую жёсткой ткань халата.

Меня прошивает насквозь.

-- Нет, - выдыхаю, когда свободной рукой бывший муж обхватывает мой затылок.

Во мне кипит гремучая смесь из страха, злости и возбуждения.

Последнее шокирует.

Электрические импульсы мчат по всем моим сосудам.

Лишившись возможности сделать вдох, жадно хватах ртом воздух. Но в глазах всё равно начинает темнеть, когда Шакуров, не прилагая особых усилий, давит мои жалкие попытки сопротивления и склонившись, губами касается моей шеи. Скользит ими по коже. Медленно, влажно, искушающе.

Закрываю глаза, плавясь как воск, под горячим натиском его рта.

В голове колоколом звенит мысль что нужно остановиться. Прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно.

Но разум замолкает окончательно, когда Айдар прижимается губами к моему рту и целует. Сразу настойчиво, страстно, горячо.

Податливое тело опаляет жаром. Колени подгибается.

Стону ему в рот, охотно отвечая на поцелуй.

Айдар, принимая мою капитуляцию, отпускает руки, и я тут же обвиваю ими его шею.

Мы целуемся как сумасшедшие, прерываясь только для того, чтобы глотнуть воздуха.

Чем дольше наши рты контактируют, тем неистовее становится желание пойти дальше.

И это неожиданно отрезвляет.

Сначала замираю, прислушиваясь к себе. Затем приложив силы, отодвигаюсь назад.

Этого оказывается достаточно чтобы просипеть:

-- Убери от меня руки.

Если Шакурова и удивил мой порыв, то он быстро с этим справляется, потому что уже через секунду он снова впивается в мои губы. Пожирая протест, толкается в рот языком.

Его эгоизм снова будит во мне едва уснувшую злость. Она добавляет мне сил.

Рвусь из его рук так, будто с посланниками ада воюю.