Ника Горская – Зверь (страница 32)

Понятия не имею, как продвигается его дело и каковы перспективы в целом. Вполне возможно, что он уже забыл обо мне, поглощённый судебными хлопотами.

Подхожу к панорамному окну и устремляю взгляд на город.

При желании я бы могла позвонить Леону и узнать хоть что-то. Но такого желания у меня нет.

Наверное, это странно для той, кто несколько лет грезила им, одним единственным мужчиной. И я не могу сейчас сказать, что не любила. Нет. Любила. До безумия и потери себя. Но что-то внутри сильно надломилось…

И теперь, глядя в отражение окна, я вижу не влюблённую дурочку, а девушку, которая выбирает себя. И это, наверное, самое важное.

Мысли о будущем не вызывают больше страха. Сейчас есть только предвкушение. Предвкушение свободы, новых возможностей, новых открытий.

Вполне может быть, я начну ходить в спортзал, займусь йогой или медитацией. Пойду на курсы кулинарии, о которых так давно мечтала. Встречу новых людей, найду друзей. Буду больше путешествовать, видеть мир. Или просто буду сидеть дома, читать книги, смотреть фильмы, наслаждаться временем проведённым вдвоём с сыном.

Главное, что теперь я сама решаю, как мне жить. Без оглядки на прошлое, без оков, без обязательств.

С этими мыслями иду распаковывать единственную сумку. В ней вещи Матвея. Раскладываю их в шкаф, в спальне.

Закончив, возвращаюсь в гостиную прихватив с собой ноутбук.

Удобно расположившись на диване, включаю его.

Почему-то именно сейчас хочется сделать следующий шаг. Главный.

Ощущаю себя в этот момент странно. Вроде это именно то, чего я хочу, но в то же время накатывает тоска от того, что у меня не получилось стать для Айдара дорогим человеком...

В носу начинает покалывать. Сердце стучит часто-часто. Горло сдавливает, дышать тяжело.

Резко выдыхаю, запрещая себе думать в этом направлении.

Хватит!

Вбиваю в поисковик запрос на сведения о разводе. Хочу понять с чего стоит начать. Какие документы нужны и к чему мне следует быть готовой.

Информации оказывается слишком много, юридические термины мелькают перед глазами, я их с трудом понимаю.

По-хорошему мне стоит нанять адвоката, человека, который разбирается во всех этих тонкостях. Но почему-то уверена, что даже если кто из них и возьмётся за это дело, то быстро откажется, если Шакуров начнёт давить. А он непременно начнёт.

Не думаю, что Айдар спокойно согласится на развод. Хотя я могу ошибаться, как ошибалась во многом что касается его.

На изучение интересующей меня темы уходит около часа. В голове полный сумбур от обилия информации.

Захлопываю крышку ноутбука, решив, что на сегодня, пожалуй, хватит.

Хочется просто лечь и не думать ни о чем. Но пора ехать обратно и, наконец, поговорить с родителями. Сообщить им о переезде, выслушать упрёки, и объяснить, что я вправе сама принимать подобные решения.

Предстоящий разговор не добавляет оптимизма.

Уже подъезжая к дому я окончательно теряю весь позитивный настрой, получив короткое уведомление с датой и временем следующего слушания по делу Шакурова.

В котором я теперь не гость, а основной участник…

Глава 25

Лера

Пульс бешено шарашит в висках, когда я вхожу в зал суда. Он отбивает безумный ритм в такт каждому моему шагу.

Помещение давит слишком ощутимым напряжением, словно могила, в которую вот-вот закопают всё то, что нас могло бы навсегда связать с Шакуровым.

Высокие потолки теряются в уже привычном сумраке, а огромные окна пропускают скудный солнечный свет, рисующий на глянцевом паркете призрачные блики. Внимательно слежу за ними, боясь поднять взгляд от пола.

Ощущение такое будто мне сейчас предстоит игра на выживание.

Судить будут Айдара, но сегодня на кону – я. А точнее истинность. Проклятое слово, которое когда-то я по глупости считала счастьем. Теперь для меня оно синоним унижения.

Оборотень не признал меня.

Отрёкся.

И сегодня я должна принять решение.

Должна буду озвучить, останусь ли с ним, буду ли бороться за то, что уже, кажется, невозможным, или же откажусь.

Я делаю глубокий вдох, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Шаг за шагом приближаюсь к трибуне, чувствуя, как на меня устремлены множества взглядов.

Они оценивают, осуждают, гадают.

Но больше всего меня пугает ожидание. Страх перед тем, что вот-вот произойдет.

Становлюсь по другую сторону громоздкой трибуны и поднимаю голову.

Первым замечаю сидящего чуть в стороне Леона.

-- Здравствуйте, Валерия, - обращается ко мне представитель стороны обвинения. Его голос звучит сухо, формально.

-- Здравствуйте. – отвечаю уверенно, неосознанно выпрямляя спину.

Хочу всем своим видом показать, что меня ничуть не задевает происходящее. Пусть это и не так.

В сторону Шакурова не смотрю, но его взгляд сотней мелких иголочек жалит кожу. Хочется провести ладонью по щеке, шее, чтобы избавиться от его ментального прикосновения.

-- Вы знаете для чего сюда приглашены, но позвольте я напомню, - мужчина, соблюдая процессуальный порядок, озвучивает суду причины, по которым меня вызвали в качестве заинтересованной стороны.

Я ничего нового не слышу, но некоторые слова всё равно цепляют что-то внутри.

-- Обвиняемый утверждает, что признаёт своё бездействие в отношении вас, чудовищной ошибкой, о которой он крайне сожалеет.

Повинуясь импульсивному порыву, поворачиваю голову в ту сторону, где сидит Айдар.

Глаза в глаза. Удар тока между рёбер.

Внутри всё сжимается и за долю секунды воздух в лёгких превращается в битое стекло.

Становится невыносимо больно.

Это всё стекло! Оно доставляет мучения, а не моя растоптанная любовь к этому мужчине.

-- Он хочет всё исправить, - доносится до меня будто издалека. – Учитывая всю тяжесть обвинения, суд вправе отказать Айдару Шакурову, но мудрые старейшины проявили милость. Они дают слово вам. Вы человек, и принимая решение не будете основываться на тяге, присущей двуликим. Теперь только вы, Валерия, определяете будущее вашей пары, как истинных друг для друга.

Продолжаю смотреть на Айдара, чувствуя, как постепенно немеет в грудной клетке.

Дыхание сбивается, и мир вокруг начинает раскачиваться.

В зале суда становится нестерпимо душно, словно кто-то стремительно выкачивает весь воздух.

Мой муж не произносит ни слова, но взгляд просто кричит. Просит, умоляет, требует ответить согласием. Сказать всего лишь короткое «да».

Замираю, боясь шелохнуться.

Хочется психануть, накричать в ответ. Спросить почему?

Почему сейчас?

Почему раньше не нужна была?

Но…