Ника Фрост – Я сама призову себе принца! (страница 36)
Сразу зашелестела поднимаемая ткань, корабль же скользил по водной глади по инерции и начал медленно забирать направо.
Тем временем сражение между Дарахаром и Хададом только набирало обороты.
Огненные смерчи высотой метров под двадцать закрутились вокруг чудовища, заключив в подобие клетки. И, судя по тому, что от воды исходил пар, а Хадад не предпринимал попыток нырнуть, чтобы сбежать под водой из ловушки, то внизу его поджидало явно что-то похуже. Поэтому и оставалось ему только беситься, плавать вокруг, ища выход, хлестать щупальцами по «прутьям» и реветь. Вот только смерчи всё кружились, сжимаясь, и монстру оставалось всё меньше места.
Отчаянно заревев, Хадад загнанный и заточенный сделал попытку достать Дарахара, что застыл неподалеку…
Быстро закружившись, монстр подлетел вверх, вытолкнув полностью продолговатую голову и щупальца из воды.
Конечно, перескочить преграду он бы не смог, зато отомстить обидчику, ударив щупальцем, запросто. И ему это практически удалось, по крайней мере, так казалось. Толстый черный, глянцевый отросток с присосками и шипами устремился к Дарахару, который даже не сдвинулся с места… Внутри у меня всё сжалось с такой силой, что выдавило воздух из легких, а сердце замерло, скованное ужасом. Напрягся даже Аэратар, что до этого вел себя спокойно.
Вот только беспокоилась я абсолютно зря. Щупальце так и не достигло мужчины. Огонь, вырвавшийся из его рук, пожрал плоть Хадада, превращая его в пепел, который осыпался кусками в воду, и молниеносно начал распространяться дальше. Вот уже «посыпалась» голова монстра, и наполненный яростью и болью рев разнесся далеко по водной глади, закладывая уши и вызывая нестерпимую боль в голове…
Буквально через минуту, не больше, огненные смерчи потухли и исчезли без следа, а тонны пепла — всё, что осталось от огромного монстра, полностью смешались с водой. И фигура, объятая пламенем, медленно и неотвратимо полетела к нам, застывшим примерно в километре от финальной битвы. Вот так легко и непринужденно, без видимых усилий мужчина, что обещал меня защищать и стал моим спутником, расправился с морским чудовищем. Просто и играюче…
Аккуратно поставив меня, уже смирившуюся и привыкшую к своей участи поклажи, на палубу, Аэратар протяжно вздохнул:
— Как я уже сказал, мне было приятно с тобой познакомиться, Надежда. И пусть это знакомство было недолгим, я надеюсь, что обо мне у тебя остались приятные впечатления и будут светлыми воспоминания…
— Думаете, прибьет? — задумчиво произнесла, завороженная красивым зрелищем: мужчина с огненным, пусть и немного пугающим, взглядом и крыльями. Он был подобен фениксу в человекоподобном обличии или ангелом мщения.
— Думаю, да.
— А есть за что? Разве это не случайность? — бросив сумку и рюкзак на палубу, размяла затекшую шею.
— Случайность. Я не знал, что ареал обитания у Хадада больше. Но… и не совсем случайность. Имея на борту Дара, я не переживал о встрече с Повелителем Глубин, я жаждал этого. Потому как знал, что он способен избавиться от Хадада, и специально плыл в самое логово. Однако, как только Дар отправился по делам, я сразу изменил курс.
— Понятно. Ну-у… мне тоже с вами было очень приятно познакомиться. Несмотря на то, что вы пират, вы крайне галантный и обходительный мужчина.
— Вот так да, — капитан хмыкнул, — заступаться, получается, не будешь. Знаешь, у вас с Даром невероятно много общего!
— Да я бы заступилась, но что-то он так полыхает, — протянула, — что, думаю, он даже не заметит моих попыток.
— Твоя правда, — Аэратар снова трагично вздохнул. — Тем более я заслужил.
Оставшееся время, пока Дарахар не торопясь летел к нам, мы молчали. Молчали мы, и когда он приземлился, а его крылья рассыпались на мириады ярких осколков и сразу растворились во мраке, глаза же стали нормальными. Не произнесли и слова, когда он, сведя брови и полыхая яростью направился к нам. Лишь синхронно отступили на шаг, вжались спинами в перегородку и затаились.
Донельзя злой мужчина неторопливо шёл к нам, пугая ещё больше. Облаченный в шикарный черный камзол, отшитый серебром, на котором не было ни дырочки, ни пятнышка, словно он с бала к нам, а не после схватки с морским чудовищем, что едва не сожрало нас вместе с будк… ой, вернее, с кораблем. И он тоже всё это время сохранял гнетущее молчание.
Подойдя к нам, пригвоздил взглядом Аэратара, отодвинул его в сторону от меня. И как начал на друга… ОРАТЬ:
— Ты членистоногое, безмозглое создание! Идиот! Я тебе руки поотрываю и клешнями заменю! Ты обещал мне не встревать в неприятности и доставить Надежду! Целой и невредимой! А не появись я вовремя, вы бы уже были в пасти бахнамута! Это называется доставить целой, невредимой и не влипать?!
Сверкая острыми белыми клыками, он кричал так, как не ревел до этого Хадад, отчего у меня закладывало уши и звенело в голове. И пусть орали сейчас не на меня, мне тоже было страшно, как и при встрече с Повелителем Глубин. Что уж испытывал Аэратар — неизвестно, но вид у него был крайне виноватый, причем настолько, будто он повинен вообще во всех вселенских грехах сразу. Однако, надо отдать ему должное, взгляд он не опустил, с достоинством принимая заслуженное наказание.
— Н-надежж-жда! — прошипел сквозь клыки Дарахар, переводя взор на меня, и я с вызовом в голосе, но дрожащими коленками, произнесла:
— Что?!
— Не зови меня. Я тут. Рядом! Позволь мне вдоволь наораться и душу отвести!
— Да я бы с радостью. Но я ведь не специально, — я непринужденно пожала плечами. — Они ведь сами — вызовы эти. А тебя я сейчас до ужаса боюсь. И что мне делать? Как отключить функцию экстренных вызовов? Ты страшнее морского чудовища, которого ты только что играюче испепелил… Ты… Ты как самое жуткое и клыкастое чудище! — незаметно для себя я резко пошла в наступление и сделала шаг к мужчине навстречу. Задрав голову, я продолжила: — И зачем ты так орешь? Даже у меня уши закладывает. Понимаю, если бы Аэратар специально всё это подстроил — я бы сама его собственными, — я помахала ладонями перед его лицом, — вот этими руками придушила и за борт скинула. Но он хотел, чтобы меня спасти, пожертвовать своим кораблем и покинуть его со мной. А представь себе, что для него, капитана, который грезит морем и своим кораблем, значит уйти со своего судна в такой момент? Позор перед командой! Бесчестье для самого себя! Боль, сравнимая с потерей близкого. Но он, не сомневаясь и не колеблясь, готов был пойти на это. Ради тебя, меня и того, чтобы сдержать данное тебе слово!
На мгновение мне показалось, что я вновь стала привычного роста, и уже не дышу Дарахару куда-то в область пупка, а горделиво, расправив плечи, лишь немного поднимая голову, смотрю в глаза. Но длилось то мгновение лишь миг, потому как, когда он внимательно посмотрел своими потемневшими глазами с золотыми искрами внутри, что сейчас кружили подобно звездному калейдоскопу на черном полотне небосвода, запал мигом пропал, и я опять стала крошечной. Однако продолжала гордо смотреть на него. Отстаивая слова и истину.
И, точно в сказании о «Давиде и Голиафе», я каким-то чудом смогла одержать победу. Потому что лицо мужчины вскоре разгладилось, золото в глазах перестало сверкать, и они стали снова тёмно-вишневыми с застывшими в них янтарными искрами.
— Поэтому, прошу, успокойся. Всё хорошо. Никто не пострадал, ты успел вовремя, за что мы хотим сказать от всех нас, — я повернула голову к ошеломленному Аэратару, причем моим поступком, и с нажимом повторила: —
В тон мне капитан произнес:
— Спасибо тебе, Дарахар, — и, приложив правую ладонь ко лбу в странном жесте, добавил: — И прости. Вина моя есть — я должен был раньше тебя предупредить о Хададе и сказать о том, что я хотел, чтобы ты его уничтожил. Поэтому я готов понести любое наказание, которое ты посчитаешь достойным, даже если это будет смерть.
— Ты… Ты идиот, Аэратар Шаир! — рявкнул Дарахар.
— Согласен…
— И, кстати, если ты называешь бахнамута Хададом, то правильно было бы говорить Хадад’аштар.
— Это… женская особь?!
— Да. И, судя по её злости, она защищала свое потомство. Так что готовьтесь к тому, что скоро бахнамуты вновь станут повелителями этих морей, а не вы, пиратское… «братство», — последнее слово мужчина произнес с нескрываемым презрением.
Подхватив брошенные мною вещи, Дарахар взял меня под руку и повел к лестнице, однако, пропустив меня вперед и уже ступив на первую ступень, тихо и спокойно произнес:
— Если уж говорить о наказании — слушай внимательно. Вернись в Марадаир, сходи к отцу, ему немного осталось… Он хочет попросить прощения у тебя перед уходом за грань. Дай вам обоим возможность высказать то, от чего болят ваши сердца и скорбят души… Чтобы память о прошлом была светлой, не замутненной обидами. Простите друг друга. И проститесь достойно.
— …Спасибо, друг. За всё… — донес до нас солёный ветер наполненные грустью и тоской слова капитана пиратского галеона и грозы морей.
Зайдя в нашу каюту, первым делом я встала перед Дарахаром и сказала:
— Извини, пожалуйста. Я не имела права влезать в ваши дела и кричать на тебя.
На это мужчина только устало покачал отрицательно головой, проведя ладонью вдоль меня, высушил мою насквозь промокшую одежду, и прошел мимо. Развязав шелковый платок жемчужного цвета, кинул его небрежно на пол, брошь-зажим он положил в карман сюртука, который бросил на кровать. И, раскинув руки в стороны, обессиленно рухнул лицом на кровать.