Ника Фрост – Я сама призову себе принца! (страница 32)
— И ты не переживаешь, что тогда случится с твоим другом, Шаиром, который тоже пират?
— Не переживаю. Знаю, он выпутается из любой передряги. А так — может, хоть займется чем-то полезным, нежели грабить торговцев лишь ради удовольствия.
— Ага. Нужно, чтобы ради денег?
— А язык у тебя длинный, моё солнышко. Целовалась бы ещё с таким чувством и пылом, как язвишь — на руках бы тебя всегда носил! И, возможно, лет через сто подумал… — он тряхнул головой. — Ну да ладно, у нас с тобой впереди ещё не один день вместе, и я исправлю этот твой… недостаток. А нам уже пора: я вчера Шаира попросил договориться с кем-нибудь из своих знакомых, кому будет по пути, чтобы нас подбросили до Ванадара.
Поднявшись, Дарахар галантно подал мне руку, и мы пошли собираться. Я уложила все свои вещи. Мужчина взял из шкафа легкую куртку, схватил мои вещи, и мы бодро в хорошем расположении духа спустились на первый этаж, в гостиную, где нас поджидал Шаир.
И прямо с порога он нам радостно возвестил:
— Плывете со мной!
— Да только через мой труп! — ответил ему не менее эмоционально, только совсем не радостно Дарахар. — Мы тогда и через десять дней не доберемся. «А давайте за тем кораблем отправимся! А давай того спрута завалим! А смотри какая вдалеке шхуна!» — сколько раз ты мне подобное говорил во время прошлых… путешествий. Поэтому мой ответ — нет! Знаем… Плавали!
— А у тебя всегда есть выбор! — продолжая чему-то радоваться, парировал Аэратар. Казалось, он почему-то забавлялся этой ситуации. — Ты можешь пройти через пелену, что тебе в этот раз мешает? Рах? Так он у тебя сообразительный, не соврали мне, что видели его пару дней назад, бодро скачущим в сторону столицы. Одного. Или… — таинственно замолчав, капитан
— Твоя взяла! На твоей посудине отправимся! Только уж, не будь гадом, не затягивай дольше, чем на три дня, у меня планы. Будь так добр! — выплюнув последнюю фразу, мой попутчик подхватил меня, все так же кротко молчащую и прилежно стоящую за его спиной, за руку и буквально потащил на выход.
— А путешествие обещает быть приятным! — бодро последовав за нами, возвестил мужчина. И эта его фраза до боли напомнила мне одну, что я совсем недавно слышала из уст Дарахара. Вот уж точно они стоят друг друга, а это значит от Аэратара нужно всегда держаться на максимальном расстоянии — если и этот начнет пошлить и руки распускать, то во мне проснется настоящий зверь. И я без сожалений скину всех их за борт. Оптом.
Мы дружно вышли из особняка под веселые шуточки, отпускаемые Аэратаром про его приключения, и направились по ближайшему узкому пирсу, к которому в конце был пришвартован самый большой в порту корабль. Выкрашенный целиком, за исключением украшений золотом по бортам, черной краской красавец с тремя мачтами.
Чем ближе мы подходили к нему, тем сильнее меня охватывало волнение.
Одновременно меня этот гигант и пугал своими исполинскими размерами — корабль был более шестидесяти метров в длину и более пятнадцати — в ширину. Но и в то же время он меня завораживал мощью своих форм и красотой. А ещё и тем, что я на день буквально попаду в любимейшую книгу своего детства Рафаэля Сабатини про Питера Блада. Мужчину, бывшего некогда врачом и военным, который после череды неприятностей и приключений стал пиратом, капитаном собственного фрегата и легендой Карибского моря… Думать про бесчинства, которые творил Блад, и могут сотворить вскоре на моих глазах, не хотелось, и эти мысли я пока гнала из своей головы. Да и что я могла бы сказать Аэратару, чтобы он не нападал на торговые суда? Давайте не будем их трогать, они хорошие? Или вы нас сначала высадите, а потом творите, что хотите? Я всегда была доброй, отзывчивой и ненавидела несправедливость в любых её проявлениях… Однако и дурой я тоже не была. Поэтому продолжаю дальше молчать и наслаждаться небольшим и, очень надеюсь, приятным морским приключением без всяких грабежей.
Когда мы только ступили на трап корабля, Рах, что до этого горделиво вышагивал следом за нами, фыркнув, пренебрежительно тряхнул гривой, вдруг разбежался и сиганул с пирса. И крайне бодро куда-то поплыл.
— Умный мальчик, — буркнул себе под нос Дарахар.
— Вот и я всё больше склоняюсь к мысли, что не такой у тебя простой орилик, — тоже проводив взглядом, стремительно плывущего, белогривого красавца, хмыкнул Аэратар и подал мне руку. На которую крайне выразительно посмотрел Дарахар:
— Убери свои клешни.
На очередную грубость друга мужчина отреагировал заразительным смехом.
Пока мы шли сюда, поднимались на корабль, было видно, что тут суетятся сотни существ — они бегали, как ошпаренные, что-то драили, кричали, чем-то стучали. Но, стоило только Аэратару ступить на борт, наступила гробовая тишина. И отчаянный вопль разнесся по округе:
— Капитан на корабле! Отдать швартовы! Поднять якорь! Курс на юго-запад! Шевелитесь, морские крысы!
И уже бесшумными тенями матросы заметались по кораблю. С первого взгляда казалось, что двигаются они хаотично, бессмысленно и бесцельно, лишь бы создать видимость работы. Однако через пару мгновений после того, как команда была отдана, зазвенели тяжелые цепи. Матросы на мачтах развязывали узлы на черных парусах. И вскоре корабль начал отплывать от пирса.
Немного понаблюдав за своими подчиненными, кивнув удовлетворенно, капитан пригласил нас следовать за ним.
Доведя до двери, галантно приоткрыл её и отошел в сторону, пропуская нас:
— Располагайтесь. Отдыхайте. Если что понадобится, — и тут он посмотрел на меня, — я буду у себя в каюте или на капитанском мостике у штурвала.
Подмигнув мне напоследок, эльф бодрой походкой отправился дальше. Дарахар только обреченно покачал головой. Пропустив меня внутрь, он зашел следом, и именно в этот момент что-то оглушительно зашуршало, стукнуло, и корабль, сильно вздрогнув, накренился вперед и помчался с такой скоростью, будто у него вместо парусов двигатель от реактивного самолета был установлен.
Естественно, я такого поворота событий не ожидала. Поэтому, не удержавшись, буквально влетела в уже распахнутые объятия мужчины, что прижался спиной к двери.
Меня вжало в его тело со всей силы, а правая ладонь оказалась в опасной близости от гордости любого мужчины.
Хотя… это я так сильно… очень сильно лукавлю, отказываясь признаваться самой себе в происходящем. Потому как она на полной, я бы даже сказала, крейсерской скорости шлепнулась прямо эту на самую гордость!
Мужчина тяжко выдохнул, а потом, подняв взгляд к потоку, выдал что-то вроде протяжного и жалобного:
— У-у-у-у…. — словно волк грустно провыл, глядя на полную луну.
А потом не менее скорбное и сокрушенное со вселенской тоской в голосе:
— М-м-м… — когда корабль ещё раз тряхнуло, а мои пальцы невольно сжались.
И внутри у меня всё похолодело, а глаз задергался в такт нервному тику Дарахара…
Глава 17. Небольшая победа Надежды, два древних «суицидника» и тайна происхождения «любимого» жениха
Закончился вой очередным протяжным:
— У-у-у… — и на меня посмотрел он с таким отчаянием, что и мне стало плохо.
— П-прости, — выдавила я.
— А-а… — выдохнул мужчина. — А ты напористая. Хватаешься сразу за самое главное. Твой бы пыл да в иное русло.
— Прости… я…
— Просто отпусти, моё кровожадное солнышко, если не хочешь стать свидетельницей стремительного заката моей карьеры в любовных похождениях. В случае, конечно, если не это было твоей главной целью.
Я резко одернула руку и от стыда готова была провалиться прямо на дно морское. Ладно бы просто ударила — чистая случайность. Но я же ещё и вцепилась мертвой хваткой.
— Прости, — опустив взгляд, пробормотала я, покрываясь пунцом от стыда. — Хочешь… я тебя поцелую.
— Теперь можешь и в лобик, — недовольно пробурчал мужчина.
И я уже приготовилась произнести целую тираду о том, как мне жаль, что я не виновата, всё вышло абсолютно случайно, и я готова загладить свою вину, как вдруг он опустил ладони мне на ягодицы. И с превеликим наслаждением начал мять мои округлости. Тени печали и боли на лице Дарахара стремительно угасли, в глазах заблестели шаловливые искорки, а губы изогнулись в загадочной улыбке. Мужчине явно стало намного лучше. Слишком явно и до зубовного скрежета лучше!
Секунда, две, три, я всё терпела, «отдавая» долг. А затем, протяжно вздохнув, притянула его голову к себе. И поцеловала. Как он и просил — в лобик.
Весь пыль и азарт у мужчины мигом пропал, а я ужом выскользнула из его объятий.
Отстраненно поправила платье, демонстративно протерла правую ладонь о платье и, подняв свою сумку, которую мужчина бросил на пол, перед тем как поймать меня, молча развернулась.
Захотелось отодвинуть Дарахара в сторону от двери и выйти обратно на палубу… Потому что глаза привыкли к полумраку, и я наконец увидела, куда попала. Крохотная каюта, зато с огромной кроватью, которая занимала практически все пространство. И как тут избежать его приставаний, что пусть и никогда не переходили за грань, однако ведь терпение мое тоже не безграничное. И как пить дать наброшусь на него. И задушу. В крепких объятиях, а потом сброшу в море.