Ника Фрост – Тёмный властелин желает развлечься (страница 39)

А я, проводив его взглядом, опять уткнулась взглядом в тарелку.

Может мне вообще стоит молчать? Дать себе «обет молчания» — так я точно глупость не сболтну, и стыдно мне больше не будет.

Мысль, конечно, дельная, вот только неосуществимая. Как бы я не старалась, всё равно заговорю рано или поздно. Ну и ладно. Просто надо побольше следить за тем, что именно я говорю, и анализировать всё прежде, чем что-то решать. Объявить импульсивным поступкам и мыслям бойкот! И получится у меня улучшенная версия Лены.

Кстати, что-то про улучшение мужчина совсем недавно говорил, причем в контексте меня… Да-да, точно, сегодня. Так он и сказал, улучшим тебя, вроде.

— Мао! — не выдержав и минуты молчания, я решила у него сразу уточнить, что же он тогда имел в виду. А то мало ли, что он хочет сделать, так хоть узнаю обо всём заранее и, может, успею сбежать. — А что значит «улучшим» меня? Что ты хочешь сделать? Надеюсь, что не… зомби или нечисть какую? Я ведь обещала, что буду себя хорошо вести…

— Зомби… Нечисть… — задумчиво повторил он, и шёрстка на моей спинке встала дыбом, а хвост так вообще распушился до состояния антистатической щетки для уборки пыли. — Нет, — добавил он после небольшой паузы, — ты мне пока ещё живой нужна.

Просто мы тебе… кое-что сделаем. Не отвлекай. Посиди хоть полчаса спокойно.

Я сразу облегченно выдохнула, а потом опять забеспокоилась. «Пока ещё живой нужна» — звучит это как-то жутковато. Надеюсь, что это «пока» было только оговоркой.

Поняв, что есть я сейчас не в состоянии, я запрыгнула на его кресло и стала с любопытством наблюдать за тем, что он сейчас делает. Хоть и видно было не всё с этого места, но подходить ближе я не рискнула. Вдруг это самое зловещее «пока» сразу для меня и наступит.

Какое-то время он тихо и спокойно изучал свой фолиант, лишь изредка перелистывал страницы, хмурился и что-то бубнил себе под нос недовольным тоном. Затем его лицо внезапно разгладилось, и, коротко кивнув, видимо, соглашаясь со своими мыслями, Маору опять полез в свой волшебный и, судя по всему, бездонный карман. Но на этот раз он вытаскивал не одежду и разный хлам, а разнообразные драгоценности. Там были кольца, ожерелья, браслеты, броши, перстни, и всё это складировалось в правом углу стола. И через минуту там уже накопилось на целую коллекцию известного ювелирного дома. Я зачарованно следила за тем, как в кучке всё пребывает и пребывает, а мужчина всё не останавливался. То ли его они все не устраивали, то ли он просто решил провести у себя в закромах внезапную ревизию.

Но, скорее всего, верной была именно первая моя догадка. Потому что, достав очередной браслет, крупный, замысловатого плетения из серебристого металла, и украшенный красивыми бирюзовыми камнями, он сразу убрал все остальные украшения обратно, а его положил прямо перед собой на книгу.

Накрыв одной ладонью браслет, вторую мужчина разместил на область солнечного сплетения и начал нараспев читать какое-то заклинание на языке, который я не знала.

Сначала ничего не происходило, однако через минуту браслет засветился изнутри, озаряя лицо Маору и с каждым мгновением всё сильнее разгоняя полутьму, что царила в шатре, будто раскаляясь.

Продолжалось так долго — не меньше десяти минут. И, когда уже казалось, что вместо браслета на столе лежит сверхновая звезда, настолько ярким стало свечение, а мне пришлось закрыть глаза и отвернуться, всё внезапно исчезло, и мужчина замолчал.

— Отлично, — хриплым голосом, словно он сильно устал, произнес Мао. — Теперь дело осталось за малым. Иди сюда, меховая ты моя, будем теперь из тебя нормальную делать.

Глава 30

— В смысле «нормальную»? — подозрительно сощурившись, уточнила я.

— Вернем тебе человеческий… хм-м… человекоподобный облик. В таком я не смогу на тебя надеть кармиэн.

— Ага, поняла, — но сомнения в моей душе ещё бродили, и я задала ещё один вопрос:

— А что такое кармиэн?

— Лиэна, если ты сейчас же не подойдешь, то я сюда силой тебя притащу, и ты опять передо мной будешь голая красоваться! — раздраженно рыкнул Маору.

— Почему «опять»?!

— А что, не так, что ли? Или ты хочешь сказать, что тот розовый наряд хоть что-то скрывал? — крыть было нечем, и я смущенно потупила взор.

— Больно-то хоть не будет? — теперь мой голос прозвучал обреченно.

— Нет.

— Ладно, — я, нехотя спрыгнув с кресла, медленно поплелась в его сторону.

Хоть я в тайне и радовалась, что опять стану человеком, но браслет под таинственным названием «кармиэн», и то, что Мао вдруг решил вернуть мне облик, хотя до этого вроде говорил, что он о том, в кого я превратилась, ничего не знает — всё это вкупе выглядело как-то крайне подозрительно. Но, с другой стороны, он ведь плохого ничего мне не делал. Да и думать мне нужно меньше, жить сразу станет легче и значительно веселее.

— Что от меня требуется? — тихо уточнила я, присев рядом с ним.

— Молчать, — хмыкнул он и, нагнувшись, вдруг взял меня на руки, и куда-то понес. — И желательно вообще не шевелиться, хоть это и не обязательно. Но так будет проще.

Дойдя до кровати, он аккуратно уложил меня на неё и, накинув тонкое шелковое одеяло, присел рядом на край.

Я же, растянувшись во всю длину, застыла, даже глаза закрыла на всякий случай и стала ждать своей дальнейшей участи. А Мао, положив одну ладонь мне на лоб, начал опять читать какое-то заклинание на непонятном языке. И ничего другого и не происходило. Я, как и обещал мужчина, не испытывала нигде никаких болей, которых я боялась: помня, как происходит трансформация у оборотней в фильмах, думаю, мой страх был полностью обоснован. Вот только меня начало нестерпимо тянуть в сон. Я было хотела выпустить коготочки, чтобы воткнуть в свой мягкий бочок, но Маору ведь просил меня не двигаться.

Поэтому я отважно сражалась с сонливостью, минут пять, пока меня окончательно не сморило, под монотонный мелодичный речитатив заклинания.

— Вставай, Лиэна, — разбудил меня ленивый голос Мао, и я, выплывая из черноты небытия, снов я в этот раз никаких не увидела, пробормотала:

— Ну что, получилось?

— Естественно, — самодовольно произнес он. — Так что поднимайся, одевайся, и приступим к финальной части. Мне уже не терпится кому-то головы с руками поотрывать.

— Надеюсь, что не мне? — уточнила я.

— Нет. Ещё и одевать тебя безрукую-то мне просто некогда, — то ли в шутку, то ли всерьез бросил Мару и, поднявшись с кровати, ушел за ширму.

Я же осталась лежать, и никак я не могла наглядеться на свои маленькие пальчики с ноготочкам. Обычную руку, а не пушистую лапку с когтями и… я приподняла одеяло — на своё тело без меховой шубы.

Убедившись, что всё в порядке, я блаженно потянулась, откинула прядь в сторону и… обнаружила, что вторая пара ушей-то на месте осталась!

— Мао, а почему у меня всё ещё есть уши и хвост?

— Надо было оторвать? — по-деловому поинтересовался он в ответ и, выглянув из-за ширмы, одарил меня кровожадной улыбкой.

— Не-не! Лучше с ними! Я просто думала, что ты меня в человека превратишь. А я опять не пойми кто…

— Ну почему же не пойми кто. Ты… Ну да. Так и не скажешь кто ты: наполовину муриэла, наполовину человек, — Мао, вытирая руки полотенцем, показался из-за ширмы и, подойдя к письменному столу, запрыгнул на него. — Челомур? — выдвинул он предположение, на что я сразу отрицательно покачала головой. — Мурчела? — и это мне не очень понравилось, но, подумав, что он сейчас придумает что похуже, я кивнула. Пусть уж лучше будет мурчела, чем какие-нибудь чучело или чурчхела. Потом я сама придумаю своему «виду» что-нибудь более благозвучное.

— А это навсегда? Ну то, что я мурчела эта самая.

— Полагаю, что — да. Настолько твое настоящее тело… как бы это сказать простым языком, объединилось с телом муриэлы, что даже мне не под силу разорвать эти связи.

Может, потом я и придумаю способ, но он всё равно, вероятнее всего, будет для тебя… смертельным.

— То есть я навсегда останусь хвостатой и ушастой… — риторически простонала я.

— А что тебя не устраивает?

— Что меня в моем мире, на Земле, как только увидят ученые, сразу на опыты пустят.

На молекулы и атомы разберут такую диковинку!

— А мне нравится, — склонив голову, Маору внимательно оглядел меня, и я зарделась.

Неужели я только что отхватила хоть крошечный, но комплимент. Однако всё впечатление от него было смазано тем, что он сказал далее: — А на Земле тебе и делать нечего. У вас же там только человеки живут и магии нет.

— Но там моя мама! — в сердцах воскликнула я и, подтянув одеяло повыше, поднялась с кровати. — Она сильно больна. У неё кроме меня никого нет, а ещё она недавно перенесла сложную операция на сердце, и оно точно не выдержит, если она узнает, что я пропала…

И, вспомнив добрые глаза моей мамы, её иссохшие за время болезни руки, которыми она гладила меня по щеке, и ласковую улыбку, я едва смогла сдержать слезы.

— Я сделаю всё, о чем ты попросишь. Я буду помогать тебе, я постараюсь быть тебе во всем полезной. Но прошу, пусть не сейчас, позже, отпусти меня к ней. Или хотя бы забери её туда, где будем и мы, чтобы я могла с ней пусть изредка видеться, — я не умоляла, я просто просила мужчину, рассчитывая хоть на толику его сострадания, на то, что он сможет меня и мои просьбы понять. Хотя он ведь вырос в детском доме, не знал родительской ласки…