Ника Фрост – Строптивая фаворитка (страница 39)

Затем я занималась клубом. До момента, когда мы открывали двери перед посетителями, в нем работали мастера, наводя лоск. Клуб стремительно менялся, приобретая благородные очертания, становясь более похожим на оперный зал, в котором, вместо рядов кресел в партере, установили столики, а буфет разместили рядом, дабы не отвлекать гостей от представлений большими антрактами.

Девушек, только-только смирившихся с исполнением кан-кана, я заставила разучивать новые танцы. Все мои певицы тоже пополняли репертуар. Приходили ко мне и те артисты, с которыми мы встречались на празднике у наместника. Может, их приводил ко мне интерес: посмотреть на мой клуб или на фаворитку князя в другой обстановке, либо же данное обещание и искреннее восхищение моим талантом. Для меня причина была не важна. Главное, те, кто приходили, часто оставались. Чтобы просто исполнить песню или же остаться в качестве постоянных исполнителей.

Публика в заведении тоже начала меняться. Все больше приходило респектабельных гостей, и меня это радовало, пусть я и знала, что однажды наступит момент, и я уйду, не оглядываясь. Но зато я буду знать, что добилась всего сама и у меня всё получилось. Я буду уверена, что Анике достанется шикарное наследство и уверенность в завтрашнем дне, даже когда я исчезну.

Что насчет Эрана. Он не появлялся. Однако давал о себе знать. Каждый вечер, после выступления, на своем столике, перед зеркалом, я находила роскошный букет и небольшую записку от князя. В них не было написано ничего особенного: никаких откровений или чего-то интересного: «Ты была сегодня прекрасна». Или: «Я отправил своих людей следить за герцогом, надеюсь, скоро ты всё узнаешь». Их я тоже сразу прятала в сейф, как и предыдущую. Заберу с собой на Землю, на память о моем флирте с настоящем князем. И напоминанием о своей глупости.

Пятничное утро начиналось как обычно — с чтения книг. Когда я только попала в этот мир, мне было не до книг. Листар, точнее Алистар, был большим противником того, чтобы я много читала и в нашем доме. А после его смерти мне опять стало некогда. Сейчас же я глотала книги одну за другой. Изучала различные справочники, книги по этикету, истории этого мира, расам дроу и драконов. Географию. В общем, всё, что мне могло хоть как-то пригодиться.

Перелистывая очередную страницу, я заметила, что так и не прикоснулась к завтраку, о чем следом мне напомнил недовольным гулом пустой желудок. Пододвинув поближе тарелку, я поняла, что мысль о еде вызывает тошноту. Глупая и нелепая догадка посетила мою голову, но я всё же приподняла край платья и посмотрела на тонкую цепочку на щиколотке. Камень не потерял свой цвет, значит, артефакт ещё работает и работал, когда мы с ним переспали. Забеременеть я никак не могла: артефакт многократно доказал свою эффективность, когда я была замужней дамой.

Фыркнув, подумав о том, что ношу под сердцем ребенка Эрана, я отодвинула еду подальше и только углубилась в увлекательное чтение по истории драконьего государства, как в дверь кабинета постучались. Это была Аника, которая пришла доложить, что мастера хотят уточнить, как я хочу переделать перила у балконов.

Ещё раз недовольно фыркнув, я спустилась вместе с девушкой в зал. А через час уже я одна выходила из кареты в торговом районе. Мастера так и не поняли, что я пыталась им объяснить и как себе всё представляю. Значит, сама куплю, что надо, и приложу тестовые образцы к схеме. А дальше пускай докупают материалы по образцам, с инструментами самостоятельно разберутся.

Поправив шляпку, разгладила невидимые складки на длинной темной юбке платья и бодро направилась в сторону рядов, где разные ремесленники выставляли свои изделия или необработанные куски различной древесины для примера, из чего могли это изделие изготовить.

Бруски нужной фактуры и цвета я нашла быстро. А вот с краской под «золото» мне пришлось изрядно помучаться. Но в итоге мои труды вознаградились, и я нашла настоящего кудесника, который смог смешать разные краски и примеси, чтобы получился бронзово-золотой цвет, который мне понравился больше, чем просто золотой. Объяснив мужчине, сколько мне примерно понадобится краски, я заплатила ему аванс и направилась к ряду с тканями. Однако, когда я проходила между лавками, кто-то подхватил меня под локоть и резко затащил в узкий тёмный проход между магазинчиками.

Бояться мне было нечего, как и держаться крепко за сумочку, в которой было пару десятков золотых монет и столько же мелкими монетами.

— На вашем месте я бы бежала, — холодно процедила, вырывая руку. — Причем как можно быстрее и дальше.

— Вита-а… — тягуче, с легкой хрипотцой произнес мне в ухо… тот. О ком я с радостью всё это время не вспоминала. Ваэрдэш.

— Тебя, кстати, этот совет тоже касается, — повернувшись к нему, я с трудом разглядела его лицо во мраке, хотя он стоял ко мне практически вплотную. — Секунд через пять, максимум десять, тот мечник, что «тайно» следует за мной, точно бросится меня искать…

— Не переживай обо мне, Вита, — мужчина склонился ниже, и я смогла разглядеть его. Волосы немного отрасли, а взгляд стал более злым и цепким. Видимо, этот месяц, или сколько прошло с нашей последней встречи, для него не был простым и беззаботным. — Я прекрасно знаю, что за тобой постоянно следят.

— Переживаю? — моя бровь изогнулась, выражая всё моё недоумение его наглостью и самоуверенностью. — Поверь, судьба бандитов меня не волнует. Особенно твоя. Видишь ли, у меня остались не очень приятные воспоминания о наших встречах и беседах.

— М-м? Ты не рада меня видеть… — дроу состроил грустное выражение лица.

— Именно, — я уже развернулась, чтобы уйти из этого проулка, когда меня вдруг посетила одна мысль. — Хотя… — повернув голову в его сторону, широко улыбнулась ему, блеснув шикарной белоснежной улыбкой. — Ты прав. Рада. И у меня есть к тебе дело. Если интересно — встретимся сегодня у моего клуба, у черного входа через час после закрытия.

Выпорхнув на свет, я уже направилась дальше по своим делам, когда услышала из очередного темного проулка:

— Не боишься?

«Боюсь? — я с трудом сдержала смех. — Это тебе надо бояться. У меня за стенкой четыре головореза, которых даже я боюсь. Если я только пикну — они из тебя фарш сделают. Но, очень надеюсь, ты придешь и не будешь делать никаких глупостей, а будешь хорошим мальчиком, который кое-что сделает для меня…»

— Увидимся, — произнесла в ответ, перед этим убедившись, что мой охранник далеко и не сможет меня услышать.

Глава 30

Из-за нетерпения от предстоящей встречи я не могла погрузиться в чтение, поэтому просто сидела за столом и ноготками стучала по полированной поверхности стола.

Я успела переодеться, съесть целый гринраж, после ещё и целый кусок сочного стейка. А прошло ещё только двадцать минут. Как же время тянется, когда ждешь чего-то! Обычно я глаза утром только открыла, моргнула, а уже ночь… Может, попробовать заполнить книги прихода-расхода?

Посмотрев на сейф и представив, как я буду сейчас переносить цифры, вся скривилась. Во-первых, в данный момент мне не хватает внимательности. Во-вторых, Анике надо больше тренироваться, и последнее — банально нет настроения заниматься такой работой. Вот спеть… Да, петь у меня настроение есть всегда.

Но что бы такое спеть? Хотелось что-то из оперных арий. Тех, от которых дрожит каждая клеточка, когда я пою, и вибрирует воздух вокруг. А голова кружится от наслаждения…

Я уронила голову на грудь и застонала. Если я сейчас начну исполнять оперную арию, то добром это не кончится. Прибегут охранники на рулады, точнее на то, что они посчитают криками, переполошатся все работники. Задрожат стекла… В общем — спокойно насладиться я не смогу. Поэтому мне выбрать нужно что-то обычное, эстрадное или, как говорил Иван Васильевич, заменяющий царя в старом фильме: «Надо что-то массовое петь, современное. Трали-вали, тили-тили. Это нам не тили-тили», а не выпендриваться пока. Ещё успеется.

Так что же я хочу спеть..?

Мысли разбежались в разные стороны от выбора. Но, вспомнив о своих чувствах полгода назад, мужа и что я тогда испытывала, решила спеть «Un-Break Му Heart». Тогда она постоянно крутилась в моей голове, те же мольбы к умершему супругу. Чтобы он не оставлял меня одну с этой болью, чтобы я вновь увидела его улыбку, чтобы он снова вошел в дверь… О своих слезах, что я пролила…

Поднявшись с кресла, я прикрыла глаза и тихо, вкрадчиво начала петь. С каждым куплетом, строчкой мой голос наливался силой, а от гнева, который теперь стал моим постоянным спутником, голос дрожал чуть сильнее, чем нужно было.

Теперь я не оплакивала мужа. Я выплескивала свою злость. На себя, на него… Однако слезы, пусть они возникли из-за других, противоположных чувств, всё равно застыли в уголках глаз.

«Раз дала себе обещание — я сдержу его. И найду убийцу. Или же того, кто на тебя напал. Не ради тебя, Ли… Алистар. Ради себя. Чтобы узнать всю правду».

В этой песне уже не было нежности, тех чувств, только с трудом сдерживаемая ярость и вопрос: «Почему? Почему со мной так поступили? Почему я позволила так с собой поступить?».

Спев последнюю строчку, я стиснула зубы, продолжая трястись от злости, и открыла глаза.