Ника Фрост – Потаённые желания Тёмного Властелина (страница 63)

Она же, услышав мой зевок, вдруг резко распахнула глаза, и… я узнала маму. Это была она! Молодая, лет тридцати. Столько ей было, когда мне было лет пять, я тогда таскала конфеты из серванта, и такой её почему–то помнила лучше всего… и на языке вдруг так явно почувствовала вкус шоколада, что слезы ручьем хлынули из глаз.

— Ма–ама! — подскочив, я спрыгнула с кровати.

Она уже успела встать с кресла и, когда я подбежала к ней, обняла меня. Крепко–крепко. Как тогда!

— Доченька, ты же моя хорошая! — мама гладила меня по голове, по пушистым ушкам, ничего про них не говоря, будто всё нормально и так и должно быть, лишь продолжала шептать, целуя в волосы: — Любимая моя… Я так скучала, волновалась. Я так рада, что ты здесь со мной… Моя хорошая… Моя маленькая девочка…

А я прижималась к ней, к её груди и продолжала плакать. Навзрыд. Громко. Не тая чувств, переживаний и бесконечной радости ребенка, который обнимает любимого родителя.

Выплакав первые слезы, я буквально завалила её вопросами: «Как она себя чувствует? Как у нее дела? Хорошо ли к ней относились…»

Смеясь, она подвела меня к кровати, усадила и, сев рядом, взяла за руки начала рассказывать по–порядку.

Чувствует себя она превосходно. Маору полностью её вылечил, и следа от былой, врожденной болезни не осталось. Ещё она, как я смогла заметить, помолодела и ощущала себя соответственно. Так же поведала, что всё у неё хорошо, к ней прекрасно отнеслись, всё объяснили и показали. Снабдили всем необходимым. Она ни в чем не нуждалась и, ожидая нашего возвращения, посвящала себя детям. Заниматься чем–то другим ей не особо и разрешали. Только изредка пускали на кухню с Таэром, когда они готовили что–то незначительное. Нет, это не значит, что ей запрещали, но явно дали понять, что ей не стоит заниматься готовкой, уборкой и «прочими глупостями»… Не сказать, что она была против, но у неё это вызывало определенный диссонанс и непонимание. Но она смирилась и занималась детьми. Их воспитанием вместе с «приятным и обходительным юношей» Шантаэром и их учителями.

— А о чем вы с Мао разговаривали?! — мои мысли за время её повествования успешно встали на место, я вспомнила всё наше приключение вкупе с злоключениями и то, что Маору хотел о чём–то поговорить с мамой.

— С… Маору, — она как–то смущенно отвела взгляд, и я нахмурилась. — Невероятно обходительный мужчина… он… в общем, он просил тебе не говорить. Он сам тебе всё сегодня расскажет. Так будет правильнее. Могу лишь сказать, что после разговора с ним я дала ему свое согласие…

И, резко подскочив, она пробормотала, так и не посмотрев на меня:

— А ты иди умывайся, одевайся, увидимся позже, — и выскочила за дверь. Оставив меня с отвисшей челюстью. Никогда прежде моя мама так не поступала. И что на неё вдруг нашло? О каком согласии она говорила?!

Тряхнув головой, я решительно поднялась и, зайдя в гардеробную, выбрала платье, белье, и направилась в ванную.

Приведя себя в порядок и одевшись, я чеканя шаг вышла из комнаты, пройдя мимо кабинета Мао. Спустилась на второй этаж к детям, но их там не застала и поднялась обратно на третий.

Ненадолго остановившись перед дверью, я вздохнула и громко постучала. Правда не особо рассчитывая на то, что мужчина внутри и ответит. Однако я ошиблась.

— Входи, — донесся его голос, и я, не теряя решительности, распахнула широко дверь и зашла в кабинет, прямо с порога заявив:

— Мао. Я жду ответов на свои вопросы. Ты обещал, — демонион, сидевший на подоконнике и смотревший в окно, обернулся и кивнул, рукой указав на кресло.

— Присаживайся, Лиэна. Нам действительно стоит наконец–то нормально поговорить.

Присев, я оправила платье и, вцепившись в ткань, напряженно ждала, когда он продолжит. Но демонион всё молчал. Смотрел на меня и молчал.

— Я не хочу, чтобы ты называл меня «Лиэна», моё имя Лена, — сама от себя не ожидая, произнесла я.

— Боюсь, что это невозможно, — он ласково улыбнулся.

— Почему?!

— Всё просто. Прислушайся к тому, как звучит твоё имя на моём языке, и подумай, что оно значит. Это сложно для тебя, ведь ты оба языка воспринимаешь родными, и «Лена» для тебя звучит нормально.

— Естественно, нормально, — произнесла я, всё ещё сохраняя недовольство, но сделала, как он сказал. «Покатав» имя «Лена», я так ничего и не поняла. Имя как имя. И тогда я решила поступить по–другому. Не воспринимать его как имя, а как слово… И меня внезапно озарило: «Лена»! на армаданском означало…

— По твоему лицу вижу, что ты поняла, — Мао поднялся и, подойдя к столу, уселся на его край напротив меня.

— «Неверная» или «предательница», — прошептала я. — А «Лина» — верная… Лиэна же означает… искренняя…

— Всё верно, — он кивнул в подтверждение. — Так ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя называл «Лена»?

— Нет, — я опустила голову. — Не хочу. Но хочу, чтобы ты мне всё рассказал и объяснил зачем лишил воспоминаний.

— Я не лишал. Я лишь заблокировал, даэйра, я ведь тебе уже говорил. И я не врал. Я их верну. Сейчас после разговора, и ты убедишься, что ничего такого нет в тех воспоминаниях. Кроме пары незначительных деталей, которые были принципиальны для меня… на тот момент. Ладно, к этому мы вернемся чуть позже. С чего мне стоит начать?

— С самого начала.

— Боюсь, это выйдет слишком долгий разговор.

— А мы куда–то спешим? — я вскинула голову и встретилась с ним взглядом.

Маору сегодня сам на себя не походил. Нет, одежда довольно привычная — черный «парадный» камзол был похож на его стандартный, может, немного более праздничный. Темные волосы убраны в косу… Вот только выражение его лица и глаз совсем не были похожи не те, к которым я привыкла. Не было в них недовольства, скуки или гнева. Нет, там было что–то другое… Спокойствие, умиротворение…

— Куда–то мы всё–таки спешим. Но время есть. Хорошо, давай начнем вот с чего. С заключения нами договора и того, что ты приняла мою магию.

— А что с ним, договором, что–то не так?

— Для меня — всё именно так, как я и задумывал. Видишь ли, не каждый готов делиться своей магией с другими…

— Но ты делишься ей и с Шантаэром! — он говорил так медленно и размеренно, что я не выдержала и перебила, на что Мао вздохнул и продолжил.

— Таэр — порождение Тьмы. Я не связан с ним договором. Делюсь маной я с ним по своей воле, и это временное явление. Однажды он вернется на свою планету, как только этого захочет и будет готов. С тобой же этот договор вечный. Да, сейчас ты уже сможешь прожить и без моей силы, я позаботился об этом. Я предвидел, что может случиться такое, что нас разделит, или произойдет ещё что–то непредвиденное. И я не мог позволить тебе потерять рассудок и умереть, поэтому создал артефакты, чтобы они защищали тебя, и даже в случае моей смерти ты прожила нормальную, долгую жизнь, — сложив руки на груди, он посмотрел на потолок, словно желая увидеть там что–то новое, необычное. — Но договор действует. И будет действовать. До тех пор, пока мы оба живы. Это не простой договор, ведь он фактически объединил нашу энергию, даэйра…

— Что значит «даэйра»? — пока он молчал, спросила я.

— Что значит? Значит, что я выбрал тебя. Ты — моя избранная… Даэйра для демониона означает — избранная сердцем и душой. Ту, что мы выбираем себе в жены. Один раз и на всю жизнь. Вот что это значит, — без запинки ответил он, посмотрев в глаза. И взгляд у него был настолько пронзительным, что казалось, заглянул прямо в душу. — Ты, согласившись тогда на договор, стала моей невестой. И пришла пора завершить этот ритуал. Ты уже практически готова, и больше нет никакого смысла ждать дальше…

Глава 47

— «Ритуал»… «невеста»… «избранная душой и сердцем», — пробормотала я отрывки из его монолога, пытаясь всё осознать и осмыслить. — Что значит «закончить ритуал»?

— Ты станешь моей женой.

— Что означает: «ты практически готова»? — почему–то я не испытывала сейчас ни радости, ни волнения от полученной долгожданной и, казалось бы, невероятно чудесной для меня информации. Была какая–то странная пустота внутри. Наверное, всему виной тон его голоса. Ровный. Спокойный. Безразличный. Будто ему всё равно.

— Демонионы — не люди, не эльфы и даже не обычные демоны или оборотни. Мы — высшая раса. И неспроста мы никогда не выбираем себе пары из других рас и вынуждены жениться только на себе подобных. Другие не способны выдержать тот поток энергии, который содержится в нас. И если женщина забеременеет от демониона–мужчины — она умрет. Если женщина–демонион выберет в спутники обычного мужчину, то её плод будет погибать прямо в утробе. Раз за разом. Ты смогла вместить в себя достаточно моей энергии, чтобы стать моей женой. И родить мне детей…

И как–то это всё так обыденно прозвучало. Без чувств. И… не произнес он, что любит, или что я хотя бы ему нравлюсь.

— П-почему ты выбрал меня? — я сдержалась и не заплакала от нахлынувшей обиды. Мы ещё не договорили. И если что — я поплачу одна вдалеке от чужих глаз, от его глаз, в своей комнате.

— Ты добрая, искренняя, честная, отзывчивая. Ты наглядно мне показала, что любишь детей и тебе действительно нравится о них заботиться. Ты беспокоишься о них.

— По этой причине ты и оставил их на наше с Шантаэром попечение, никуда не отправил и не приглашал учителей?

— Верно. Я должен был убедиться в твоем отношении к детям. И должен был научить Таэра ответственности.