Ника Фрост – Потаённые желания Тёмного Властелина (страница 53)
— Я уникальная, — пожав плечами, закатила глаза. — Но руку могу оторвать. Им. Свою мне жалко.
— Пойдем. Мы должны войти вместе с Вильриниором.
Он подал мне руку, и я, посмотрев на него как на врага народа, молча подошла и взяла его под локоть.
— Пошли. Быстрее зайдем, быстрее выйдем.
— На это, кошечка, на твоём месте я бы не рассчитывал…
Ах, знала бы я, что меня ждет, выкинулась бы из окна без раздумий и с разбега. Но, увы, даром предвидения я не обладала. А поэтому покорно пошла с оборотнем.
Спустились мы по потайной лестнице, а не по черной для слуг, на первый этаж, и поняла я это потому, что зашли через скрытую от лишних взглядов дверь в конце коридора и попали прямиком в кабинет, в котором мы сидели пару часов назад. И мужчины делили шубу Лиэны. Нас тут уже ждал Император, который, при нашем появлении, поднялся с кресла, отложил бумаги, и я невольно залюбовалась им.
На дяде, в отличие от Иргирмира, который был облачен в обычные брюки, рубашку с высоким воротником и камзол синего цвета, был свободный наряд наподобие того, в котором я видела его днем. Однако этот не был обременен металлическими пластинами, зато белоснежная ткань была украшена замысловатым алым узором, который переплетался с золотыми нитями. А ещё через плечо был перекинут кусок шикарного белоснежного меха. Странно, необычно, но ему шло. И он это знал.
Внимательно осмотрев меня с ног до головы, ненадолго задержав взгляд на драгоценностях, он коротко кивнул, ничего по этому поводу не сказав. И я поняла, ему уже успели доложить о том, что снять это с меня не смогли.
Подойдя к нам, он подставил свой локоть, и я перешла, как трофей, от одного оборотня к другому. Продолжая сохранять молчание, я мило улыбалась. Ну а что еще делать? Если я сейчас открою рот, то меня точно понесет, и я выскажу все, что думаю по поводу платья, корсетов и издевательств надо мной. Оно мне надо — новые проблемы? Нет. Поэтому улыбаемся и молчим.
Выйдя из кабинета, мы направились почему–то не туда, откуда доносились музыка и сотни голосов, а в обратную сторону. Дойдя до места, где широкий коридор разветвлялся, мы свернули на право, и Иргирмир как–то странно протянул: «Эм-м». И мне это его «Эм» жутко не понравилось! Судя по всему, сейчас что–то идет явно не по плану. Но Волк шел спокойно, точно зная куда и зачем.
Когда у коридора образовалась ещё одна развилка, и мы на ней не стали сворачивать, а прошли прямо до двери, племянник выдал не менее загадочное: «Хм–м–м». И это мне тоже не внушило никакого доверия. Радовало пока только одно — мы точно не идем в тюрьму. Пугало то, что за этой толстой дверью, украшенной золотыми вензелями, перед которой мы ненадолго застыли, могла скрываться какая–нибудь позолоченная гильотина, судя по тому, что в этом дворце вообще любили золотить всё, что под руку попадется, начиная от кранов в ванной комнате и дверных ручек.
Через пару секунд двери перед нами медленно, как–то даже чересчур торжественно открылись, и я увидела перед собой огромное сводчатое помещение. Я бы сказала нечто, напоминающее главный неф собора. Справа и слева стояли обитые бархатом длинные скамьи. По центру оставлен широкий проход, а в самом конце возвышался небольшой пьедестал, позади которого была установлена огромная белоснежная статуя женщины с распахнутыми крыльями, отчего она напоминала ангела, который раскинул руки, будто пытаясь обнять и защитить тех, кто встанет под ней.
— Хм-м… — пришла и моя очередь высказать свое мнение по поводу происходящего сейчас.
Сделав пару шагов внутрь, мы снова остановились. Император внимательно осмотрелся по сторонам и, передав мою руку Иргирмиру, бросил:
— Отведи её в комнату священника, — и вышел из храма. Я уже и не сомневалась, что это какой–то «домашний», персональный императорский соборчик.
— Ага, — уже когда его дядя давно ушел, выдал оборотень.
— Что происходит?! — прошипела я.
— Понятия не имею, кошечка, — склонившись ко мне, прошептал он.
— В смысле?! Ты–то и не знаешь?!
— Милая, я не знаю, что мы тут делаем, и что происходит.
— Но ты ведь его племянник! — я вцепилась со всей силы в лацканы его камзола.
— То, что я его племянник, ничего не значит. Во–первых, как ты могла заметить, мы из разных кланов. Во–вторых, дядя обычно никого и никогда не ставит в известность о своих планах.
— Ну хоть предположения какие–то есть?
— Боюсь, что даже их у меня нет. Точнее, они есть, но настолько бредовые, что произносить их вслух я, конечно, не буду, — взяв меня под руку, он пошел направо к небольшой двери.
Открыв её, он пропустил меня вперед и, усадив на стул напротив тяжелого письменного стола, опустился рядом. И, вот, сидим мы в крохотной темной каморке, «кабинете» священника, и молчим. Ждем чего–то. Прошло пару минут молчания, пока я думала, что же мне делать, и поняв, что мне всё это категорически не нравится, я просто поднялась и бодро почесала к выходу. Умные мысли в голову всё равно не шли. Подумаю лучше на свежем воздухе.
Только вот стоило мне дойти до двери, на моё плечо опустилась тяжелая рука оборотня, а в дверь вошел невысокого роста священник лет семидесяти на вид, в белоснежной рясе и круглой шапочке, тоже обильно украшенные… позолотой. У меня от этой позолоты уже в глазах рябит!
— Отлично–отлично, — покивав головой, почему–то произнес он и, крепко взяв меня за ладонь, буквально потащил обратно в собор.
И я окончательно поняла, что ничего не понимаю.
Под статуей на пьедестале уже стоял Волк. Позади него застыли двое — женщина в темном платье и мужчина в камзоле. Причем «застыли» это было буквально — они, не двигаясь, смотрели только на меня. И всё в их позах выдавало какую–то излишнюю скованность.
А меня по проходу к этой троице тащил священник.
Доведя до пьедестала, он выставил меня перед Императором, глубоко ему поклонился, взял какую–то книгу с небольшой подставки подле него и, открыв её, произнес:
— Властью, данной мне церковью Великой Эллиании, и под её пристальным взором я проведу сегодня первую церемонию…
…священник продолжал бормотать дальше ересь про какую–то Богиню, про то, что она всё видит, зрит в корень и, вообще, такая замечательная, а я смотрела то на скучающего Императора, который только что не зевал, стоя напротив меня, то на Иргирмира, у которого челюсть уже просто валялась на полу. Я понимала, что дела у меня плохи. Но поверить в происходящее не могла. Да просто потому, что быть этого не могло!
И только, когда священник довольно громко повторил свой вопрос:
— Ты готова принести первую клятву, дитя, пред лицом всевидящей Эллиании?
— Чего? — пробормотала я, и у меня задергался глаз. Хвост, выглянув из–под платья, схватился за ножку огромного напольного подсвечника, а мои уши дернулись, отчего раздался мелодичный перезвон украшений, которые на меня нацепили.
— Ответь «да», дитя! — пафосно, повысив голос и закатив глаза, будто от экстаза, произнес священник на весь собор.
— Зачем?! — я упорно не хотела верить в происходящее и, оглядевшись по сторонам, поняла, что нужно бежать. Быстро, без оглядки. И прямо сейчас!
Вот только когда я подняла ногу — хвост дернулся, подсвечник опасно накренился, а затем полетел вниз и со всего маха шваркнул священника по темечку. Святой отец начал стремительно клониться в мою сторону, «желая» меня придавить своим телом.
Император, видя это, за один шаг сократил между нами расстояние и крепко обнял за и так перетянутую корсетом талию.
Воздух из моих легких от такого издевательства с хрипом и писком:
— А–а–а-а-а… — вышел, и я обмякла в руках Волка, едва не потеряв сознание.
— Лиэна сказала «да», — хмыкнув, он ещё крепче прижал меня к себе. И я, выдав напоследок: «И–и–и…» — вместо слова «Ирод», под невнятное бормотание: «Да, да, я слышал…» — священника и тусклые поздравления «гостей» потеряла–таки сознание.
Глава 40
— … дядя, я ничего не понимаю, — судя по растерянному тону Иргирмира, тот действительно вообще ничего не понимал.
— А что именно тебе не понятно? — насмешливо уточнил Император. — Первый этап обручения состоялся. Как положено. Только без излишнего пафоса. Девочка и так перенервничала, даже в обморок упала. Зачем нам лишние свидетели этого происшествия?
«Первый этап обручения» — слова, произнесенные оборотнем, подтвердили мои самые нелепые предположения, в которые я упорно старалась не верить. Потому что это был бред! Ну кто в трезвом уме, познакомившись с кем–то всего пару часов назад, уже через пару будет стоять с ним перед алтарем и приносить ему какие–то клятвы?!
— Ты больше семи столетий избегал подобного шага! А эту кошку ты только повстречал… — я мысленно кивнула, соглашаясь с Иргирмиром, но продолжала изображать из себя бессознательное создание. Истину глаголет ушастый. Вот и он тоже не верит в то, что сейчас происходит!
— Её вторая ипостась сильна, мой волк доволен. Она молода, девственна, — тут я, не сдержавшись и издав: «ы–ы–ы», прикусила губу, чтобы не расхохотаться в голос. «Девственна» — рассмешил, ничего не скажешь. — Также она обладает интересной магией. Дети родятся здоровыми, сильными…
Не выдержав этого словесного бреда, балагана и лежания трупом, я приоткрыла один глаз и увидела, что лежу на одной из скамеек около выхода, головой к проходу. Двери приоткрыты, а мужчины, стоя спиной ко мне рядом со статуей богини, где уже не было: ни «свидетелей», ни священника, обсуждают сложившуюся ситуацию.