Ника Фрост – Необдуманное желание (страница 3)

«А что я, собственно, сейчас творю?» – мелькнула вроде здоровая мысль в больной-то голове. Но её тут же затоптало стадо шальных, с дикими воплями: «Ты что, дура, что ли?! А ну, быстро в душ, скунс красноглазый! А вдруг он целоваться полезет, а у нас зубы нечищеные!». А ещё были: «Белье, белье посимпатичнее нужно! Ага, и те туфельки на высоком каблучке…»

Окончательно обалдев от такого хаоса, царимого в моей несчастной голове, я забралась под обжигающие струи, забыв про адски высокую температуру моего бренного тела, и начала быстро намываться, попутно чистя зубы и даже зачем-то брея ноги.

Через десять минут, поставив личный, а может, даже и мировой рекорд, запыхавшаяся, словно после марафона, я, держась за стенку, поползла в спальню.

Открыв дверцу шкафа-купе, я ненадолго зависла, размышляя о том, во что одеться и стоит ли поддаваться на провокационные мысли. И решила всё-таки поддаться… Но совсем чуть-чуть.

Я выбрала красивое белье, черт знает зачем. Ведь я, естественно, не собиралась раздеваться перед тем мужчиной, если он, конечно, вообще вернется. А вот сверху я нацепила на себя самые простые черные брюки, которые бы запросто сошли и за домашние, и темную футболку, правда с глубоким вырезом. И сразу поверх неё я накинула теплый пуловер. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы. Я даже снизошла до того, что пару раз мазнула черной тушью по ресницам, и приступила к сушке волос… Горячим феном. С температурой в пуловере… Где была моя голова в тот момент?

В общем, меньше чем через полчаса после того, как меня посетила та «светлая» мысль, что надо привести себя в порядок, я сидела вся чистая, красивая, однако дико уставшая и обливающаяся потом… В пуловере было дико жарко. Но я ещё добавила горячего чая! Чтоб наверняка! И после целой кружки я могла бы уже спокойно изображать огнедышащего дракона…

«Дракон», – почему-то при произнесении этого слова моё сердце внезапно крайне болезненно сжалось, будто туда воткнули острый нож, и захотелось расплакаться.

Отмахнувшись от странного и непонятного ощущения, я, помогая себе обеими руками, поднялась и посмотрела в окно. Синего внедорожника не было. Ну тут он или с концами испарился, или ещё вернется. Правда неизвестно когда. Иногда у мужчин бывает странное понятие о времени. Хотя нельзя отрицать и тот факт, что у женщин это понятие зачастую бывает ещё более размытым. Особенно хороша коронная фраза «я сейчас» при сборе куда-то.

В очередной раз высморкавшись, я тяжело вздохнула, наслаждаясь секундами, когда можно подышать свободно, и опять шаркающей, старушечьей походкой, поскольку силы у меня закончились, а запал пропал, побрела в спальню.

Если мужчина не вернётся через полчаса, то нужно будет, как я и хотела, из аптеки через интернет заказать с доставкой. И зачем я, балда, ему предложила съездить в аптеку? Ну, думаю, мне сейчас позволительно немного «тупить», в моем-то овощеподобном состоянии.

Когда я уже заворачивала в комнату, входная дверь, которую я так и не удосужилась закрыть, после ухода мужчины, на замок, распахнулась настежь, и в мою квартирку буквально влетел тот, кого я почему-то нестерпимо хотела увидеть, который вызывал во мне самую настоящую бурю эмоций. И, видимо, от тяжести этих самых эмоций мои ножки внезапно подкосились. Силы меня окончательно покинули, и я, взмахнув белыми рученьками, словно пухлая балерина, изображающая лебедя из балета, начала неумолимо заваливаться на бок…

Глава 3

У меня потемнело перед глазами, а рука, которую я вытянула, чтобы ухватиться за косяк, так сильно дрожала, что я не могла согнуть пальцы. И мне просто повезло, что мужчина, не иначе чем каким-то чудом, умудрился всего за один миг, за который я даже не успела моргнуть, оказаться рядом и подхватил меня, прежде чем я рухнула.

Аккуратно взял меня на руки, легко, будто я вообще ничего не весила, и, внося в комнату, обернувшись, зло рявкнул кому-то:

– Заходи, эскулап! И чтобы уже к вечеру она чувствовала себя нормально.

– Но… Это невозможно…. – ответил ему другой мужской голос крайне неуверенно. – Я думаю…

– Меня вообще не волнует, что ты думаешь, – рыкнул, перебивая его словоизлияния мой «спаситель», и уложил меня на край кровати. – Если с ней что-то случится, – тут он с такой нежностью и… трепетом посмотрел на меня, что у меня в глазах внезапно сильно защипало, – я буду… сильно недоволен. И тебе это точно не понравится.

– Прошу Вас, давайте обойдемся без запугиваний, – в комнату наконец-то вошел благообразный худощавый пожилой мужчина в сером костюмчике. – А то у меня руки будут дрожать, когда я буду ей укол ставить, и это уже ей не понравится. Особенно, если я промахнусь.

Я вся содрогнулась, представляя картинку, как этот старичок будет с маниакальным старанием втыкать в мою попу шприц… и при этом даже в такое «плато» он умудрится промахнуться и не раз. А я превращусь в подушечку для иголок.

– Ты угрожаешь? – мужчина посмотрел на врача, и тот сразу замер. И крайне бодро, резко бледнея, отрицательно закачал головой. Интересно, чего он так испугался? Мой «спаситель» состроил ему жуткое выражение лица? Смешно… – Не стой столбом. Приступай к лечению, эскулап. Все лекарства, которые ты назовешь, тебе тут же привезут.

Мужчина опять посмотрел на меня, которая молча наблюдала за всем и от удивления и бессилия даже и не хотела открывать рот. После чего он положил свою холодную, практически ледяную, руку мне на разгоряченный лоб, и моё сознание внезапно «поплыло», и я даже пискнуть не успела и понять, что со мной происходит, как я провалилась полностью в забытие…

– …Человечек, ты зачем с неё одежду снимаешь? И… Куда ты руки вообще свои тянешь?! – тихо прорычал разъяренный голос. – Я тебе сейчас руки-то твои…

– Но позвольте! Прослушивать сердце и легкие, даже с помощью электронного статоскопа, лучше все же имея прямой доступ к коже, а не через одежду! – возмутился тот самый старичок. – А вдруг у неё воспаление или, не дай бог, пневмония. Если хотите – сами раздевайте девушку. Но мне нужно…

– Владыка, не гневайтесь на него. Поверьте, он не сделает ничего предосудительного этой человечке. Он – лучший врач, которого мы смогли найти в столь короткий срок, самый профессиональный: он доктор медицинских наук, и мы его предупредили обо всех последствиях.

– Да-да, предупредили! – шикнул на них недовольно доктор. – Совсем вы… богатые, обалдели. Человечками ещё называете нас, будто мы не пойми кто. И, вообще, лучше бы вам всем выйти, вы мешаете мне.

– Я не выйду и сам её раздену, – мой «спаситель» всё не унимался и продолжал рычать.

– Но Владыка…

– Я не Владыка, а ты – выйди! – теперь досталось третьему действующему лицу этого безумного спектакля.

– А можно я буду Владычицей морской? – насмешливо прохрипела я. Притворяться трупом мне надоело, и я решила вмешаться в эту крайне занимательную беседу. – И, вообще, что это за симпозиум у меня тут внезапно образовался?

Я попыталась поднять свои тяжелые веки и открыть глаза, чтобы посмотреть на людей и убедиться, что я всё ещё в своей квартире. А вся эта делегация из спорящих индивидуумов – не бред моего воспаленного сознания.

– Спи, Владычица ты моя… – на этот раз мужчина не рычал, а говорил тихо и ласково. – Я буду рядом, не переживай, всё будет хорошо…

И я опять ощутила на своем лбе его ледяную ладонь, и меня снова окутала чернота…

Спала я, судя по ощущениям, долго и хорошо. Из сновидений выплывала отдохнувшей и, я бы даже сказала, полной сил. Такое бывает со мной редко, особенно в последнее время. С Нового года не было ни дня, чтобы меня посещало такое состояние после сна. Чаще хотелось выкинуть телефон, на котором звенел будильник, в окно, встать, принять душ и залить в себе литр кофе, и только после этого открыть хотя бы один глаз.

Я сладко зевнула и, довольно потянувшись, наконец-то открыла глаза. Темно. Шторы плотно занавешены. Странно. Я никогда их не задвигала – моя квартирка выходила не на солнечную сторону, так что нужды…

Так это ведь и не я сделала!

У меня перехватило дыхание от этих мыслей, и я сразу вспомнила, что перед тем как уснуть, я в квартире-то была совсем не одна. Приподняв край одеяла, которым я была укутана, я увидела, что на мне, кроме красивого кружевного белья, которое я нацепила в расчете, что его никто не увидит, ничего не было!

Из меня вырвался нервный смешок. И, медленно повернув голову налево, я увидела рядом с собой спящего белокурого красавчика. Он был одет. Уже радовало. Почему? А потому, что нашу первую ночь, если такая и случится, я бы хотела запомнить во всех деталях и со всеми подробностями.

 У него под спиной была подложена подушка, а его голова лежала фактически на спинке кровати. Руки сложены на груди. Дышал он ровно, тихо. И я могла позволить себе без утайки понаблюдать за ним и хорошенько рассмотреть. Белоснежные волосы чуть ниже плеч красиво, по-модному подстрижены. Темные брови и длиннющие ресницы. Ровный прямой нос. Четко очерченные скулы, а кожа золотистого оттенка при тусклом свете от крохотного торшера, казалось, искрит ещё и серебром. Необычно, словно он использовал пудру с мерцающим пигментом. Мне стало интересно – на самом ли деле он воспользовался таким средством или его кожа какая-то особенная, ну, как у того несчастного вампира из трилогии «Сумерки», который вообще на солнечном свете сиял, будто его пальцами в розетку воткнули.