Ника Фрай – Трогать нельзя (страница 8)
До сих пор эта мысль как молотком стучит по моим мозгам.
Я виновата в смерти родителей. Только я…
Если бы они не поехали, то не попали бы в аварию… Были бы живы…
Все из-за меня.
Стираю слезы, вспоминая это все.
Телефон я выключила почти сразу же как сбежала из дома. А когда включила его снова, раздался звонок с неизвестного номера. И мужчина холодным голосом сказал, что мои родители погибли. Оба.
Я не поверила. Опять кто-то прикалывается? Или мошенники? Но мужчина назвал адрес больницы.
Дальше я не помню. Ничего не помню.
И только сегодня я решила вернуться домой. Забрать кое-какие вещи, деньги, документы и уйти. Куда-нибудь уйти. Не хотела оставаться в этой квартире. Тут все напоминало мне о маме. И о Родионе.
И как же я испугалась, увидев того самого мужика в нашей квартире. Первая мысль — он меня нашел! Но как он попал в квартиру?!
До сих пор не могу поверить, что этот мудак оказался братом Родиона.
Отчим что-то мельком рассказывал. Не мне. Маме. Я иногда подслушивала.
Но я думала, брат этот умер у него. Ну, я так понимала по его рассказам.
А, может, мужик врет? И вовсе он и не брат?
Но зачем ему это?
Отомстить мне?
Тогда почему он не сделал этого, когда узнал, кто я?
Значит, правда брат?!
Кошмар.
Голова начинает раскалываться от этого всего. Я не могу уследить за своим мыслями. Иду в свою комнату и прямо в одежде падаю на кровать. Веки сами опускаются.
Встаю рано утром. Сама встаю. Сажусь на кровати и долго смотрю в окно. Там солнце только начинает всходить.
Тело ломит.
Иду в душ и долго стою под каплями прохладной воды.
У меня больше нет мамы. У меня больше нет семьи. Я никому не нужна. И это только моя вина.
Выхожу из душа и на кухне долго смотрю в открытый холодильник. Взгляд замирает на начатой бутылке водки. Родион любил за ужином рюмку выпить.
Нет, он никогда не напивался. Я не помню его пьяным. Хотя водка и вино всегда у нас были.
Тянусь к бутылке рукой, но тут раздается звонок в дверь.
Глава 9. Алина
Не сразу открываю. Я никого не жду. Но звонок повторяется и голос незнакомый говорит через дверь:
— Вам посылка. Я курьер.
Смотрю в глазок — там и правда стоит парень в синей форме.
Открываю. Он протягивает мне небольшую коробку и просит расписаться. Прощается и сбегает вниз по лестнице.
Алина
Это что еще? От кого?
На коробке — мое имя. Значит, мне, а не родителям.
Открываю. Там конверт. А в нем небольшой листок, на котором от руки написано название кладбища и время.
В конверте еще лежат несколько купюр с припиской: «на такси».
Все это выпадает из моих рук.
Да, вспоминаю. Тот мужик говорил, что похороны сегодня.
Сегодня!
Смотрю на часы — еще есть время.
Я ничего не ем. Все время до выхода из дома просто сижу и пялюсь в стенку. В шкафу фотографии мамы и Родиона. Встаю и кладу их. Не могу смотреть. Больно.
Похороны.
Иду в комнату и открываю шкаф. Нужно что-то черное. А у меня нет такого… никогда не любила этот цвет.
Тогда иду в комнату родителей. Там в шкафу нахожу мамину черную водолазку.
Стою в ней и разглаживаю по телу. Потом надеваю тёмно-синие джинсы, почти черные. Волосы собираю в незаметный пучок. И вызываю такси.
Через пятнадцать минут звонит водитель и говорит, что ожидает меня у подъезда.
Ещё несколько минут я настраиваюсь. А, когда выхожу на улицу, то чуть ли не в ступор вхожу.
У подъезда стоит Женя. С букетом гвоздик.
— Что ты тут делаешь? — спрашиваю, а сама обхожу его.
Зачем разговариваю с ним? Не хочу.
— Алин, постой, — Женя берет меня за локоть.
— Отпусти, — равнодушно произношу я.
— Я все знаю, — говорит он. — Я пришел… поддержать тебя. Алин?
Поднимаю на него взгляд. И так мне становится больно.
Пока никто не жалел, я держалась. А сейчас… Правду говорят, что жалость делает только хуже. Так и есть.
Потому что я, неожиданно для себя, начинаю реветь.
Слезы опять обжигающими ручьями бегут по щекам.
— Ну, все, малыш, — Женя берет меня за затылок и прижимает к своей груди. — Все. Теперь ты не одна. Все. Не плачь.
— Вы ехать-то будете? — слышу голос из-за спины Жени.
Выглядываю. Это водитель такси. Я и забыла о нем.
— Это за тобой? — спрашивает меня Женя.
Киваю.
Он идет к машине такси и о чем-то говорит с водителем. Потом протягивает тому пару купюр. Такси уезжает, а Женя возвращается ко мне.