Ника Форд – Роман с Дьяволом (страница 19)

Я сломаю ее. Разотру в порошок и развею по ветру.

Я бы мог изобразить галантного кавалера, сыграть в любовь, по-джентельменски предложить помощь и содействие. Завоевать ее доверие, очаровать, а потом разбить мечты, выбить почву из-под ног.

Но нет, я за другой расклад.

Я хочу приковать ее. К себе. К своему члену. Привязать.

Я не намерен изображать героя.

Я хочу, чтобы она четко понимала для кого течет и под кем стонет, в какую мразь влюбляется.

Я стану ее надеждой и приговором. Светом в окне и темнотой, которая окутает с головы до пят. Я стану гр…баным «Стокгольмским синдромом».

Я разрушу ее изнутри. Я уничтожу все ее опоры. Медленно, методично, по плану.

Правда?

Да, я действительно этого жажду.

Или нет? Почему я прыгаю перед ней будто щенок? Почему постоянно прогибаюсь? Почему член встает как по свистку, лишь только она оказывается рядом?

Что-то пошло не так в нашей игре. Еще непонятно кто и кого здесь нагибает.

За ту пощечину мне стоило вырвать ей когти. И зубы заодно. Избить так, чтоб стоять не могла. За цирк с ножом надо было добавить много новых шрамов по соседству с теми, которые уже расположились на ее спине.

А я что сделал?

Трахал. Грубо, по-скотски. Но трахал.

Сомнительное наказание.

Я подтягивался на хр…новом турнике, чтобы хоть немного сбить вожделение, переключить мозг на что-то кроме этих невероятно длинных ног, крутых бедер.

А она сбросила одежду, поманила пальцем.

И… сколько я потом перетягал железа в спортзале? Сколько бы не перетягал, от дурацких мыслей избавиться не сумел.

Так кто кого?

– Приберешь здесь, – резко поднимаюсь и ухожу.

– – -

Я запираю кабинет на ключ, включаю гигантский телевизор на стене, запускаю видео на весь экран, поднимаю уровень звука на полную.

Я смотрю это не в первый раз. И не в последний. Я знаю каждый кадр. Каждый фрагмент отпечатан в моем подсознании. Хранится на подкорке.

Но иногда такие вещи надо освежать. Резать по живому, вскрывать старые раны, чтобы даже и не думали срастаться.

Передо мной темная комната и яркий свет прожектора. Слепит. Ничего не удается разобрать. Только смутные очертания мебели. С одной стороны стоит не то стул, не то кресло. А в другой стороне стол. Посередине, на полу, валяется одежда. Куча тряпья.

Вроде бы ничего подозрительного, но не для меня. Не для того, кто пересмотрел все это свыше миллиона раз.

Я бы хотел попасть туда. В это самое мгновение. Я бы хотел уметь управлять временем. Только есть вещи даже мне неподвластные. И вот одна из них.

Если присмотреться, то можно заметить как мерно вздымается одежда. Чуть вверх, чуть вниз.

Там человек. Он чем-то прикрыт. Он дышит. Он еще жив.

Я бы хотел закричать, предупредить его об опасности. А что это изменит? Кто меня услышит? Кто меня заметит?

Раздается звук открываемой двери. Шаги. Тяжелая мужская поступь и легкий стук женских каблуков.

Свет прожектора бледнеет, становится более приглушенным.

Высокий темноволосый мужчина появляется в кадре, сбрасывает накидку с человека в центре, хватает его за шею, поворачивает боком, так, чтобы он видел женщину. Девушку. Маленькую, худенькую, обманчиво невинную. Она возникает на сцене секундой позже.

Тоже высокая, темноволосая. Красивая. Пусть виден лишь профиль, вывод очевиден.

Черные глаза, губы выкрашены в бордовый. Бледная кожа. Короткое синее платье, туфли на стальных каблуках.

Я успел изучить каждую деталь. Каждую мелочь.

Я знаю сколько раз она вдохнет и выдохнет. Когда и в какую сторону наклонит голову, как повернется, что сделает после.

Я сжимаю подлокотник, представляя, что сжимаю ее горло.

– Катя? – пораженно спрашивает человек на экране. – Я не понимаю.

– Правда? – она улыбается.

– Зачем? Я… – он пробует вырваться, но у него связаны руки.

– Это была игра. Шутка. Разве ты не понял?

Она подходит ближе.

– Ты же сказала… ты сказала, что мы будем вместе. Снова и навсегда.

Она смеется.

Издевательски.

Она склоняется ниже. Платье приподнимается, обнажая ажурную резинку на ее чулках. Грудь готова выпрыгнуть из глубокого выреза.

– Я солгала. Разве тебя это удивляет? Наверное, ты меня совсем не знаешь.

Она хлопает человека по щеке.

– Да. Ты меня совсем не знаешь.

– Катя… – он пытается поцеловать ее ладонь.

– Какой ты жалкий, – она отдергивает руку.

Резко, будто от назойливого насекомого.

– Катя, я же люблю тебя. Я…

Человек обнажает свои сокровенные чувства. Он говорит от сердца, искренне. Но девушка только насмешливо кривится.

– Что с ним делать? – спрашивает мужчина.

– Убей его. Пусть уже сдохнет и не мучается.

– Катя! – с ужасом восклицает человек. – Ты не можешь. Это не ты.

– Глупый, – она опять склоняется над ним и целует в губы, оставляет бордовый след и отступает. – Это именно я.

Девушка садится в кресло, забрасывает ногу на ногу.

Мужчина достает нож.

– Не спеши, – говорит она.

И он не спешит.

Он знает, как заставить человека страдать, умолять о пощаде, рыдать, захлебываясь кровью и слезами. Он не говорит ни единого слова, просто действует.