Ника Эйра – Дочь Ледяного Дракона. Турнир (страница 22)
Угрозам, к слову, вняли все. И вскоре в таверне вновь зазвучал смех. Со сцены вновь полилась музыка, правда, почему-то уже без прежней солистки. В общем, веселье возобновилось с новой силой. Выпроводив демона кобеля на все четыре стороны, его однокурсники присоединились к нам, придвинув свои столики. Мири общими усилиями привели в сознание и, не вдаваясь в подробности, поведали ей, какой же козел тот демон.
– А знаешь, даже хорошо. Всё равно после моей выходки мне было бы стыдно смотреть ему в глаза. А так не стыдно. – как-то флегматично пожала плечами Мири и вновь бахнула рюмочку горячительного. Мы поддержали её тем же. Дин, кстати, был зол. Очень зол. То и дело бросал на Мири гневные взгляды. однако руку её не выпускал и стал периодически вместо спиртного наливать ей в рюмку воду.
Немного понаблюдав за ребятами, решила, что пора бы развеяться, а ещё лучше найти, где бы припудрить носик. Искомое нашлось, в принципе, быстро. Только вот на обратной дороге моё радужное настроение вмиг улетучилось, когда я взглядом столкнулась с одиноко сидевшей фигурой в самом укромном местечке таверны. Даниэль. Что б его… Вот где он был чуточку раньше? Я бы и ему в глаз заехала с преогромным удовольствием.
– Да где я тебе новую найду? – вклинился в мои кровожадные мысли чей-то писклявый голос.
– Да где хочешь, хочь сам пой… – пробасил до боли знакомый голос оркоподобного. – Я заплатил, а кто петь будет – не моя забота.
Рявкнул хозяин таверны и скрылся с глаз долой. Хм. А что если…
Спустя минут десять объяснения всех деталей, я вышла на сцену с местным аналогом гитары. Пела я хорошо, да и гитарой владела на уровне. В голове крутилась любимая песня, что как никогда идеально вписалась в моё душевное состояние. Хочет войны, значит? Мести? Я покажу, как может быть жестока это война и к чему она приводит…
Зазвучали первые аккорды, явно громче, чем было до того и всё внимание зала вдруг привлекла сцена. The Cranberries — Zombie. Эта композиция, дополненная реалистичными иллюзиями, воссоздаваемыми мной в памяти многочисленных картинок о воинах на Земле. Благо в век информационных технологий это не проблема и увиденного там явно должно быть достаточно, что бы впечатлить публику. И я надеюсь, одного темного.
Еще одна головка поникла –
Ребенка медленно уносят прочь
Насилие всегда приводит к мертвой тишине
Мы ошиблись. Кто мы такие?
Но ты видишь, это не я
Это не моя семья
В голове у тебя они ведут войну
С танками, бомбами,
Бомбами и ружьями
В твоей голове,
В твоей голове они плачут
В твоей голове
Зомби, зомби, зомби
Что в твоей голове?
Зомби, зомби, зомби
Еще одно материнское
Сердце разбилось
Когда насилие сменилось мертвой тишиной
Похоже, мы ошиблись
Все повторяется так же, как и в старом 1916
В твоей голове
В твоей голове, они еще ведут бой
С танками, бомбами,
Бомбами и ружьями
В твоей голове,
В твоей голове они умирают
В твоей голове,
Зомби, зомби, зомби
Что в твоей голове?
Зомби, зомби, зомби
Я вспомнила и о пасхальном восстании 1916 года, о котором и поется в песне. Вспомнила и многочисленные теракты, происходящие в разных странах и в разное время. Вспомнила все жуткие, буквально разрывающие сердце картинки последствий подобных терактов. Ядерный гриб, взрывы, множество погибших и покалеченных людей.
Все мои мысли, когда-то видимые картинки отображались за моей спиной. И когда прозвучал последний аккорд, я, не глядя в зал, в гробовой тишине спустилась со сцены. И в такой же тишине покинула таверну. Накатило странное состояние, с коим очень хотелось остаться наедине. Погулять по ночному городу и просто помечтать о чем-нибудь приятном.
– Сильно. Что на тебя нашло, мать? – появился на плече Пипа. – Они там после твоего крайне занимательного кино не только отрезвели, но и, кажется, сломались. Сидят и не шевелятся.
– Пип, что со мной не так? Почему так больно? – погладив своего монстра, спросила, глядя в пустоту.
– Может, по тому, что уже давно нужно было перестать от меня бегать и, наконец, выслушать?
Прозвучал голос тёмного за спиной, от чего я вздрогнула и резко развернулась.
– Я так понимаю, третий лишний. Но учти, чешуйчатый, если что, я рядом, – погрозив дракону, видимо, кулаком, Пипа испарился. Я же в растерянности смотрела на Даниэля и не понимала, чего хочу больше. Вновь сбежать или наплевав на все свои убеждения, броситься на шею.
– Хорошо. Говори, – с трудом выдавливая слава, сказала я. Бросаться на шею я, конечно, не стану. Но выслушать, наверное, смогу.
– Не здесь, – обернувшись на миг, сказал он, и подхватив меня на руки, вошел в открывшийся портал. Единственное, что я успела сделать, это пикнуть, глядя на вытянувшиеся лица ребят, стоящих за спиной дракона. Наверное, вышли меня искать, а меня, как в сказке, украл страшный драконище…
Глава 12.
Выйдя из портала, меня бережно поставили на ноги и даже соизволили отойти. Удивительно, но мой обратный путь до Академии занял всего несколько секунд, так как вышли мы прямиком в нашей с Мири комнате. Сложив руки на груди, вздернула вопросительно бровь. Может для приличия сказать спасибо за быструю доставку и отправить на все четыре стороны? В принципе, если незаметно переместиться к столу, можно использовать самогонный аппарат Мири для обороны. Чёрт. Что за идиотские мысли в голову лезут? И почему он так пристально смотрит и … молчит? Хочет, что бы моя последняя нервная клетка пала смертью храбрых? Хотя о чем я? Какое ему дело до моей нервной клетки. Зачем только согласилась выслушать? Дура. Дура. Дура.
– Так о чем вы хотели поговорить, профессор? – не скрывая раздражения в голосе, бросила я, ибо молчание уже реально напрягало.
– О том, что ты случайно услышала возле библиотеки. – отец ему рассказ? Или он знал, что я там? Чёрт. От куда он знает, что я слышала их разговор с Лилу? Может сделать вид, что не понимаю, о чем он? Глупо… Он не спрашивает, а утверждает. Значит уверен в том, что говорит. Ладно.
– Да? Мне кажется, я уже достаточно от вас наслушалась. И если вы ещё не придумали очередную гадость…
– Я люблю тебя, Яна, – прозвучал тихий, но уверенный голос темного, вынуждая меня заткнуться и застыть с открытым ртом. Пара секунд на осмысление услышанного хватило для того, чтобы зайтись в приступе неудержимого нервного смеха. Всё то время, что понадобилось мне для того, чтобы успокоиться, дракон прилежно стоял и просто смотрел на меня с каменным выражением на лице.
– Ты что, прости? Серьёзно? Ты думаешь, я поверю в этот бред? После всех твоих слов, в которых ты буквально втоптал меня в грязь? После того как хотел сделать из меня мишень, чертову грушу для битья ради своей собственной мести? Да не пошел бы ты к чёрту, придурок. – злые слова сами стали вырываться одним сплошным потоком. Пелена праведного гнева застилала разум, заставляя магию вырваться на волю чистой незыблемой энергией, снося всё на своём пути. А на пути у неё был лишь один чешуйчатый, что, стиснув зубы, без единого писка рухнул на колени, похоже, и не думая сопротивляться. Гримаса боли на лице дракона в купе с четким осознанием, что ещё немного и я убью своего декана, кажется, отрезвили. Сил больше не было. Внутри лишь пустота и боль. И лишь один вопрос вертелся в мыслях. – Неужели тебе мало той боли, что ты уже причинил?
– Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить. Единственное, о чём прошу – выслушай.
Прозвучал хриплый и словно безжизненный голос мужчины. Он так и стоял на коленях, опустив голову ниц. А я… Я не в силах была что-либо говорить или делать. Прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз, садясь на пол. Стоять тоже не было сил. Может виной алкоголь? А может, я просто устала? Неважно. Точно могу сказать лишь одно. Моя последняя нервная клетка держится на честном слове.
– После смерти родных твой отец стал для меня настоящим братом и в какой-то степени заменил для меня родителей. Он стал для меня практически всем в этом мире. Он вернул меня к жизни. Знаешь, твой отец каждую ночь приходил ко мне и сидел рядом, когда я, мелкий, с криками просыпался в холодном поту, видя вновь один и тот же сон. Очередной кошмар. И когда появилась ты, я был обязан поддержать его, был обязан стать для тебя любимым дядей. Был обязан быть рядом. Нет, скорее даже не обязан. Я желал этого всем сердцем. Я хотел разделить с ним радость обретения семьи. Но, взглянув на тебя, понял, что не смогу. Я долго пытался понять, что же со мной происходит и почему меня к тебе тянет. Я боялся, что ты окажешься моей парой, и до боли желал этого. Не знал, как отнесется к этому Рон. Не знал, смогу ли уберечь тебя, если ты окажешься моей парой. Мне казалось, я близок к разгадке того, кто стоит за всеми этими прорывами. Но если допущу ошибку, все рухнет. И вы с Элизабет попадёте под удар. Пол года я не появлялся в ледяном замке, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Я каждую ночь вижу твой облик. Тот, в котором увидел тебя впервые – в гуще тварей другого мира. Каждую ночь до мельчайших подробностей воссоздаю его в своих снах. Твои глаза цвета морской волны, полные решимости, несгибаемой воли. Твои непослушные волосы, развивающиеся от малейшего дуновения ветра. Упрямо-вздернутый носик. Каждую ночь представляю, как я кружу тебя в танце. Как в моих руках оказывается твоя хрупкая фигурка. Как ты даришь мне свою нежную улыбку. И каждое утро вновь запрещаю себе думать о тебе. Но наступает ночь и всё повторяется. На балу в вашу с Элизабет честь я хотел признаться Рону в своих чувствах к тебе. Однако опоздал. Слова о твоей помолвке с оборотнем и твои глаза, в которых я читал лишь страх и непонятную неприязнь по отношению ко мне, заставили молчать. Каждый раз, глядя на тебя рядом с ним, я сходил с ума. Каждый шарсов раз хотелось выдрать ему глотку и утащить тебя в какую-нибудь пещеру, подальше ото всех. Но я запрещал себе думать об этом. Всякий раз твердя: «Она не моя». Я не понимал, что со мной происходит. Временами мне казалось, что ты и в правду моя истинная. Может от того, что я больше всего на свете желал этого. Но твой страх постоянно сбивал. Истязал меня, уничтожал, давил на корню любую надежду. Ведь не может твоя душа испытывать страх к своей паре. В такие моменты пытался внушить себе, что так даже лучше. Лучше, что ты не моя пара. Так безопаснее для тебя. И всё-таки я оказался прав. Ты моя пара, Яна. Наш поцелуй и сплетение нашей магии все поставил на свои места. Именно тогда я, наконец, смог все понять. Понять причину твоего страха.