Ника Элаф – Монстр из Арденнского леса (страница 9)
Но привычный стыд и отторжение неожиданно оказались смешанными с чем-то очень притягательным, с какой-то мечтой о другой себе, которая могла бы… Что-то темное, соблазнительное, животное, зовущее и сладкое было в этом, и стоять тут, полностью раздетой, наедине с такими мыслями она больше не могла. Быстро смыв пену, Алис выключила воду, кое-как вытерлась полотенцем, оделась.
Выскочив из ванной, она на секунду замерла, словно не понимая, что делать. А потом осторожно подошла к окну и чуть отодвинула штору. Лес… Лес притаился там, во тьме, как живое существо. Как черный океан, гибельная пучина. Шевелящаяся, изменяющаяся, обманчивая. Лабиринт. Столько раз ей чудилось, будто она уже выбралась из тупика, а потом снова оказывалась среди высоких глухих стен без надежды на выход. Ей отчаянно не хватало путеводной нити, но кто может дать эту нить?
– Я сама. Мой разум, – тихо сказала себе Алис, понимая, что, увы, лукавит.
Марк пришел в себя резко, в панике дернулся, не понимая, где он и что с ним. Перед глазами все плыло, как после крепкого удара, руки и ноги казались чужими. Все казалось чужим и странным.
Он опустил взгляд, понял, что пальцы сжимают рукоять пистолета. Это привычное ощущение одновременно и привело его в себя, и тут же вызвало новый приступ паники.
«Опять. Да чтоб тебя!»
Было темно и холодно, изо рта вырвалось облачко пара. Марк дернулся, услышал треск ветки под ногой.
«Да, и опять в лесу. Твою же мать!..»
Дрожащими руками проверил на ощупь магазин: на сей раз все патроны были на месте. Кое-как встал, разминая затекшие ноги. Поежился. Надо как-то добраться до дома… Если бы он понимал, где именно находится!
Марк прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на внутреннем ощущении. Чутье должно подсказать. Особенно сейчас, когда он еще не полностью
Чутье не подвело. Через какое-то время впереди между деревьев замаячили огни «Берлоги». Марк фыркнул про себя. Да, стоило этого ожидать именно сейчас – выйти к гостинице, в которой девчонка наверняка давно уже спала сном праведника. Все окна были темными, горел только фонарь на углу и лампа над входом.
Марк мгновенно представил мягкую постель в ее тихом номере. Как бесшумно открывает дверь, как неслышно подходит к кровати, как откидывает одеяло, Как она, сонная, едва проснувшаяся, вскакивает, сначала испугавшись неожиданного вторжения, а он ныряет к ней туда, в уютную темноту, прижимает ее к себе, берет ее тепло, берет ее себе – вот такую, не успевшую выставить колючки, растерянную девчонку, которая не может произнести вслух слово «секс» без смущения. Целует ее, касается так, что эта недотрога вдруг расслабляется в его руках, обнимает его в ответ, становится такой податливой и нежной, готовой для него.
Было бы хорошо, если бы… Нет. Не было бы.
Отряхнув с джинсов налипшую грязь и хвойные иглы, он выбрался на дорогу, думая уже только о горячем душе и кофе, которые ждали его дома.
Уже у самой калитки Марк снова замер. Вроде бы все окончательно прошло, схлынуло, он
Марк обернулся, вглядываясь в тени у соседних домов. Только темная сонная тишина, и никого, разумеется. Он снова повторил себе, что, наверное, дело просто в этом унылом мрачном городишке и в этом доме, который хранил в себе тяжелые тайны его семьи. В этом месте, которое оказалось свидетелем драматичных и печальных событий. А сам он всего лишь ощущает сейчас оставшиеся вибрации, только и всего.
Захотелось выпить, но он знал, что так будет только хуже.
Марк отчего-то опять подумал о Янссенс, представил себе ее лицо, если бы она увидела его сейчас. Распахнутые глаза, чуть сдвинутые брови, строгий и такой осуждающий взгляд, что сразу хочется выкинуть какую-нибудь дурацкую шутку, вывести ее из себя, чтобы увидеть, как с нее слетит личина девочки-отличницы.
Почему все время хотелось как-то ее встряхнуть? Потому что он чувствовал, что она скрывает внутри? И хотел это увидеть. А еще… хотел, чтобы она увидела это сама. И поняла, какую ошибку совершает, связавшись с Жаном, тратя на него молодость и красоту.
Марк ухмыльнулся, словно и в самом деле видел ее здесь, сейчас, рядом с собой. Можно было бы… завыть, изображая из себя оборотня. Или сплясать чечетку. Или начать читать монолог Гамлета. Или все сразу. Он хмыкнул, вдруг ощутив странное облегчение.
– Что ж, вы думаете, я хуже флейты? – произнес он вслух, открывая дверь и представляя при этом, как на него изумленно смотрит Янссенс. – Объявите меня каким угодно инструментом: вы можете меня расстроить, но играть на мне нельзя.
Зазвонил мобильный, и Марк неожиданно понял, что уже добрых десять минут стоит с туркой в руке и бездумно пялится на изразцы в тусклом свете кухонной лампы: на одном был еж с виноградом на колючках, на соседнем – девушка в деревянных сабо и чепце.
– Шеф, тут… – Матье запнулся, – Боуман.
– Что? Его видели где-то?
– Да… нет. В смысле, видели, но он… в общем, повесился в лесу. Недалеко от лесопилки, там его и нашли.
Марк грохнул турку на стол.
«Твою же!..»
– Позвони в центр, пусть пришлют кого-нибудь за телом. Лучше Колсона, если его таки не выперли на пенсию. И начинай оцеплять там все. Шмитт знает, что делать. Я пока съезжу за Янссенс.
Черт! А ее номер он не взял. Марк позвонил в гостиницу.
– Вивьен? Скажи Янссенс, чтоб собиралась, я сейчас заеду. И сделай нам кофе с собой.
– Что-то случилось? Боумана нашли?
– Буду минут через десять, – буркнул он и повесил трубку.
Проклятая дыра, где все всё знают!
То ли от выкуренной натощак сигареты, то ли от беспокойной ночи было тоскливо и тошно, впрочем, тошно, похоже, было не только ему – Янссенс тоже выглядела осунувшейся и какой-то встрепанной, как будто плохо спала.
Вивьен протянула им стаканчики с кофе и бумажный пакет.
– Завтрак, – пояснила она. – На двоих.
Выжидательный взгляд означал, что придется рассказать о Боумане. Впрочем, какая разница, все равно через пять минут ей кто-нибудь позвонит – слух уже разлетелся.
– Нашли в лесу, – сказал Марк. – Повесился. Подробностей сам еще не знаю, потом.
Вивьен ахнула, но он уже развернулся к двери, слушая, как торопливо шагает за ним Янссенс.
В машине Марк сунул ей пакет с круассанами от Вивьен и дождался, когда девчонка возьмет себе один, прежде чем полез туда сам. Раз уж она такая недотрога, то снова смущать ее сейчас он не собирался: она нужна была ему в деловом настроении, без этих волн паники и переживаний, без отчаянного звона, который к тому же Марку – с его эмпатией – ощущать сейчас не хотелось. Потом. Еще будет время.
Он ухмыльнулся и откусил от своего круассана.
Марк приподнял бело-синюю полицейскую ленту, чтобы девчонка могла под нее пролезть.
– Сказали, что Колсон приедет, – торопливо пояснил Матье, открывая блокнот. – Боумана нашли в семь утра. Сразу позвонили. Никто ничего не видел.
Марк окинул взглядом висящее тело. Под ним был поваленный ствол, с которого легко получилось бы дотянуться до крепкой толстой ветки дерева.
Боуман незамеченным пробрался домой, взял веревку и отправился в лес? Или нашел веревку в другом месте? Черт. Почему в этой дыре даже людей не хватает, чтоб организовать нормальное наблюдение? Пришлось довольствоваться тем, что ночью в дом наведалась Шмитт, а рано утром – Матье. И Боумана они, разумеется, там не видели.
Янссенс, уже облачившаяся в костюм криминалиста, сфотографировала труп с нескольких ракурсов, потом потянулась проверить карманы.
– Записки нет.
Марк кивнул, наблюдая, как она осматривает ботинки, поваленный ствол… Умная. Хоть и редкостная дура.
– Ну, что скажете?
– Да, на стволе кто-то стоял. – Она поставила на дерево желтый маркер и сделала еще одно фото. Упаковала в пакетик частички коры.
– Что-нибудь еще?
– Свежая грязь на одежде. Но он, конечно, мог упасть в лесу. Фонарика или телефона я пока не нашла.
– Следы волочения? Борьбы?
– Нет.
Черт. Оставалось только ждать Колсона. Понимая, что отлучаться не стоит, Марк мысленно поблагодарил Вивьен за круассаны. А вот еще стакан кофе бы не помешал. За ним Марк отправил Матье, а сам устроился на старом упавшем дереве неподалеку. Махнул рукой Янссенс.
– Колсон, вероятно, приедет не скоро. Присаживайтесь. Она подошла, присела на самый краешек в метре от него, напряженная и строгая. Марк усмехнулся про себя – с трудом удержался, чтобы не клацнуть зубами, изображая, будто сейчас ее укусит. Интересно, она бы вскрикнула? Вскочила? Пожалуй, нет – при всей своей способности смущаться из-за ерунды, она не из робких. Скорее всего, просто одарила бы фирменным взглядом профессиональной колючки. Поразила бы своим ледяным мечом!
Когда Матье наконец вернулся с термосом кофе и большим пакетом с выпечкой, бормоча что-то невразумительное, стало почти хорошо. Как будто и Янссенс тоже перестала излучать волны недоверия и настороженности, расслабилась, успокоилась. Совместная трапеза вообще всегда сближала.
Старый Колсон появился неожиданно, когда они только-только приконичили круассаны с сыром и ветчиной.