НИКА ЧЕРР – Сосед моего соседа (страница 2)
Ой. И правда. Со смущением осознаю, что между ног прохладно и хлюпко. Озираюсь вокруг — другие девушки ошарашенной переглядываются.
— Намокнуть от вида красивого мужского аппарата — это нормально, — полушепотом говорит Элоиза, — это часть нашей программы. Мы должны не только вызывать возбуждение у мужчин, но раскрыть свою чувственность. Они будут хотеть вас только когда вы будете хотеть их. Тогда вам раскроется настоящая страсть и новые границы удовольствия.
Она достает из откровенного декольте телефон, ставит его на пол, облокотив на подушечку. На экране скачут цифры, отсчитывающие те самые пятнадцать минут.
Одарив нас полным страсти взглядом, роскошная брюнетка с идеально лежащей на губах алой помадой (будто она не облизывала член последний час!!!) разворачивается и скрывается… да-да, за той самой неприметной дверью.
Мы честно практикуем до звенящего сигнала, а после рассовываем резиновые члены по сумочкам и расходимся в полной уверенности, что верно выбрали учебное заведение.
Уж что-что, а страсть эта дама изучила на все сто…
Настроение у всех приподнятое — с первого занятия у всех что-то начало получаться!
❤️Глава 2. Практика
Домой бреду в бреду. Мысли все крутятся вокруг Ники. Перед глазами стоит мускулистый живот и медленно качающаяся голова Элоизы между его ног.
По пути забегаю в магазин — мы живем тут же, на Манхэттене, но по другую сторону Центрального парка, так что мне не нужно такси, тем более, я люблю лишний раз прогуляться.
Беру готовую еду — с этим курсом ничего не успела приготовить, а муж скоро вернется с работы. Он не любит покупное, но ничего, я знаю, как его порадовать… возможно, Алекс даже не заметит недостатков магазинного жаркого… не зря же сегодня тренировалась на резиновом члене.
У подъезда разгружается грузовичок — пожилой водитель в фирменной толстовке и молодой парень в тонкой футболке. Они спешно выгружают заклеенные скотчем коробки. Мебель уже лежит на тротуаре — смотанные бечевкой палки выбеленного дуба, комод из того же комплекта с вынутыми ящиками, задняя и передняя спинки кровати. Судя по размерам — огромной. А палки — это, видимо, остальная часть кровати.
Мужчины достают замотанный в полиэтилен матрас, который выскальзывает из их рук и с жутким шлепком приземляется у моих ног.
Замираю в испуге. Страшно!
Поднимаю лицо и встречаюсь взглядом с побледневшим парнем. Красивый. Резкие скулы, глубокие черные глаза.
Открываю рот, чтобы сказать что-то, но то ли от испуга, то ли от его пугающей красоты забываю все английские слова.
К счастью, беседы от меня не требуется. Водитель грузовика напоминает про оплаченное время и срочность нового заказа, на которые ему нужно спешить.
Они подхватывают матрас и возвращаются к разгрузке, а я на негнущихся ногах захожу в подъезд. Пробираюсь к лифту между коробок и пакетов, из которых виднеются книги, одежда, местами даже ложки-поварешки.
А парень основательно подходит к переезду. Всегда казалось, что такие высокие, красивые и одинокие кочуют с парой сумок, в которых пара сменных кроссовок — для бега и спортзала, куртка для нью-йоркской зимы, ноутбук и ворон проводов для зарядок.
А может, он живет не один? Кому-то очень повезло встретить такого… красивый, умный. Он наверняка умный — книги в коробках явно на это намекают. Плюс снял квартиру в доме на Манхэттене — удовольствие, доступное единицам. Мы в месяц платим за аренду столько, сколько некоторые семьи зарабатывают за полгода.
В пространных мыслях о новом соседе поднимаюсь на четвертый этаж, открываю дверь в нашу просторную квартирку.
Сразу попадаю в гостиную, объединенную с кухней по американскому образцу. Входная дверь прямо напротив кухонного острова и огромного дивана, на котором сидит, закинув ноги на кофейный столик, мой дорогой…
— Алекс! — взвизгиваю я и бросаю пакет с продуктами на пол, скидываю туфельки и почти бегу обниматься, — ты так рано сегодня!
Обычно он приходит к полуночи, вымотавшийся за день и молчаливый. Я часто дожидаюсь его, мы вместе ужинаем, а потом — ложимся спать.
Точнее — он падает на кровать и засыпает, а я еще какое-то время ворочаюсь в попытке вызвать с его стороны какой-то интерес.
Мгновение и я окутана пленом крепких мужских объятий. Прячу лицо на его груди. Белая сорочка пропитана ароматом его любимого парфюма: крепкий сандал и мята.
Пальцы сами собой ложатся на пуговки, расстегиваю парочку и просовываю ладонь внутрь, на крепкую мужскую грудь.
Он едва заметно вздрагивает — мои руки холодные с улицы.
Его руки ложатся на мою спину, мягко поглаживая. Надышавшись сандалом до легкого головокружения, поднимаю взгляд на мужа.
Кажется, голова кружится еще сильнее. Сосед моментально вылетает из головы.
— Какой же ты у меня красивый, — шепчу я, поглаживая его гладко выбритую щеку.
Алекс устало улыбается в ответ.
— Ника, — тихо выдыхает он, когда я касаюсь губами его губ.
— Алекс… — моя рука скользит ниже, на застежку его дорогого фирменного ремня и ниже, а его теплый пах.
— Ника…
— Да, Алекс? — я уже постанываю.
Между ног только подсохло после занятия и вот снова. Только теперь я сижу на муже… А он…
Моя рука уже у него в трусах. Его член медленно твердеет под моими пальцами.
— Ника… — вздрагивает он, когда я нащупываю головку, — на что ты потратила две тысячи долларов с моей кредитки?
О, я к этому вопросу готова!
— Дорогой, тебе понравится, — шепчу я, невольно стараясь копировать томную манеру Элоизы.
Алекс смотрит на меня немного удивленно. Да, никогда не называла его «дорогой». Что ж, теперь буду — член в моей руке именно на это слово и интонацию отозвался довольно живо.
Это — успех! Последние месяцы мне не удавалось вызвать в муже интерес, а тут я увидела огонек в его глазах и… почувствовала уже забытую твердость у него между ног.
— Две тысячи? — он продолжает слабо сопротивляться моим ласкам.
Я продолжаю извиваться на Алексе, стараясь нежно, но настойчиво двигать пальцами по его твердеющему стволу. Он всегда такой холодный, расчетливый… не может успокоиться, пока я не рассказываю ему, на что потратила за раз такую сумму.
— Значит, глубокое и горловое, и возврат они не делают? — подводит он итог, будто немного успокаиваясь, — что ж, раз так…
Ура! Вижу, как его математический ум понял и принял мою внезапную покупку, которую я с ним не согласовала.
— Знаешь, я решила, раз я все равно сижу дома и у меня много времени, почему бы мне не пойти на курсы, — мурлычу я, кажется, совсем как Элоиза.
— Да неужели? — рассеяно спрашивает Алекс, откинувшись на мягкую спинку дивана.
— Я даже посетила первый урок, — делюсь своими успехами, продолжая наглаживать его каменеющий ствол, — И знаешь, говорят, нужна ежедневная практика. Так материал лучше усваивается, — добавляю, невинно, как мне кажется, хлопая глазками.
Свободной рукой залезаю под рубашку, давно уже выбившуюся из-за пояса. Глажу его, будто невзначай задерживаюсь пальчиками на сосках и медленно стекаю с дивана, становясь коленями на пушистый ковер.
Сжимаю стремительно твердеющий пах. Неужели… у меня получилось пробиться через броню его усталости…
Сердце замирает. Смотрю поверх его коленей, на расстегнутые пуговицы под горлом, на его острый подбородок. Голова кружится от аромата сандала.
Надавливаю на его член. Он податливо дергается под тканью брюк.
Ладонь Алекса скользит по моему затылку, пропуская пряди сквозь пальцы — обожаю, когда он трогает мои волосы. Я мгновенно теку. Еще сильнее, еще жарче. Пульсирующий под моими руками член дёрнулся, рывком приподнимая ширинку.
— Ему там так тесно, — шепчу я.
Алекс с силой сжимает ладонь, вытягивая мои волосы. До мурашек…
— Да, — он дышит тяжело, замечаю, как охрип его голос.
— Можно я…
Не успела договорить, Алекс до боли сжимает мои волосы, трясущимися от возбуждения руками я расстегнула молнию, отодвинула ткань белья.
Нежно вытаскиваю его подрагивающий член.
Большой. Восхитительно большой, нежный, гладкий, с выступающими жилками вен и большой розовой шляпкой сверху.
— Обожаю, — шепчу я и начинаю поглаживать член от основания, скрытого тканью, до наливающейся краснотой головки.
Склоняюсь ниже и медленно облизываю головку, беру в рот, нежно обхватывая губами. Нежно, но плотно, с усилием, чтобы создать необходимое для удовольствия трение. Обычно я сразу отпускала член, боясь прикусить головку зубами, но теперь, после первого занятия на курсе Элоизы…
Вспоминаю, как она ловко отсасывала Нику. С удвоенным возбуждением сжимаю щеки, губы, проталкивая головку вперед.