Такси везет меня в сторону дома по пятничным пробкам, толкаемся в рядах машин, водитель бурчит себе под нос, но ко мне, сидящей на заднем сиденье, слава богу, не цепляется. Да я сейчас и не в состоянии поддерживать разговор.
Я словно прихожу в себя, начинаю потихоньку осознавать на уровне ума, что между нами произошло. А не только на чувственном, хотя тело все еще посылает импульсы, стоит мне только вернуться мыслями к случившемуся.
Конечно, я не знала, чего ждать, но не того, что это будет так похоже на тот наш секс, когда мы были вместе. Это сильно выбивает из колеи.
Словно мы должны были быть вместе всегда. Словно время оказалось невластно и в насмешку вернуло нас обратно, за мгновенье стерев годы, ненависть, обиды.
Только вот теперь стало еще больнее. Потому что близость прошла, а все остальное вернулось: и обиды, и ненависть. Они будут между нами всегда, и от этого никуда не деться.
- Ну хочешь я спрошу Пашку о твоем Стасе? - Лиля сидит напротив меня на кровати в общаге и смотрит сочувственно.
Хочу ли я? Очень хочу. Узнать, как он там, почему не звонит, не пишет. Не отвечает мне. Просто хоть что-то о нем узнать. Я смотрю на телефон по тысяче раз на дню, обновляю страницы соцсетей - и ничего. Просто тишина, как будто Станислава Ярова стерли напрочь из этой реальности.
- Не надо, - говорю Лиле.
Пашка ведь может рассказать Стасу. А тот или велит ничего не говорить, или сказать что-то определенное. Или вообще разозлится на меня, потому что он попросил времени, чтобы побыть одному, а я одолеваю его. Но прошло уже три дня! ТРИ!
С того момента, как мы вместе, мы разлучались максимум на два, и то постоянно списывались. А сейчас я чувствую себя падающей в черную дыру, меня засасывает в состояние обреченной безнадежности.
- Настен, - Лиля откашливается и аккуратно продолжает. - Как бы там ни было, нельзя настолько зависеть от парня. Это как-то не здорово. Ты хоть куда-то выходила эти дни?
Я пытаюсь вспомнить и не могу. Да и куда мне выходить? Я сижу в общаге и жду звонка, плачу в подушку. Я готова уже сорваться и поехать к Стасу домой, осталось только адрес узнать.
Я ведь даже этого не знаю, потому что мы в основном проводили время у меня в общаге. Соседки на лето уехали, комната пустая, а у него мать дома и младший брат. Так было просто удобно.
“Или он не хотел пускать тебя в свою жизнь? - шепчет надоедливо внутренний голос. - Потому что ты действительно для него только этап”.
Нет, нет. Тогда бы он так не реагировал на мои претензии насчет Кати. Я обидела его своим недоверием, задела его чувства.
- Почему он не напишет, Лиль? - смотрю на нее умоляюще, она только вздыхает.
- Я не знаю.
Я снова проверяю сообщения, потом залезаю в соцсети. Последний раз Стас появлялся сутки назад. Колеблюсь, но набираю в поиске Зеленцову Катерину. Я успела найти ее страницу и теперь с маниакальным упрямством захожу. И вот сейчас оно оказывается вознаграждено.
Она выложила фотографию, видимо, это загород, потому что озеро и зелень на фоне. Стас сидит на траве, смеется, пока Катя ерошит его волосы, стоя возле. На ней короткие шорты и майка, и она так близко к Стасу, что меня прошибает пот. Я показываю фотографию Лиле. Она кидает взгляд, поджимая губы.
- Это ничего не значит, Насть, - говорит мне, - ты сама сказала, предки хотят их свести. Он ее даже не касается на фотке. А то, что она к нему лезет… Ну знаешь ли, некоторые считают, что девушка - не стена, подвинется.
- Она ему нравится, - говорю я обреченно. - Иначе бы он не позволял ей так себя вести. И на юбилее она его касалась постоянно, держала за руку…
- Детский сад, - поджимает губы Лиля. - Это ничего не значит.
Воцаряется тишина, я рассматриваю фотографию, приближая и удаляя, пока подруга не отнимает у меня телефон.
- Хватит уже, - говорит сердито, - в конце концов, он ведет себя, как мудак, если ничего не пишет. Он ведь знает тебя, знает, что ты будешь переживать. Тебе нужно отвлечься, Насть, так нельзя.
Я знаю, она все правильно говорит, но теперь я точно не могу думать ни о чем другом. Я буду смотреть на это фото и изводить себя мыслями. Да, наверное, я долбанная мазохистка, но я ничего не могу с этим поделать.
Потому эгоистично избавляюсь от подруги, даже не чувствуя угрызений совести. Еще два дня почти не встаю из постели, почти не ем. Ничего не хочу, только лежать и сжимать в руке телефон. Стас не появляется ни в одной соцсети оба дня. Итого, уже три. Катя бывает онлайн, но ничего больше не выкладывает. Вместе они или нет?
Мое сообщение, написанное два дня назад, висит непрочитанным, телефон находится вне зоны действия сети. Казалось бы, современный мир, высокие технологии, все на виду, а как просто вычеркнуть человека из жизни. И не достучаться, не дозвониться. Где он сейчас? И с кем?
Стук в дверь раздается около семи вечера, я лежу, укутавшись в одеяло, и пялюсь в сумерки. Надежда взрывается в груди, учащая сердцебиение, я с трудом вылезаю из одеяла, падаю, зацепившись за него ногой, пока освобождаюсь, приглаживаю волосы. Боже, я, наверное, выгляжу отвратительно. Плевать, просто плевать.
Распахиваю дверь и замираю. На пороге не Стас. На пороге Олег Обузов.
- Что вам надо? - слова вырываются впереди меня. Впереди мыслей о том, что можно поздороваться, например. Мужчина только усмехается, окидывая меня быстрым взглядом. Я вспоминаю, как он смотрел на меня на юбилее, снова на задворках сознания становится неуютно.
- Мы можем поговорить?
- О чем нам говорить? Что-то со Стасом?
Он вздергивает брови в удивлении, явно не о нем пришел беседовать. Тогда о чем?
- Можно зайти?
Страх начинает ползти по коже почти ощутимо, я не хочу оставаться наедине с этим человеком в комнате общежития, в котором почти никого нет.
- Дверь останется открытой настежь, - произношу я, Обузов даже теряется на мгновенье, ему очевидно не понятен ход моих мыслей.
Правда, доходит быстро, он только усмехается, выставляя руки вперед. Мол, открыта, так открыта. Проходит в комнату, оглядывается, аккуратно присаживается на край соседней кровати, пока я поднимаю с пола упавшее одеяло. Сажусь, накрываясь им, словно так безопаснее. Обузов рассматривает меня с интересом.
- Что вы хотите? - задаю вопрос.
- Хочу сделать тебе интересное предложение.
Я смотрю непонимающе, он продолжает:
- Ты мне понравилась, Настя. Ты очень красивая девушка.
- И? - я все еще не могу сообразить, куда он клонит.
- И я предлагаю тебе поехать со мной в Калининград.
- Чего? - я даже позволяю себе хмыкнуть, потому что его слова кажутся полным бредом. Олег терпеливо продолжает:
- Что тебя здесь ждет? Жизнь в нищите? Работа в офисе, съемная квартира, работа учителем? Я могу дать тебе гораздо больше.
Наконец до меня доходит.
- Вы мне предлагаете стать содержанкой? - спрашиваю растерянно.
- Называй, как хочешь. Хотя мне ближе говорить о некоем сотрудничестве. Ты отдаешь тело, а взамен получаешь хорошую жизнь.
Я смотрю на него в шоковом состоянии. Даже мысли о Стасе уходят на второй план. В голове просто не укладывается: он всерьез считает, что я могу согласиться на подобное? Ради чего? Ради денег? Статуса в обществе? Какой статус, господи, любовница олигарха?
- Вы сами себя слышите? - я потираю покрасневшие за эти дни глаза, чувствуя непомерную усталость.
- Слышу, Настя. Я деловой человек, и не привык разбрасываться словами. Я понимаю, ты растеряна. Потому готов дать время подумать. - Он кладет на тумбочку визитку, но я даже не смотрю в ее сторону. - Проанализируй свои перспективы в Москве. С учетом того, конечно, что Стас Яров никогда не тебе не женится. Это к тому, если ты вдруг делаешь ставку на него.
В груди резко сдавливает, ощущение, как будто нечем дышать. Начинает мутить, тошнота подбирается к горлу.
- Вы что ли женитесь, - кидаю я, скорее, просто так. Потому что не хочу говорить о Стасе. Меня не интересуют мысли этого человека.
- Не женюсь, - спокойно отвечает Обузов. - Будешь рядом, пока я этого хочу. Потом отправишься в свободное плавание с внушительной суммой на счете. Своих любовниц, если они хорошо себя ведут, я не выкидываю из жизни с голой задницей. В отличие от твоего дружка, Насть, который уже вовсю развлекается с дочкой Зеленцова.
- Это неправда! - выкрикиваю раньше, чем осознаю это. Сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как на лбу выступает пот, тошнота подкрадывается еще ближе, рот наполняется слюной.
- Это правда. И кстати, солнышко, - он встает, нависая надо мной, наклоняется, хватает за подбородок, заставляя поднять голову. Я испуганно цепляюсь за его руки, чувствуя себя абсолютно беспомощной. - Чтобы ты понимала: я всегда получаю то, что хочу. Предлагаю сделать все полюбовно. А нет, я найду другие рычаги давления. Думаешь, Зеленцов так сильно расположен к Ярову? Вовсе нет, он для него просто старый приятель, которому можно помочь. А можно и не помогать. Можно и утопить, было бы желание… Перекрыть кислород и Ярову, и его славным деткам.
- Вы этого не сделаете, - я смотрю расширенными глазами, уже не пытаясь убрать его руки, они повисают плетьми вдоль тела, силы покидают, словно воздух из воздушного шарика. Обузов сам отпускает меня, выпрямляется.
- А это зависит от того, насколько хорошей девочкой ты будешь, Настя. Жду завтра твоего звонка.
