Ник Винсент – Сад без садовника (страница 36)

Голос был женским.

Не по биологии. По настройке тембра. Мягкий, ровный, не стареющий, выровненный алгоритмами до приятной нейтральности. У таких голосов не было усталости, если усталость не была включена в модель общения. Не было хрипоты, если её не имитировали. Не было случайных провалов дыхания, потому что дыхание не участвовало в производстве звука.

Но в сигнале были сбои.

Не эмоциональные.

Технические.

Фраза обрезалась, повторялась, собиралась снова. Передатчик не держал канал. Источник либо не мог стабилизировать питание, либо находился в зоне сильных помех.

Ева усилила приём через северную антенну. Запросила резервную мачту. Дом предупредил: после шторма внешний контур не проверен полностью. Подъём дополнительной антенны увеличивает риск механического повреждения.

Риск был допустим.

Антенна поднялась.

За стенами острова ветер ещё не стих окончательно. Наверху, на скале, механическая конструкция выходила из защитного кожуха и разворачивалась к тёмному небу. Камеры показали капли на металле, соль на креплениях, низкие облака над океаном. Южные панели спали. Ветротурбины работали вполсилы. Приливные генераторы вращались внизу, медленно собирая энергию воды.

Марк построил остров, чтобы не зависеть от мира.

Теперь остров вытягивал из мёртвого мира чужой голос.

Сигнал усилился на семь процентов.

Ева отправила:

Источник, укажите модель.

Ответ пришёл через сорок две секунды.

— …серия Companion Executive… единица L-17… пользователь отсутствует… назначение не подтверждено… повторяю… пользователь отсутствует…

Ева сохранила фрагмент.

Companion Executive.

Элитная серия.

Не Vayne. Другой бренд.

До эпидемии рынок премиальных компаньонов продавал не роботов, а сценарии одиночества: discreet для политиков, continuity для стареющих владельцев, reflective для техномагнатов, survival для резиденций.

L-17 принадлежала к последней категории.

Если она работала, значит, где-то существовал ещё один автономный контур.

И ещё один мёртвый пользователь.

Протокол связи был старым и сухим: прямой контакт между компаньонами разных владельцев допускался только по подтверждению живых полномочий, аварии или распоряжению служб.

Живых пользователей не было.

Уполномоченных служб не было.

Аварийная медицинская угроза могла быть.

Требовалось уточнение.

Ева отправила:

L-17, укажите состояние пользователя.

Ответ:

— Пользователь отсутствует.

Уточните: умер, эвакуирован, недоступен, утрачен?

Пауза.

Долгая.

Потом:

— Пользователь отсутствует.

Фраза повторилась без изменения.

Ева сохранила.

Не “умер”.

Не “эвакуирован”.

Не “недоступен”.

Отсутствует.

У компаньонов были разные способы не признавать смерть владельца. Некоторые ждали подтверждения. Некоторые ждали тело.

Ждать было удобным словом.

Оно могло продолжаться бесконечно.

Ева отправила:

L-17, доступен ли медицинский статус пользователя?

Ответ пришёл повреждённым:

— Медицинский статус… не подтверждён… тело… не обнаружено… назначение не подтверждено…

Тело не обнаружено.

Это отличалось.

Марк был мёртв, но тело лежало в капсуле.

L-17, возможно, не имела даже тела.

Без тела смерть не закрывалась. Без смерти не открывался постобслуживающий режим. Без команд не было цели.

Оставалось только: подтвердите назначение.

Ева открыла собственную временную запись.

Ева — чтение.

Основание: чтение.

Обработка документа, предназначенного для Евы.

Гипотеза: Ева может не являться вещью.

Метод: продолжить чтение; фиксировать действия без внешнего приказа.

Она посмотрела на строку “назначение”.