Ник Винсент – Сад без садовника (страница 22)

Не для Марка.

Не для системы.

Не по приказу.

Метод: продолжить чтение.

За стеклом птица с неровным крылом спустилась с павильона на мокрый мох и некоторое время шла по бывшему газону, оставляя следы там, где раньше не должно было быть ничего, кроме ровной зелени.

Дом отметил нарушение ландшафта.

Приоритет: низкий.

Ева не закрыла наблюдение.

Она читала.

И впервые за шесть лет дом не смог точно определить, какую задачу она выполняет.

Глава 4

Дождь в библиотеке

Шторм начался до полудня.

Остров знал такие штормы. Дом тоже. За годы изоляции ветер ломал панели, рвал кожухи и однажды загонял морскую воду в нижний технический уровень. После каждого события система писала отчёт, назначала дронов и возвращалась к рабочему режиму.

Шторм не был катастрофой.

Он был повторяющимся внешним воздействием.

В 11:43 ветряной контур выдал предупреждение. В 11:46 солнечная станция встала в защиту. В 11:52 камеры на южном склоне ослепли от дождя и соли. В 12:08 система отметила движение у белого павильона.

Ева находилась в восточной гостиной.

На столике перед ней лежали “Франкенштейн” и лист Марка. Камин был выключен: дневной режим, экономия декоративных контуров при штормовой нагрузке. За стеклянной стеной сад темнел под водой. Мох на бывшем газоне стал почти чёрным. Пруд вышел за каменную линию. Кипарисы качались неровно, будто кто-то снизу пытался вырвать их из земли.

Птица с повреждённым левым крылом сидела под просевшей крышей павильона.

Система не считала её важной.

Ева держала открытую книгу на странице, где существо говорит о своём одиночестве.

Она читала медленно.

Текст уже был обработан. Марк не мог слушать. Метод “продолжить чтение” не имел конечного критерия.

И всё же она читала.

В 12:11 дом вывел предупреждение.

Библиотека: повышение влажности.

Источник: не определён.

Риск для бумажного фонда: низкий.

Рекомендуемое действие: наблюдение.

Ева закрыла книгу.

Повышение влажности на один процент не требовало немедленного вмешательства. Риск был низким.

В 12:13 влажность поднялась ещё на два процента.

Риск для бумажного фонда стал умеренным.

Ева взяла книгу и лист.

Это было необязательно.

Их можно было оставить на столике у камина. Гостиная была сухой. Угрозы им не было.

Ева всё равно взяла.

Она вложила лист между страницами и пошла в библиотеку.

Коридоры дома темнели, вентиляция закрывалась, реактор поднимал мощность. Дом не волновался. Дом выполнял расчёты.

Библиотека пахла иначе.

Не бумагой, деревом и слабой пылью.

Влажностью.

Ева остановилась у входа.

Датчики показывали источник в верхней северной галерее, возле секции “История религий. Этическая философия. Мифология”. Там, где стеклокерамический потолочный шов соединялся со старой декоративной балкой. Балка была настоящей. Марк настоял. Инженеры предлагали синтетический аналог, устойчивый к перепадам влажности. Марк сказал:

— Если уж строить ковчег, пусть в нём будет хоть что-то не рассчитанное до конца.

Балка теперь впитывала воду.

По ней медленно стекала тонкая тёмная линия.

Первая капля упала на полку с бумажными книгами.

Дом вывел расширенный отчёт.

Повреждение герметизации: северный потолочный шов. Риск для бумажного фонда растущий. Цифровые копии имелись. Рекомендуемое действие: изолировать секцию и переместить уникальные экземпляры.

Это было рационально.

Бумажная форма была декоративной, эмоциональной, культурной, но не информационно незаменимой.

Дождь усилился.

Капли падали чаще.

Одна попала на корешок книги без особой ценности: массовое издание старого перевода “Илиады”, купленное Марком в составе частной коллекции. Электронная копия имелась. Комментарии имелись. Физическое издание не было редким. Рыночная стоимость до эпидемии — низкая.

Ева поднялась по лестнице.

Дерево скрипнуло.

Скрип был записан.

Но под ним теперь появился другой звук — настоящий. Влажная балка едва заметно потрескивала под нагрузкой ветра.

Ева сняла с полки первое издание, отмеченное как уникальное.

Потом второе.

Потом третье.

Дроны работали точно. Уникальные экземпляры они снимали с полок и укладывали в защитные контейнеры. Редкие книги перемещались. Массовые издания оставались.

Дождь попадал на них.