Ник Трейси – Страшная сказка Лидии Синичкиной (страница 3)

– Наверное, понимаю. Просто я как-то не задумывался об этом.

– Но тебе нравится, как готовит мама? Мясо по-французски? Ребрышки в сметанном соусе?

– Ребрышки я люблю.

– Шоми, пойми, все то, что ты ешь каждый день, все это когда-то было живым. И у всего этого были имена. И не только имена, но даже работа и своя семья….. Мы людоеды. Знаешь, что это значит?

– Знаю. Это значит, мы едим людей.

– Верно. И так было много тысяч лет до тебя. И будет столько же после тебя. Неужели ты сомневаешься, что мы делаем что-то неправильно?

Доктор Грымов выжидающе смотрел на мальчика. Тот молчал, боролся внутри с чем-то непримиримым.

– Но….– Шоми заерзал, заскрипел в кресле, и доктор сокрушенно закрыл глаза, – разве нельзя питаться тем же, что и люди?

– Нет, малыш, – доктор нагнулся к мальчику и положил ладонь на его густые черные волосы, – Нельзя. Наш метаболизм устроен по-другому. Без человеческого мяса ты умрешь от голода и истощения за несколько недель.

Шоми шмыгал носом. Глаза затапливались слезами.

– Я понял… я попробую исправиться…..

– Пойми, малыш, – доктор продолжал гладить маленького пациента по голове. – Взрослеть это всегда трудно. Но мы все должны через это пройти. И ты тоже обязательно пройдешь.

– Так значит, вы меня не отправите в психушку? – мальчик вытер глаза ладошками.

– Нет, но я выпишу тебе кое-какие таблетки. Поменьше гуляй в дневные часы и постарайся не смотреть телевизор. Кроме фильмов ужасов, но только перед сном. Слушайся родителей и помни, о чем мы с тобой говорили. Я думаю, через месяц мы увидим прогресс.

Глава 3. Страшная тайна

Дорога от доктора Грымова пролегала по запутанным лесным тропам, мимо заросших болот с кружащим вороньем и забытых древних кладбищ. Лошади неслись под ударами кнута, бричка подпрыгивала на кочках и встряхивала задумчивую голову Шоми, перемешивая все мысли вверх дном. Сеанс мозгоправа не прошел бесследно. Мальчик понял неисправимость собственной природы. Ему предстояло принять неизбежное. И все же он боялся. Не столько своего первого убийства, сколько страшного разговора с отцом, который (Шоми чувствовал всеми фибрами души) должен был состояться сегодня перед сном.

Домой вернулись поздно вечером, хотя мама еще не спала. В кухне горел свет, на столе ждал разогретый ужин – рагу из свежего мяса, которое еще пару дней назад вероятно тоже посещало какого-нибудь доктора. Шоми съел всю тарелку и запил все это парным коровьим молоком, разбавленным человеческой кровью. Да, он любил, как мама готовит. И вообще любил свой дом, и родителей, и сестру и даже братьев, которые вечно над ним подтрунивали.

После позднего ужина Шоми лежал в кроватке в любимой голубой пижаме с планетами солнечной системы. На тумбочке под светом ночника в банке копошились четыре мышонка. Все, кроме Брука. Не думать, не думать. Шоми закрыл глаза и попытался не вспоминать о том, что одного мышонка в банке уже никогда не будет. То есть не будет именно того, который был там раньше.

Шоми знал, что отец придет сегодня ночью. Он молчал всю дорогу до дома и сын чувствовал, что отец готовиться сказать ему то, что говорят всем маленьким мальчикам, которым пора понять, что жизнь – это не только веселая ловля бабочек на солнечной лужайке перед домом. Жизнь это нечто гораздо менее романтичное. Этот разговор был когда-то у Харри. И у Телла тоже. И даже Мури пришлось выслушать суровые слова отца. Теперь пришла очередь Шоми.

Дверь в комнату открылась, впуская теплый электрический свет из коридора. Шоми весь сжался в комочек от страха. Нет, он не стал притворяться, что спит. Его глаза были широко раскрыты.

– А, еще не спишь, – отец пытался выглядеть беззаботным, но у него это плохо получалось.

– Не сплю. – Шоми сел в постели. – Ты пришел рассказать мне страшную тайну?

– Да, сын, – вздохнул отец, садясь на кроватку рядом. – Ты должен кое-что узнать перед тем, как наступит твой самый важный экзамен.

Шоми молча смотрел на отца. Он ужасно волновался.

– Я понимаю, почему ты сегодня не смог прикончить мышку, – начал отец издалека. – Когда-то я был таким же, как ты.

– Правда? – страх в глазах мальчика уступил место нежной любви к родителю.

– Правда. Только… я все равно потом сделал это.

– Я..я тоже смогу, – Шоми показательно сжал кулачки, как бы говоря этим, что он будет стараться изо всех сил.

– Я в этом не сомневаюсь, – отец снова тяжело вздохнул. – Мышки это ерунда, малыш. Самое трудное будет убить человека. Наш род делает это много тысяч лет. И наши соседи на Людоедовой Земле тоже делают это из поколения в поколение. Так мы живем. Так устроен наш мир.

– Я понимаю.

– Хорошо, – отец ласково взъерошил сыну волосы. – Я знаю, ты умный парень.

– Когда? – спросил напрямик Шоми.

– Через неделю. Когда тебе исполнится семь. У тебя будет три дня. И ты должен будешь сделать то, что не смог сделать сегодня. Только помни, что этот зверь очень коварен и может выглядеть в сто тысяч раз жалостливее твоих мышек. Сделай это и ты станешь истинным людоедом, полноправным Трикитраком, кровью от крови.

Шоми хорошо знал, о чем говорит папа. Каждый людоед проходил это в семилетнем возрасте. Он смутно помнил, когда ему был всего год, в доме шумно отмечали праздник по случаю инициации Харри, когда он убил первого человека. Для людоедов это был такой же громкий праздник, как у людей свадьба или похороны. Ну, насколько мог судить Шоми из книжек по человеческой культуре. Разумеется, маленький людоед не помнил тот праздник в деталях, но потом он много раз пересматривал его по домашнему видео.

Харри в ритуальном нагруднике, перепачканном в красном, преклоняет колено перед членами семьи, которые собираются на крыльце дом. Он бьет себя кулаком в грудь и издает родовой клич «Кровь от крови!» Отец падает на колено и отвечает ему громко «Кровь от крови!» То же самое делает мама, за ней Мури, а Телл и Шоми подсматривают за всем из окна спальни на втором этаже. Так мальчик становился молодым мужчиной, а девочка – девушкой. Шоми видел и запись с инициацией Телла, которая была через год после Харри, и чуть ли не до дыр пересматривал, как в Трикитрак принимали Мури. Она была на видео ослепительно нарядной и гордой, как самая настоящая принцесса! И Шоми больше всего на свете хотел, чтобы и у него был такой же праздник, чтобы и он стал настоящим Трикитраком! Но чем ближе подступала сакральная дата, тем сильнее он волновался.

– А если… – у мальчика пересохло в горле, – а если не смогу?

– Если ты не сделаешь это через трое суток после своего дня рождения, то по нашему древнему обычаю я должен буду вывезти тебя через три дремучих леса, за семь пропащих болот, далеко на северо-запад в овражьи земли, где хозяйничают волки и скрипят зубами безглазые твари. Ты останешься там и путь домой для тебя будет навсегда закрыт. Ты никогда больше не увидишь ни мамы, ни братьев, ни сестры. И меня ты тоже больше никогда не увидишь. Я не смогу изменить обычай, сын. Мы чтим наши законы тысячи лет. Если я осмелюсь пойти против закона, вся наша семья будет приговорена к смерти советом старейшин.

Глаза Шоми округлились от ужаса. Он ожидал, какой угодной страшной тайны, но это было слишком….Вот почему братья и сестра никогда не рассказывали о своих разговорах с отцом. Они просто не хотели его травмировать.

Глава 4. Лидия Синичкина

Неделя пролетела, как секунда. Все в доме старались делать вид, что ничего страшного не собирается происходить. Только почему- то при этом выглядели они еще страньше и пугающе.

Папа каждый вечер перед сном заходил передать сынишке видеокассеты с фильмами ужасов, которые посоветовал просматривать на ночь доктор Грымов. Шоми конечно нравились некоторые из них, например, про восставших мертвецов, но все же ему больше по душе были истории про олененка Бэмби. Сестренка Мури связала для братишки забавную желтую шапочку с ушками, которую он давно просил купить у папы, но тот все время забывал пока бывал в городе по делам. Мальчик почти не замечал, что мама была ласковее, чем обычно, готовила ему каждый день любимые блюда, читала сказки под ночником и рассказывала о том, каким он вырастет большим и красивым и как девушки будут виться за ним толпами. Наверное, все мамы такие, когда в сердце чуют, что скоро сыну предстоит серьезное испытание. А вот дружелюбное поведение Харри и Телла, их натянутые шуточки и желание взять в лес поохотиться на енотов – все это уже начинало действовать на нервы.

На день рождения решили никого ни звать, чтобы не плодить сплетен. Да и звать особенно было некого, ведь со странным Шоми никто не дружил, а дальние родственники сейчас вовсю охотились на дичь в крупных городах-миллионниках к востоку от Людоедовых Земель.

За праздничным столом собралась только семья. Папа, мама, братья Харри и Телл, и сестренка Мури. К самовару с двух сторон привязали воздушные шарики. Все до отвала наелись ребрышек в сметанном соусе. На блюдцах стояли чашки с горячим чаем. Мама разрезала огромный торт и раскладывала каждому в тарелки.

Шоми подарили айфон, ручного бурундучка (вместо погибшего Брука) и большую книжку с красочными иллюстрациями про историю Вселенной с момента Большого Взрыва и до наших дней. Мальчик, конечно, делал вид, что ему все ужасно нравится, но самый главный подарок ждал его глубоко в сыром подвале №1 – так называемом, помещении выдержки жертвы до нужной кондиции.