Ник Трейси – Собиратель Мостов (страница 2)
В самой вербовке не было никакой торжественности. Три укуса в вену – и делов то. Обычно инъекция, которая попадала в кровь завербованного, полностью стирала память о прошлой жизни. Укус Дуга в каком-то смысле превращал человека в машину, без чувств, без эмоций, без желаний.
Во многом жизнь судьи Клои и её окружения походила на длительное размеренное путешествие с небольшими остановками для судебных дел. В течении шести веков суд переезжал из одного конца света в другой в поисках подходящей жертвы.
В поездах, на пароходах или в дилижансах случайные попутчики принимали их за двух братьев и красавицу сестру. Никто не догадывался, что троица выслеживает очередного гордеца, которого беспощадно казнит без права на помилования. В Лондоне, Багдаде, Момбасе, Москве, Киеве и в тысячах других городах по всему миру.
Большая инквизиция снимала лучшие дома и тотчас их пребывание окутывалось дымкой тайны. Каждые двенадцать лет жертва выбиралась из сотен кандидатов, из списков, которые члены суда составляли сообща. Через два года сотня сужалась до трех человек. Ещё через год оставался только один.
И с этого момента за ним велось беспрестанное наблюдение, чтобы исключить возможность ошибки. Иногда, очень редко, жертва выказывала склонность к покаянию и тогда, с сожалением на потраченное время, её оставляли в покое. А судья Клои выбирала новую жертву.
Именно в отношении выбора жертв в Четвертом составе Большой инквизиции начался конфликт между синдиком и судьей. Вероятней всего имел место какой-то случайный дефект в воздействии слюны Дуга на мозг завербованных членов суда.
Четвертый состав отличался от остальных. С самого начала выяснилось, что память о прошлой жизни у судьи Клои и синдика Боска не стёрлась окончательно. Вместе с этой памятью у обоих сохранились некоторые черты человечности, что, в конце концов, привело к разногласиям внутри тайного круга.
Человеческая сущность в судье Клои и синдике Боске породили в них темперамент и страстное желание выжить любой ценой. На судебных процессах судья обладала абсолютной властью в принятии решения: казнить или помиловать.
За почти шестьсот лет существования суда эта женщина с лицом ангела ни разу не прислушалась к мнению стороны защиты. Все подсудимые были казнены палачом Дугом. Судья Клои не имела маниакальной склонности уничтожать гордецов, но она выбрала для судейства свою собственную тактику. Зная, о том, что случилось с теми, кто был до неё, она решила твердо верить только личной интуиции и отбросить всякие доводы в пользу защиты.
Синдик Боск ни разу не сумел переубедить коллегу в том, чтобы подзащитному даровали жизнь. С каждой новой казнью в нём накапливалась злость на судью. Становилось всё более очевидным, что она свела его роль к формальности. Мужская натура Боска бунтовала против женского самоуправства.
В 1986 году после казни сорок восьмой жертвы (американский миллиардер, заработавший состояние на клиниках по искусственному оплодотворению), синдик Боск принял решение выйти из состава суда. Это был поступок человека, но не избранного служителя Большой инквизиции.
Жажда мести затуманила разум Боска. Он знал, что хотя Клои обладает последним словом, оправдательный приговор не состоится без слова защиты, которое мог произнести только синдик.
Самым страшным в коварстве Боска было то, что его поступок вынуждал судью Клои идти против фундаментального принципа Большой инквизиции, а значит – против принципа Бога. Через двенадцать лет придет пора судить новую жертву. Без судебного защитника судья будет вынуждена огласить обвинительный приговор. А как только приговор огласят, жертву от зубов палача спасет только чудо. Если же чуда не произойдет, то соотношение виновные/невиновные рухнет. Никто не знал, что последует за этим, но Боск надеялся, что миру придет конец…
Глава 1. Кое-что о докторе Янге
Маркус Янг нашёл смысл своей жизни незадолго до того, как ему исполнилось восемь лет. Случилось это в далёком 1946 году в пригороде славного городка Варны, что расположен на берегу Черного моря. С рождения склонный к замкнутости, мальчик мало разговаривал, почти не общался со сверстниками и много времени проводил в одиночных прогулках на песчаном побережье.
Его обособленность от мира не имела ничего общего с нарушениями психики. Мальчик принадлежал к тому редкому типу людей, которые с первыми проблесками разума пытаются понять, ради какой великой цели они пришли в этот мир. Первые семь лет жизни юный Маркус пребывал в состоянии, близком к беспокойному сну. Предметы, окружавшие его, бегло осмысливались и вскоре забывались, как второстепенные. Детские игрушки, картинки в букваре, игры с мячом – всё это представлялось мальчику настолько бессмысленным, что он предпочитал одиночество.
Метаморфозы, неожиданно определившие дальнейшую судьбу, произошли в один особенно ветреный день на исходе осени. Море штормило и Маркус, опасаясь высоких волн, бродил на почтительном расстоянии от грохочущего прибоя. Никогда раньше он не видел такого буйства стихии.
Огромные валы высотой до пяти метров выбрасывались и разбивались о песочный берег. За каждой выброшенной волной тут же возникала другая, не менее величественная. Зрелище захватило мальчика. Грациозные, мощные, пенистые волны очаровали его. Было в них что-то притягательно горделивое, какая-то неуловимая красота.
В тот далёкий день Маркус заметил, что волна наиболее неотразима и прекрасна перед самым моментом падения. Миг – и от всего великолепия остается лишь белая пена. Эта мимолетность красоты подействовала на семилетнего Маркуса странным образом. Мальчик, вдруг понял, что предыдущую волну уже не вернуть, что на её место приходит другая, и следующая живет не намного дольше своей старшей сестры.
Так, к мальчику пришло понимание невозвратности времени. Но это было не просто понимание одного из фундаментальных свойств мира. Для Маркуса это открытие стало откровением. С ужасом для себя он понял, что люди, подобно волнам, живут и умирают. В тот ненастный день Маркусом впервые завладел страх перед смертью. Ведь пусть он и необычный мальчик, но всё-таки человек, а, значит, ему уготован тот же конец. Этот страх отныне не покидал его ни на минуту.
Там, на пляже, среди грохота падающих волн будущий ученый поклялся себе, что найдет способ не умирать и жить вечно.
Несмотря на всю призрачность цели, у Маркуса Янга никогда не существовало сомнений в том, что он добьётся успеха. Страх перед смертью не оставлял в нём места для чего-нибудь другого. Жизнь, мелькавшая где-то на периферии его зрения, была лишь неразличимой суетой. Женщины, развлечения, искусство, деньги – все протекало мимо Маркуса Янга. Его жизнь превратилась в отчаянный поиск эликсира бессмертия.
Как истинный сын двадцатого века, Маркус Янг верил в силу науки. В 1960 году он успешно закончил факультет молекулярной биологии в Оксфорде. Объем накопленных знаний к тому времени позволил ему начать собственные исследования в цитологии.
К тридцати годам он имел докторскую степень и ряд открытий в механизмах внутриклеточного синтеза. Однако не всё научное сообщество относилось к достижениям доктора Янга однозначно. Многим уважаемым мужам от науки он казался выскочкой, возомнившим себя новым Парацельсом. В Англии, известной своим консерватизмом, молодость и дерзость Маркуса Янга оказалась барьером к его дальнейшим исследованиям. Никто не хотел финансировать проекты тридцатилетнего ученого. И всё же революционные пути, которые предлагал доктор Янг в микробиологии, принесли ему некоторую известность в научном мире.
В возрасте тридцати одного года, доктор Янг получил предложение работать на восьмидесятилетнего австралийского миллиардера Чейни Саренса. Это предложение ученый принял с радостью. Осенью 1969 года он покинул Лондон, где проработал последние годы, и перебрался в город Таунсвилл, Австралия.
В новой, просторной лаборатории на побережье Кораллового моря у доктора Маркуса Янга была полная свобода действий. Там прошли наиболее плодотворные годы его жизни.
После двадцати девяти лет интенсивных исследований, проведённых в австралийской лаборатории добряка Саренса, доктору Янгу удалось добиться успеха. Мистер Саренс не дожил до знаменательного события всего пару дней и умер, тихо, мирно во сне, почтенным стариком-меценатом. Впрочем, результат работы доктора Янга так и остался для всего мира секретом.
Учёный выделил раствор, состоящий из четырнадцати уникальных ферментов. Новые органические вещества были получены с помощью управляемого белкового синтеза. В природе до открытия доктора Янга этих ферментов не существовало. Жидкость мутно-белого цвета представляла собой тот самый эликсир вечной молодости, который многие века оставался предметом культа всех алхимиков мира.
Здесь не было никакого колдовства. Под действием новых ферментов клетки Лангерганса выбрасывали в кровь специфичное вещество гормонального типа (эфирофосфодиаминонуклеатин или капли Бога, как назвал его доктор Янг), которое попадало в головной мозг. Гормон главным образом влиял на переднюю и заднюю доли гипофиза, выступая неожиданным стимулятором тонкой подстройки биопараметров. Благодаря каплям Бога эндокринная система начинала перестраивать организм по новому, возвращая его на более «молодые» позиции. Перестройка охватывала все ткани и органы.