Ник Трейси – Периферические монстры из дремучего леса. Многосерийный триллер из российской глубинки (страница 4)

Тут она вырвалась и скрылась в камышах. А я шел домой с мешочком кожаным и думал всё о её словах.

9 серия. Хамина кровь

Мешочек я вскрыл только по возвращению в хижину. Чуть не офигел. Написано несколько строк на русском. Сначала идут инструкции. Затем обрядные заклинания. Или что-то в этом роде. Цитировать сейчас не буду. По инструкциям я должен Хамину бурду залить в желудок Рогатого и сказать при этом слова. Да, думаю… задача!

Как стемнело, развел костер рядом с хижиной. Позвал Хаму, чтобы детали охоты обсудить. Но он снова не вышел. Я смекнул, что нужно ждать, когда солнца зайдет. Солнце как раз застряло животом в деревьях на западе. Скоро значит и синий покажется.

Тотчас после заката развел костер. Бутылку с Хаминым зельем у огня рассматриваю. Пока к озеру ходил я эту баночку в хижине спрятал, точнее в погребе, в самый угол затолкал, за клетушки. Бутыль я крышкой с резьбой закрутил, а теперь открыл вот и принюхался. Странный запах. Слегка сладковатый и в то же время горьковатый. Цвет изменился. Синий, с полоской розового на дне. Нюхаю и думаю, как мне эту бодягу рогатому вовнутрь влить?

Перед костром, сидя на бревне, новое копьё выстругал. Ночь быстро накрыла. Звезды в космосе мигают. В такую тьму мой костер, наверное, даже с Марса заметен. Посидел немного, а потом в дом ушел, Хаму звать.

Он, как полагается, пару минут подумал, потом вылез. Голодный, сухарей просит и тушенки. Ест он и кожа его бело-синяя на лице вся морщится, а кадык туда-сюда двигается. Спросил я его, чем он раньше питался. Мышами, говорит, землеройками и прочей гадостью. Спрашиваю, как это кожа у него такой чистой остается, когда он в земле ползает? А он стучит себя пальцами по предплечью, потрогай, мол. Я тронул и чуть не ошпарился. Градусов восемьдесят, не меньше. Все, что на кожу попадает, почти сразу испаряется, расплавляется и опадает. Потом я про Хрума вспомнил. Хама сказал, что этот рогатый – существо злобное и сколько себя помнит, за ним (то есть за Хамой) охотится. А когда я спросил «Нафига ему это надо?», Хама ответил, что плоть его состоит из душ человеческих и если Рогатый сожрет его (Хаму то есть), то все они окажутся в желудке этой твари.

А когда Хама закончил жевать, то встал и попросил меня лечь на пол и раздеться до пояса. Я разделся и лег. Синий вытянул руку надо мной и длинным острым когтем распорол себе кожу от запястья до локтя. Голубая кровь закапала мне на грудь. Хама присел на карточки, закрыл глаза и, что-то шепча, растер меня этой кровью от живота и выше. И лицо тоже. А потом попросил встать, одеться и сказал:

– Хрум будет просить меня, не давай. Умрешь иначе. Не бойся его. Кровь моя тебе поможет. Теперь всё знаешь, сможешь убить его.

И ушел Хама в погреб. А я один остался. Вышел из хижины и у костра сел, а сам все в лес поглядываю.

10 серия. Еще глубже в лес

Бутыль с зельем я к поясу приспособил на левом бедре. Нож на правом висел. Мешочек со словами на шее. В руке копье. По пояс голый. Короче, на индейца похож. Долго я так сидел у костра, думая о мире, о жизни, о смерти и вообще. Около полуночи вскипятил на треноге чайник, чай заварил. Во втором часу услышал треск в лесу. Когда я голову на звук повернул, то сразу летуна увидел. Три шара, вместе сцепленные. Вылетели они высоко над елями, точно синие звезды из космоса и застыли там наверху. Я смотрю на них и вижу, что шары как-то странно поворачиваются друг против друга, вроде сигнал какой-то дают.

Опустил взгляд и вижу- Рогатый уже в трех метрах от меня стоит. Черный, как уголь, глаза красные, ненависти полные. Руки с когтями раздвинул, вроде как схватить меня собрался. Я встал на ноги, руки дрожат. Щупаю, на месте ли бутыль с зельем. И тут Рогатый заговорил со мной низким шипящим голосом.

– Хаму, – говорит, – давай. Тогда не трону.

Я головой мотаю. Нет, значит.

Он ощерился во всю морду медленно. Вроде, как улыбнулся. Я весь коркой ледяной покрылся. Рогатый голову опустил и чуть в сторону повернул. Мне бы сразу начать свое дело, а я стою, как вкопанный. И тут Рогатый резко на меня бросился. Но не как человек, а как животное. Руками в горло вцепился, а нижними когтями в живот уперся. Распороть кишки мне хотел.

Я упал вместе с ним. Копье выронил, конечно. Запыхтел, закричал. Кувыркаемся по земле перед кострищем. Руками в мохнатую морду цепляюсь. Чувствую, когти черные уже в кожу на животе входят. Думаю, конец мне. Но тут его ноги словно ошпарились от чего-то. Рогатый взвыл, подпрыгнул вверх. Я на земле перевернулся. Ищу глазами гада. А он хвать меня за волосы сзади и в лес потащил, волоча по земле. Я стал синего на помощь звать.

– Хама! – кричу. – Хама!

И вижу, как хижина за еловыми стволами начинает удаляться всё дальше. Ногами пытаюсь за выступающие корни зацепиться, а сам кричу вовсю. Вдруг между верхушками деревьев в небе синий летун появился. Парит безмятежно в вышине, меня провожает. А этот Рогатый, сильный сволочь. Вцепился пятерней чуть ли не в самые мои мозги и идет, как терминатор, всё в лес и в лес.

Я в третий раз Хаму собрался кричать и тут Рогатый ни с того ни с сего останавливается. Чую, по лицу жар пошел и в воздухе вокруг марево повсюду, как в пустыне знойной. А потом черный дьявол отпустил мои волосы.

Я смотрю: позади нас Хама стоит. Сгорбленный, как обезьяна. Будто неудобно ему на своих двоих ходить. И смотрит Хама исподлобья на Рогатого. А между ними я. Мохнатый рычит и щерится. Потом, как прыгнет через меня прямо на синего. Схватил голого Хаму, как барана, на плечи свои загрузил, к шее прижал и пустился в лес рысцой.

Аккурат в тот момент, как Рогатый Хаму сграбастал, я за сердце схватился. Знаете, бывает так, кольнет и думаешь «инфаркт что ли?» Но отпустило вроде, только в голове гудит всё. Я немного опомнился и закричал «Хама!», а после побежал, шатаясь, за черным дьяволом. Но темно уже, ничего не видно. Падаю, спотыкаюсь. В лесу повсюду что-то движется. Бежал я так несколько километров, полагаясь на свет луны и звезд. Упал в овраг какой-то, руки, щеки рассек колючками. Весь исцарапанный лежу. На издыхании. Вдруг, вижу над головой снова летун мой. А я думал, что потерял его. Хотел ему что-то сказать, но тут я без сил отключился. Когда глаза мои снова открылись, в лесу уже утро наступило.

11 серия. Шар в животе

Я поднялся, отряхнулся и двинул обратно к хижине. Чувствовал себя довольно скверно. В правом боку кололо и дыхание стало стесненным. Я подумал, что пока лежал полуголый на земле, то верно простудил себе легкие. Мне хотелось есть и пить и я шёл по своим следам обратно, к хижине. Там все съестные припасы и там остался родник. Часа через два я понял, что заблудился. Лес вокруг казался незнакомым, по-настоящему дремучим. Меня так мучила жажда, что я решил глотнуть немного настойки, которую сотворил Хама. Я сделал несколько маленьких глоточков. На вкус отдавало ёлкой, но, в общем, пить можно. Я выпил совсем немного потому, что эта штука мне еще должна была пригодиться. Жажда слегка отпустила, но в бок все равно сверлило. А потом снова во рту всё пересохло. Не знаю, сколько бы мне ещё так петлять, но вскоре за частыми кривыми стволами мелькнул знакомый синий всполох.

– Стой! – крикнул я и побежал между деревьями за кружащими шарами.

Колючие ветки по лицу хлестают, а я бегу, ору, как сумасшедший. Летун же дальше летит. Не ко мне, а от меня, и расстояние это я никак не могу сократить. Бежал я порядочно и в боку так жечь стало, что будто кто туда стрелу в живое мясо всадил.

Через пять минут совсем выдохся, но тут лес, вдруг, вывел меня на знакомое место, а может это только так мне показалось. Короче, деревья кончились и я оказался на краю обрыва, как несколько дней назад, когда Камиллу нашел. К моей радости в глубине леса сверкнула на солнце вода. Я кубарем со склона скатился и вприпрыжку к озеру бегу. Скоро на ручей наткнулся, рухнул лицом в освежающий холод и вдоволь напился. И бок у меня, кажется, перестал немного.

Добрел до камышового берега, поскользнулся, плюхнулся в воду, вылез. Сижу на траве, весь в глине обмазанный и в синей крови от Хамы. Короче, мутант, а не человек. И едва я отдышался, как у меня снова сердце схватило. Секунд на пять, наверное. Но в глазах потом долго звезды кружились. Я повалился на землю дыхание перевести. И смотрю, моргая, на небо. Слышу плеск рядом, в камышах. «Камилла!», думаю. И точно – она. Выходит вся, как и я, грязная и какая-то грустная. Ну, грустнее, чем в прошлый раз.

– Что со мной? – спрашиваю.

– Умираешь, – говорит.

– Как так?

– Хаму зверь забрал, – отвечает. – Теперь тебе плохо будет, а потом умрешь, если Хаму не вернешь.

– Как же мне его вернуть?

Она долго на меня смотрела, и я заметил, что глаза у неё зеленого цвета. А раньше серые были. Кажется. Что-то совсем у меня в голове помутилось.

– Подойди, – говорит, – ближе.

А сама она в воде по пояс стоит, в камышах. Ну, я и булькнулся в воду, к ней иду. Подошёл, встал напротив, совсем близко и отсюда она мне ещё краше кажется.

– И что? – спрашиваю.

Тогда она обхватывает мою голову ладонями и губами своими ко мне тянется. У меня глаза чуть из орбит не вылезли. Наши губы соединились. Я, конечно, сопротивляться не стал. Только потом пожалел. Целуется она не как девчонка, скажу я вам. А как дьявол в юбке. Я думал, всю душу из меня высосет, но не тут-то было. Она губами все плотнее и плотнее, а руки обвились за спиной и все крепче к себе прижимает. А я чувствую, что тело у неё дрожит, словно в лихорадке и где-то в её животе что-то вроде как брыкается. В общем, целует она меня и трясет её все сильнее, а потом шея вздулась и через глотку во рту у неё оказалось что-то теплое и круглое и электрическое, типа сгустка энергии в форме шара. Эта штука, щелкая разрядами, тут же из её рта в мой рот переместилась.