Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 (страница 34)

Я подошёл к нему, осмотрел конструкцию.

— Григорий, это… это великолепно, — сказал я искренне. — Вы проделали потрясающую работу.

Он покраснел от удовольствия:

— Спасибо, Егор Андреевич. Мы почти неделю работали почти без сна. Но оно того стоило.

Василий Кузьмич, подошёл поближе:

— Егор Андреевич, вы посмотрите, как она работает! Я сначала не верил, что такое возможно. Думал, течение не справится, лопасти сломает. Но нет! Крутит как миленькая!

Я прошёл по площадке, проверяя все узлы. Турбины вращались равномерно, без рывков. Меха поднимались и опускались синхронно, попарно. Трубы были герметичны, нигде не было утечек воздуха.

— А компрессионная камера? — спросил я. — Где она?

Григорий повёл меня в дальний угол площадки. Там стоял большой деревянный бак, обитый изнутри листами меди. Из него выходило четыре трубы — по одной от каждого меха. А сверху — одна толстая труба, которая уходила в сторону завода.

— Всё как вы сказали, — объяснил Григорий. — Воздух от всех четырёх мехов идёт в эту камеру. Там он выравнивается по давлению, и уже оттуда одним потоком идёт на завод.

Я приложил руку к трубе, выходящей из камеры. Чувствовалась лёгкая вибрация — воздух действительно шёл под давлением.

— Отлично, — кивнул я. — А на заводе трубы уже проложены?

— Проложены, Егор Андреевич! — воскликнул подошедший генерал Давыдов. — Всё готово! Осталось только подключить станки!

Я оглянулся на толпу людей, собравшихся на берегу. Среди них были не только мастера и рабочие — я узнал несколько знакомых лиц. Барон Строганов стоял в тёплом тулупе, с восхищением глядя на турбины. Рядом с ним — купец Третьяков. Чуть поодаль — Иван Дмитриевич с группой офицеров.

— Генерал, — спросил я, — а зачем столько народу?

Давыдов улыбнулся:

— Вы думаете, новость о чуде на реке не разлетелась по всему городу? Люди услышали, что вы что-то невиданное построили, и пришли посмотреть. А уж когда бароны и купцы узнали — тут же примчались!

Я покачал головой. Конечно, в таком городе как Тула новости распространяются быстро. Особенно новости о чём-то необычном.

Барон Строганов подошёл ближе:

— Егор Андреевич! Это потрясающе! Я слышал о ваших планах, но увидеть это своими глазами… Скажите, а можно ли построить такую систему на моих заводах на Урале?

Я задумался:

— Можно, если есть река с достаточно сильным течением. И если есть мастера, способные правильно всё собрать.

— У меня есть и река, и мастера! — воодушевлённо сказал барон. — Вы только скажите, что нужно, и я всё организую!

Иван Дмитриевич пробрался через толпу:

— Егор Андреевич, это действительно впечатляет. Государство очень заинтересовано в таких технологиях. Как думаете, сколько времени нужно, чтобы обучить мастеров строить подобные системы?

Я оглянулся на Григория:

— А вот спросите у него. Он всё строил, он лучше знает.

Григорий, оказавшийся в центре внимания стольких важных людей, сначала растерялся, но потом выпрямился:

— Если человек толковый и руки из правильного места растут — месяца два-три на обучение. Главное — понять принцип, а дальше уже дело техники.

Иван Дмитриевич кивнул, что-то записывая в свою тетрадь.

Генерал Давыдов хлопнул в ладоши, привлекая внимание:

— Господа! Предлагаю перейти в токарный цех! Там сейчас будут подключать станки к пневматической системе! Это будет интересно!

Толпа зашевелилась, направляясь к заводским корпусам. Я пошёл вместе со всеми, Григорий семенил рядом, продолжая что-то рассказывать о турбинах.

Когда мы вошли в токарный цех, я увидел, что вдоль стен уже были проложены толстые трубы из меди. От основной магистрали шли ответвления к каждому станку. У каждого ответвления был установлен запорный клапан.

У одного из станков уже собралась группа мастеров во главе с Семёном Кравцовым. Они как раз заканчивали подключение пневмодвигателя к станку.

— Егор Андреевич! — увидев меня, Семён оживился. — Сейчас попробуем запустить!

Я подошёл ближе. Станок был такой же, какой мы переделывали с Митяем и Петькой — токарный по дереву, приспособленный для обработки металла. К нему был подключён пневматический двигатель — цилиндр с поршнем, который должен был вращать вал станка.

— Ну что, — сказал Семён, положив руку на ручку клапана, — открываем?

Все затаили дыхание. Семён медленно потянул клапан. Послышалось шипение воздуха, идущего по трубе. Потом — лёгкий свист, когда воздух вошёл в пневмодвигатель.

И станок ожил.

Вал начал вращаться, медленно, но верно набирая обороты. Вал привода заработал, передавая вращение к станку. Через несколько секунд станок уже работал на полной мощности, вал крутился равномерно и плавно.

По цеху прокатился возглас восхищения. Мастера смотрели на станок, не веря своим глазам. Кто-то перекрестился, кто-то просто стоял с открытым ртом.

— Работает! — воскликнул Семён, его лицо сияло. — Смотрите, как ровно крутится! Никаких рывков! И не нужно ногами качать!

Он взял заготовку, зажал её в станок и поднес резец. Металл начал сниматься ровной стружкой, без всяких проблем. Семён работал сосредоточенно, а вокруг него толпились люди, наблюдая за процессом.

Барон Строганов подошёл ко мне:

— Это невероятно, Егор Андреевич. Мастер может работать обеими руками, не отвлекаясь на привод станка. Производительность увеличится в разы!

— Именно, — кивнул я. — Плюс, станок работает с постоянной скоростью, без рывков. Это улучшает качество обработки.

Третьяков добавил:

— А сколько сил это экономит! Не нужны лошади, не нужны люди, качающие меха. Река делает всю работу!

Генерал Давыдов был в восторге:

— Господа, вы понимаете, что это значит для завода⁈ Мы сможем увеличить выпуск продукции! Улучшить качество! Снизить себестоимость! Это революция!

Иван Дмитриевич подошёл ко мне:

— Егор Андреевич, государство должно знать об этом. Я напишу доклад в Петербург. Такие технологии нужно внедрять на всех заводах империи.

Я почувствовал смесь гордости и лёгкого беспокойства. С одной стороны, приятно, что моя работа признаётся и оценивается. С другой — чем больше внимания, тем больше ответственности.

Семён закончил обработку заготовки и с гордостью показал её:

— Смотрите! Идеально ровная поверхность! И сделано за половину обычного времени!

Мастера столпились вокруг, разглядывая деталь, передавая её из рук в руки, обсуждая.

Генерал Давыдов повернулся к остальным мастерам:

— Ну что, братцы, кто следующий хочет попробовать?

Несколько человек тут же подняли руки. Началась суета — подключали станки, открывали клапаны, пробовали работать. По цеху раздавалось шипение воздуха и довольные возгласы мастеров.

Братья Волковы, Антон и Иван, подключили свой станок и начали обрабатывать какую-то сложную деталь для ружейного замка. Фёдор Железнов попробовал шлифовать ствол. Семён Кравцов экспериментировал с разными режимами работы.

Я ходил между станками, наблюдая, подсказывая, исправляя ошибки. Григорий следовал за мной по пятам, записывая всё в свою тетрадь.

В какой-то момент я заметил, что Иван Дмитриевич о чём-то серьёзно беседует с генералом Давыдовым и бароном Строгановым. Они стояли в углу цеха, время от времени поглядывая в мою сторону.

Я подошёл к ним:

— Господа, о чём разговор?