Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 (страница 3)

— Именно, — согласился я.

Фёдор добавил:

— Знаете, Егор Андреевич, я всю жизнь только ковал. Одно и то же, изо дня в день. А тут за эти недели столько нового узнал! И про точность, и про стандарты, и про то, как вместе работать. Спасибо вам.

Его слова были приятны:

— Спасибо тебе, Фёдор. И всем вам. Вы оказались прилежными учениками. Сейчас перед вами, да и мной будет большая задача. Так что работы на заводе будет много.

Семён Кравцов поднял голову от работы:

— А вы правда будете на завод приезжать? Помогать нам?

— Обязательно, — заверил я. — Это не конец нашего сотрудничества, а начало. Вы внедрите новые методы, а я буду консультировать, помогать с трудностями.

— Это хорошо, — облегчённо выдохнул Семён. — А то я боялся, что мы вернёмся на завод и там нас никто не поймёт.

— Поймут, — уверенно сказал Григорий. — Когда увидят результаты — поймут. А результаты мы им покажем.

На следующий день с утра я собрал уваровских мужиков — Петьку, Илью, Семёна, Степана, Митяя. Мы пошли в кузницу.

— Мужики, — обратился я к ним, — хочу ещё раз показать вам процесс изготовления керамики. Петька будет заниматься этим в моё отсутствие, но все должны понимать основы.

Я достал мешок с белой глиной, которую мы нашли недалеко от деревни:

— Смотрите. Первый этап — подготовка глины. Нужно удалить все примеси, камешки, мусор. Для этого обработанную светильным газом и выбранным металлом глину замачиваем в большом количестве воды.

Мы ссыпали глину в деревянную бочку, залили водой, тщательно перемешали.

— Теперь ждём, пока тяжёлые примеси осядут на дно, — объяснил я. — Займёт несколько часов. Потом аккуратно сливаем чистую глиняную взвесь в другую ёмкость.

— А зачем так сложно? — спросил Митяй. — Нельзя просто руками примеси выбрать?

— Можно, — согласился я, — но не все примеси видны глазу. Мелкие песчинки, органика — всё это портит керамику. Промывка водой удаляет даже мелкие включения.

Через несколько часов мы слили отстоявшуюся глиняную взвесь. Теперь нужно было выпарить лишнюю воду.

— Ставим на медленный огонь, — показал я, — и постоянно помешиваем. Вода испаряется, глина густеет. Когда достигнет консистенции густой сметаны — готово.

Петька взял в руки весло для перемешивания:

— Долго мешать нужно?

— Несколько часов, — честно ответил я. — Поэтому лучше делать большими партиями, чтобы не тратить время на каждую мелочь.

Пока глина уваривалась, я показал им формовку:

— Можно лепить руками, как обычную глиняную посуду. А можно использовать формы — получается ровнее, одинаковее. Мы так делали для фарфора.

Я достал деревянную форму для миски, которую Илья делал по моим чертежам:

— Смотрите. Глину раскатываем в пласт нужной толщины. Укладываем в форму, плотно прижимаем. Лишнее обрезаем. Оставляем сохнуть.

— А сколько сохнет? — спросил Степан.

— Зависит от толщины и влажности, — пояснил я. — Тонкая посуда — дня три-четыре. Толстостенные изделия — неделю, может, больше. Главное — сушить медленно, иначе потрескается.

Митяй попробовал сформовать миску сам. Получилось не очень ровно, но для первого раза неплохо.

— Практика нужна, — подбодрил я его. — Чем больше делаешь, тем лучше получается.

Наконец мы дошли до обжига — самого важного этапа.

— Обжиг превращает мягкую глину в твёрдую керамику, — объяснял я. — Нужна высокая температура — докрасна раскалить печь. И держать несколько часов.

Мы подошли к печи.

— Укладываем изделия, — показал я, осторожно размещая высушенные заготовки. — Не вплотную друг к другу, с зазором. Иначе могут склеиться при обжиге.

— А температуру как контролировать? — спросил Петька.

— По цвету, — ответил я. — Видишь, когда печь раскалена докрасна? Это примерно нужная температура. Держим так несколько часов. Потом медленно, очень медленно остужаем. Резкое охлаждение — и всё потрескается.

— Сложно как-то, — протянул Илья.

— Поначалу сложно, — согласился я. — Но с опытом придёт понимание. Петька, ты будешь экспериментировать, записывать результаты. Какая температура, сколько времени, какой результат. Постепенно выведешь оптимальный режим.

Петька серьёзно кивнул:

— Понял, Егор Андреевич. Буду стараться.

— И ещё, — добавил я, — не забывайте про фарфор.

Мы провели у печи ещё несколько часов, пока шёл первый обжиг. Я объяснял тонкости, отвечал на вопросы, показывал, как определять готовность по внешним признакам.

Когда обжиг закончился и печь начала остывать, я собрал всех:

— Ну что, мужики, кажется, я показал вам всё основное. Теперь дело за вами. Работайте, экспериментируйте, учитесь. Я буду периодически приезжать, проверять прогресс.

Петька решительно кивнул:

— Не подведём, Егор Андреевич. Всё сделаем как надо.

— Верю, — улыбнулся я.

Вечером следующего дня приехал запыхавшийся гонец от Фомы. Передал короткую записку: «Дом нашёл. Хороший, на Посольской улице. Четыре комнаты, и две для прислуги. Тёплый, с печью большой. Прислугу нанял — кухарку Матрёну да горничную Дуньку. Обе опытные. Жду вас».

Я облегчённо выдохнул. Фома справился быстро и, судя по всему, толково.

— Машунь, — позвал я жену, — дом готов. Можем ехать.

Она вышла из комнаты:

— Когда?

— Завтра с утра, — ответил я. — Всё готово?

Она кивнула:

— Вещи собраны. Анфиса помогла.

— Отлично, — я обнял её. — Значит, завтра начинаем новый этап.

На следующее утро деревня поднялась рано. Все знали, что сегодня мы уезжаем, и пришли проводить.

Двое саней стояли у дома, гружёные вещами. Захар с Никифором проверяли упряжь. Тульские мастера тоже были готовы к отъезду — их сани стояли рядом.

Я вышел на крыльцо. Перед домом собралась почти вся деревня.

— Спасибо всем, что пришли проводить — обратился я к собравшимся. — Я уезжаю ненадолго. Но это не прощание. Я буду регулярно наведываться, помогать, консультировать. Уваровка — моё детище, я её не брошу.

Степан вышел вперёд:

— Егор Андреевич, мы всё понимаем. Семья — это главное. А мы тут справимся, не переживайте.

— Знаю, что справитесь, — улыбнулся я. — Вы все молодцы, умные, работящие. Верю в вас.

Илья кашлянул: