Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 (страница 23)

— Домой, Захар, — сказал я, устраиваясь поудобнее.

— Слушаюсь, Егор Андреевич, — кивнул он, натягивая вожжи.

Сани тронулись. Я откинулся на спинку, закрыл глаза.

Когда мы подъехали к дому, и пока Захар открывал ворота, на крыльцо выскочила Машенька. Увидев меня, она улыбнулась, помахала рукой. Я выскочил из саней, поспешил к ней:

— Машунь, ты опять на мороз выскочила не одетая!

— Соскучилась, — просто ответила она, обнимая меня. — Где ты пропадал весь день?

— В кузнице, — ответил я, обнимая её и уводя в дом. — Работали над новой паровой машиной. Много всего обсуждали, планировали.

Она покачала головой:

— Я понимаю, что у тебя важные дела. Просто скучала.

Мы вошли в дом. Матрёна уже накрывала на стол — ужин был готов. За едой я рассказывал о проведённом дне, о планах по улучшению паровой машины.

Бабушка, как всегда, хвалила:

— Вот молодец, внучок! Головой работаешь, новое придумываешь!

Няня Агафья причитала:

— Только бы не переутомился! Егорушка, ты бы отдыхал больше!

Машенька молча улыбалась, держа меня за руку под столом.

После ужина я поднялся к себе, но работать уже не было сил. Я просто лёг на кровать, и почти сразу провалился в сон.

Глава 9

На следующее утро я проснулся с ощущением, что нужно немного отвлечься от чертежей и технических расчётов. Голова была забита цифрами, схемами паровых машин и пневматических систем — пора было проветриться.

— Захар, — сказал я, спускаясь к завтраку, — сегодня просто прогуляемся по городу. Посмотрим, что да как.

— Слушаюсь, Егор Андреевич, — кивнул он, явно довольный перспективой размяться после вчерашнего сидения в кузнице.

Маша ещё спала, а бабушка с няней Агафьей уже были на кухне, давая во всем деловые советы Матрёне. Я быстро позавтракал, оделся потеплее — мороз на улице крепчал — и мы с Захаром вышли.

Тула встретила нас морозным, но ясным днём. Солнце сверкало на снегу, от дыхания шёл пар, но воздух был чистый, бодрящий. Мы не спеша шли по улицам, я разглядывал лавки, здания, людей. Город жил своей размеренной жизнью — торговцы зазывали покупателей, извозчики предлагали свои услуги, где-то вдали звонили церковные колокола.

Мы свернули на соседнюю улицу, когда я услышал знакомый голос:

— Егор Андреевич! Какая встреча!

Я обернулся и увидел высокого сухощавого мужчину в дорогой шубе с седой бородой — барон Сергей Михайлович Строганов собственной персоной. Он шёл нам навстречу, широко улыбаясь.

— Сергей Михайлович! — ответил я, останавливаясь. — Не ожидал вас здесь встретить!

Он подошёл ближе, протянул мне руку:

— Да я вот по делам заехал в Тулу на пару дней. Как раз думал, не навестить ли вас, съездив в Уваровку, а тут — судьба сама свела! Как дела? Как супруга?

— Спасибо, всё хорошо, — ответил я. — Мария Фоминична отдыхает, врач велел поберечься перед родами.

— Понимаю, понимаю, — закивал барон. — А вы куда направляетесь? Может, составите мне компанию? По чашечке чая выпьем, поговорим?

Я подумал. Почему бы и нет? День свободный, дела могут подождать.

— С удовольствием, Сергей Михайлович, — согласился я.

— Отлично! — обрадовался барон. — Вон там постоялый двор, где я остановился. Пойдёмте.

Мы направились к знакомому мне зданию — тому самому постоялому двору, где я останавливался в первый свой приезд в Тулу. Хозяин — Семён Петрович — стоял у входа, зазывая постояльцев. Увидев меня, его лицо расплылось в улыбке:

— Егор Андреевич! Какими судьбами? Заходите, заходите!

— Здравствуй, Семён Петрович, — поздоровался я. — Вот, с бароном Строгановым по делам.

Хозяин поклонился барону, потом многозначительно посмотрел на меня и кивнул в сторону. Я понял — он предлагал отдельную комнату для разговора. Я едва заметно кивнул в ответ.

— Проходите, господа, — засуетился Семён Петрович. — Сейчас всё устрою!

Мы вошли внутрь. В общем зале было довольно людно — несколько купцов за столами, пара военных, группа мещан. Пахло щами, жареным мясом и хлебным вином.

— Захар, оставайся здесь, — сказал я. — Закажи себе что-нибудь, отдохни.

— Слушаюсь, Егор Андреевич, — кивнул он, усаживаясь за свободный стол поближе к печи.

Семён Петрович провёл нас через узкий коридор в небольшую, но уютную комнату с круглым столом, двумя креслами и маленьким окошком, выходящим во двор. Здесь было тихо, тепло и уединённо — идеальное место для серьёзного разговора.

— Что подать, господа? — спросил хозяин.

— Чаю, — сказал я. — И пирогов, если есть свежие.

— С капустой, с мясом, с яблоками — всё свежее, с утра пекли! — заверил Семён Петрович. — Сейчас принесу!

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Мы, сняв верхнюю одежду, уселись за стол друг напротив друга.

— Ну что, Егор Андреевич, — начал Строганов, вешая шубу на спинку кресла, — рад, что мы встретились. Хотел с вами поговорить, да всё случая не было.

— Слушаю вас, Сергей Михайлович, — ответил я, устраиваясь поудобнее.

В дверь постучали — вошёл Семён Петрович с подносом, на котором дымился самовар, стояли кружки и лежала гора пирогов. Он быстро всё расставил на столе, поклонился и вышел.

Я налил чай себе и барону. Мы отпили по глотку, и Строганов заговорил:

— Егор Андреевич, я понимаю, что вы человек занятой. Дел у вас по горло — и завод, и свои проекты, и семья. Но всё же хочу ещё раз предложить вам свой вариант.

Я кивнул, слушая.

— У меня на Урале заводы — железоделательные, медеплавильные. Работают они уже много лет, приносят доход. Но, — он вздохнул, — с каждым годом дела идут всё хуже. Качество металла падает, выход продукции снижается, затраты растут. Конкуренты наступают на пятки, особенно англичане со своим чугуном и сталью.

— Понимаю вашу проблему, — сказал я. — Технология выплавки устаревает, новые методы не внедряются.

— Именно! — воодушевился барон. — Вот вы понимаете! Я слышал о ваших достижениях — паровые машины, пневматические системы, новые методы обработки металла. Если бы вы приехали на мои заводы, показали, научили, внедрили новое — я бы щедро заплатил! Очень щедро!

Я отпил ещё глоток чая, взял пирог с капустой, откусил. Строганов ждал, не сводя с меня напряжённого взгляда.

— Сергей Михайлович, — начал я, прожевав и проглотив, — я ценю ваше предложение. Действительно ценю. Но сейчас я не могу к вам поехать.

Его лицо вытянулось:

— Почему? Деньги? Я готов заплатить любую сумму!

— Дело не в деньгах, — покачал я головой. — У меня здесь, в Туле, несколько больших проектов, которые я никак не могу бросить. Работа на заводе, производство эфира, организация клиники — всё это требует моего постоянного присутствия и контроля, особенно на начальных этапах.

Барон хотел возразить, но я продолжил:

— Но даже если бы я мог — всё равно не поехал бы. Моей жене скоро рожать, Сергей Михайлович. Я не хочу её оставлять в такой момент. Это важнее любых денег и любых проектов.

Строганов откинулся на спинку кресла, его лицо осунулось. Он молчал, переваривая мои слова. Я видел, что он по-настоящему расстроен — видимо, очень рассчитывал на мою помощь.

Мне стало его жаль. Да, у меня нет возможности поехать на Урал, но это не значит, что я не могу помочь иначе.

— Сергей Михайлович, — сказал я мягче, — я не могу приехать лично. Но могу дать вам рекомендации, которые помогут улучшить дело прямо сейчас. Если хотите, конечно.