Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 (страница 16)

— Хитро придумано. А сколько времени займёт монтаж всей этой системы?

— Если работать без остановки — недели три-четыре, — прикинул я. — Нужно площадку на реке построить, турбины установить, меха смонтировать, компрессионную камеру сделать, спаять чтоб надежно было, трубы проложить, всё соединить и проверить герметичность.

— Месяц, — Давыдов откинулся на спинку кресла. — Это приемлемо. У нас как раз заказ на новую партию ружей подошёл к концу. Можем себе позволить небольшую паузу на модернизацию.

— Отлично, — обрадовался я. — Значит, можем начинать прямо сейчас.

Генерал встал:

— Тогда пойдёмте. Покажу вам реку. Григорий Сидоров уже на месте — я его предупредил, что вы придёте.

Мы вышли из кабинета. Захар терпеливо ждал в коридоре.

— Захар с нами пойдёт, — сказал я генералу.

— Без проблем, — кивнул Давыдов.

Мы втроём направились через заводской двор к задним воротам, выходящим к реке. По дороге генерал рассказывал:

— Река у нас — Упа называется. Течение хорошее, даже зимой не замерзает полностью. Только по краям лёд встаёт, а в середине вода бежит. Местные рыбаки говорят, что родники подводные есть, потому и не мёрзнет.

— Это хорошо, — кивнул я. — Значит, меньше работы будет при монтаже.

Мы вышли за ворота. Передо мной открылась река — широкая, метров тридцать, покрытая тонким прозрачным льдом по середине и толстым белым, заснеженным льдом по краям. Подо льдом было заметно течение — темная вода бежала быстро и стремительно.

На берегу уже стояла группа мужиков — человек десять, в тулупах и шапках. Впереди всех — знакомая фигура Григория Сидорова.

— Егор Андреевич! — окликнул он меня, подходя. — Вот мы и собрались. Генерал Пётр Семёнович сказал, что вы покажете, что делать.

— Покажу, — кивнул я, оглядывая собравшихся.

На сколько я понял — это были работники завода — суровые, крепкие мужики, привычные к тяжёлой работе. Они смотрели на меня с любопытством и лёгким недоверием — молодой барин, а туда же, учить их будет.

— Здравствуйте, мужики, — обратился я к ним. — Меня зовут Егор Андреевич Воронцов. Буду с вами работать над новой системой для завода. Кто здесь старший?

Вперёд вышел высокий мужик лет сорока, с густой бородой:

— Я, барин. Василий Кузьмич, бригадир плотницкой артели.

— Отлично, Василий Кузьмич, — кивнул я. — Значит, так. Нам нужно построить площадку на реке. Прямо здесь, где течение самое сильное.

— На реке? — недоверчиво переспросил он. — Зимой? На льду?

— Именно, — подтвердил я. — Я понимаю, что звучит странно. Но поверьте — это выполнимо, и я уже делал такое в своём имении.

Мужики переглянулись. Один из них, помладше, спросил:

— А зачем площадка на реке?

— Под ней, в воде будут стоять турбины, — объяснил я. — Течение воды будет вращать их, турбины через кривошип — приводить в движение меха, меха — нагнетать воздух. Воздух по трубам пойдёт в цеха, где будет приводить в действие станки.

Воцарилась тишина. Мужики переваривали услышанное. Наконец Василий Кузьмич осторожно спросил:

— Простите, барин, но… течение воды станки крутить будет? Без лошадей, без людей?

— Без лошадей, без людей, — подтвердил я. — Энергия воды будет преобразовываться в энергию сжатого воздуха. Это называется пневматическая система.

— Пнев… пневма… — попытался повторить один из мастеров и сбился.

Григорий Сидоров вмешался:

— Мужики, я видел, как это работает. В Уваровке, у Егора Андреевича. Там стоит такая штука — вода течёт, крутит колесо, колесо меха приводит в ход, меха воздух нагнетают. Работает как часы.

— Ты видел? — недоверчиво спросил Василий.

— Своими глазами, — твёрдо ответил Григорий. — Более того — я сам видел как работают там механизмы. Так что знаю, о чём говорю.

Это подействовало. Мужики оживились, посыпались вопросы:

— А как оно крутится?

— А не сломается?

— А зимой не замёрзнет?

Я поднял руку, успокаивая:

— Мужики, по порядку. Сейчас я вам всё объясню и покажу. Но сначала — кто из вас лучше всех реку знает? Кто здесь живёт рядом?

Вперёд вышел невысокий коренастый мужик лет тридцати:

— Я, барин. Семён Игнатьев. Тут через дорогу дом мой стоит. Всю жизнь на этой реке.

— Отлично, Семён, — обрадовался я. — Скажи, где здесь самое сильное течение?

Он не раздумывая показал на место метрах в десяти от берега:

— Вот тут, барин. Посередине русло идёт, самое быстрое место. Лёд там тоньше, потому что вода под ним всё время движется.

— Покажи поближе, — попросил я.

Мы подошли к краю льда. Семён взял длинный шест и начал простукивать лёд, продвигаясь в сторону середины реки. Я шёл следом, остальные — за мной.

— Вот, барин, — остановился он, ткнув шестом в лёд. — Здесь. Слышите, звук другой? Лёд тут тоньше, а под ним течение сильное.

Я присел, прислушался. Действительно — слышался глухой шум воды, бегущей под льдом.

— Идеально, — выпрямился я, оглядываясь. — Значит, здесь и будем строить.

Я повернулся к Григорию:

— Смотри, Григорий. Нужно сделать площадку. Режете лёд по периметру — квадрат примерно четыре на шесть аршинов. Удаляете лёд. Забиваете опоры — крепкие брёвна, как сваи. Обкладываете их камнями. На опоры — настил из толстых досок. Всё как у меня в Уваровке, только здесь не три меха, а двенадцать — четыре группы по три. Понял? — Посмотрел я на Григория.

Тот сосредоточенно кивал, записывая что-то в тетрадку, которая была ещё в Уваровке:

— Понял. Четыре на шесть. Опоры. Настил. Двенадцать мехов.

— Высоту сами рассчитаете, — продолжал я. — Главное, чтоб паводком весенним не топило. Спроси у местных, до какого уровня вода поднимается.

Семён Игнатьев тут же вызвался:

— Я знаю, барин! Весной вода поднимается аршина на два выше обычного уровня. Иногда и больше, если снега много было. Вот тут по берегу видно, — махнул он рукой.

— Значит, — прикинул я, — площадку нужно поднять аршина на три над нынешним уровнем воды. С запасом.

Григорий записал.

— Опоры укрепите, — добавил я, — чтоб льдом при ледоходе не снесло. Вокруг каждой опоры сделайте защиту — конструкцию из толстых брёвен, чтобы лёд разбивался о них, не доходя до самих свай.

— Как ледорез на носу корабля? — уточнил Григорий.

— Именно так, — одобрил я. — Видишь, ты уже думаешь правильно.

Он удовлетворённо кивнул, продолжая записывать.

— Площадку закрывайте, — велел я. — Крышу сделайте, стены — хотя бы лёгкие, чтоб от ветра и снега защищало. Назначьте кого-то, кто следить будет, чтобы лёд не намерзал. В морозы это важно.

— А если всё равно намёрзнет? — спросил Василий Кузьмич.