Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 (страница 13)

Мать погладила Машеньку по руке:

— Отдыхай, доченька. Я потом к тебе зайду, поговорим по душам.

Мы спустились в гостиную, где Матрёна уже накрывала на стол. Дуняша суетилась, разнося тарелки и кружки.

— Присаживайтесь, — пригласил я, усаживая мать и бабушку. — Вы, наверное, с дороги устали. Чаю? Или чего покрепче?

— Чаю, чаю, — закивала мать. — И поесть чего-нибудь. Мы с самого утра в пути.

Отец сел во главе стола, оглядываясь:

— Дом действительно хороший, Егор. Просторный, добротный. Иван Дмитриевич сказал, что это бывшая собственность купца-должника?

— Да, отец, — кивнул я. — Государство получило его в счёт долга, а Иван Дмитриевич предложил мне. Вот я и выкупил.

— Разумно, — одобрил отец. — Видно, что ты научился ценить возможности.

Бабушка хлопнула ладонью по столу:

— Вот говорю же — не зря я его в деревню отправила! Там он мозги в порядок привёл, делом занялся, а не шлялся по кабакам!

Я поморщился, вспоминая прошлое того Егора, чьё тело я занял.

— Бабушка, это всё в прошлом.

— Ещё бы! — она ткнула пальцем в мою сторону. — Теперь ты человеком стал! Дело государственное ведёшь, на семью работаешь! Вот что значит правильное воспитание!

Мать вмешалась, наливая себе чай:

— Маменька права, Егорушка. Мы с отцом очень гордимся тобой. Когда Иван Дмитриевич рассказал о твоих достижениях, мы не могли поверить!

— Что именно он рассказывал? — насторожился я.

Отец ответил:

— Что ты стал консультантом тайной канцелярии. Что работаешь над улучшениями оружейного завода. Что обучил мастеров новым методам. Что создал несколько технических новшеств, которые государство сочло важными.

— Да и жена у тебя хорошая, — добавила мать.

Бабушка снова вмешалась:

— Правду говоришь! Хорошая девка эта твоя Машка. Видно, что работящая, не белоручка. Вон как за тебя переживает — сразу видно, что любит.

— Маменька, — мать погладила бабушку по руке, — давайте не будем смущать Егора.

— Что тут смущаться? — бабушка махнула рукой. — Правду говорю. Внучок мой молодец — и дело нашёл, и жену хорошую взял. Теперь ещё ребёночек будет — вот и семья полная!

Няня Агафья Петровна всхлипнула:

— Ох, как я мечтаю на правнука посмотреть! Или на правнучку! Лишь бы здоровенький был!

— Агафья Петровна, — я повернулся к ней, — вы бы чаю попили, отдохнули с дороги.

Она замахала руками:

— Какой чай, Егорушка! Мне бы к Машеньке сходить, посмотреть, что ей нужно. Небось, никто за ней толком не ухаживает!

— Ухаживают, — заверил я. — Ричард — английский врач — постоянно следит за её состоянием. Матрёна и Дуняша помогают по хозяйству.

— Англичанин? — переспросил отец с интересом. — У тебя английский врач?

— Долгая история, — уклончиво ответил я. — Он оказался в России, с плена бежал, я ему помог, теперь он помогает нам.

Отец кивнул, не стал расспрашивать подробнее. Мать же продолжала:

— Егорушка, а почему вы в Тулу переехали? В Уваровке что-то случилось?

— Нет, маменька, — ответил я. — Просто Машеньке нужен опытный акушер для родов. У ребёнка неправильное положение, Ричард сказал, что лучше рожать в городе, под присмотром специалиста.

Мать сразу забеспокоилась:

— Неправильное? Это опасно?

— Может быть опасно, если не будет опытного врача, — честно ответил я. — Поэтому мы здесь. Иван Дмитриевич уже нашёл лучшего акушера в Туле — Петра Ивановича Белова.

— Белова? — переспросил отец. — Я о нём слышал. Действительно хороший лекарь. У половины дворянских жён в Туле роды он принимал.

— Вот и хорошо, — кивнула мать. — Значит, Машенька в надёжных руках.

Бабушка снова вмешалась:

— А в Уваровке у тебя дела как? Не бросил всё, когда уехал?

— Нет, бабушка, — заверил я. — Оставил толковых людей. Фома Степанович ведёт торговлю, Петька с Ильёй — производство, Семён — стекольное дело. Иван — охрану. Всё организовано, дела идут.

— Вот умница, — одобрила бабушка. — Научился людьми управлять. Это главное для дворянина — не всё самому делать, а уметь поручить и проконтролировать.

Отец согласно кивнул:

— Правильно говорит твоя бабушка. Видно, что ты повзрослел, Егор. Научился думать не только о себе, но и о других.

Мы продолжали разговаривать за чаем. Мать расспрашивала про Уваровку, про хозяйство, про Машеньку. Отец интересовался моей работой на заводе, планами по улучшению. Бабушка периодически вставляла свои комментарии, хвалила меня и попрекала прошлыми грехами.

Няня Агафья Петровна всё не могла успокоиться, причитая:

— Ох, Егорушка, как же я по тебе скучала! Ты там небось и не ел толком, и не спал! Худой какой стал!

— Агафья Петровна, я не худой, — попытался я возразить, но она только замахала руками:

— Ещё какой худой! Вон скулы выпирают! Надо тебя откормить, молочком, кашкой!

Мать погладила её по руке:

— Агафья Петровна, успокойтесь. Егор действительно повзрослел. Посмотрите на него — серьёзный, ответственный, о семье заботится.

— Вот именно! — подхватила бабушка. — И всё благодаря тому, что я его в деревню отправила! Вот что значит правильное воспитание!

Я только вздохнул. Спорить с бабушкой видимо было бесполезно — она всё равно считала, что всё произошедшее — её заслуга.

Вечерело, когда в гостиную спустилась Машенька. Она выглядела отдохнувшей, румянец вернулся на щёки.

— Машенька, доченька! — мать вскочила, подбегая к ней. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, спасибо, — улыбнулась Маша. — Отдохнула, и легче стало.

Бабушка окинула её оценивающим взглядом:

— Вот и хорошо. Беременной женщине отдыхать нужно побольше. А то мой внучок тебя небось гоняет туда-сюда.

Машка покраснела, но я поспешил вмешаться:

— Бабушка, не смущайте её.

— Что тут смущаться? — бабушка махнула рукой. Тебе, Маша, покой нужен. Лежать больше, ходить меньше, кушать хорошо. И никаких волнений.

Мать усадила Машку рядом с собой:

— Машенька, милая, ты мне скажи — что тебе нужно? Может, чего не хватает? Я привезла кое-какие вещи для будущего ребёнка — пелёнки, распашонки, чепчики. Всё сама шила.