Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (страница 6)

— Все люди ценят хорошую репутацию, — ответил я.

Глава 3

Мы вышли на улицу.

— Куда направимся? — спросил я.

— Сначала к оружейникам, — ответил Иван Дмитриевич. — Хочу показать вам кое-что интересное. А потом, если время позволит, к литейщикам.

Мы пошли по узким улочкам, где располагались мастерские ремесленников. Здесь жила и работала основная часть городского населения — кузнецы, столяры, кожевники, гончары. Из открытых дверей мастерских доносились звуки работы — стук молотов, скрежет пил, шипение раскалённого металла.

— Видите это? — спросил Иван Дмитриевич, указывая на одну из больших мастерских, откуда доносился особенно громкий стук. — Оружейная мастерская купца Демидова. Один из лучших мастеров в губернии.

Мы остановились у входа. Внутри царила напряжённая работа — несколько кузнецов ковали клинки, другие занимались отделкой рукоятей, третьи собирали готовые изделия.

— Впечатляет, — признал я, рассматривая развешанные на стенах образцы — сабли, шпаги, кинжалы, ружейные стволы.

— Но есть проблема, — сказал Иван Дмитриевич. — Качество металла. Наши мастера умеют делать красивое оружие, но сталь получается не такая прочная, как хотелось бы.

Он посмотрел на меня многозначительно:

— А вот ваша дамасская сталь… Никогда такого качества не видел.

— Древняя технология, — уклончиво ответил я.

— Которую вы могли бы передать нашим оружейникам, — настойчиво продолжил он. — Представьте, какое преимущество получила бы русская армия, если бы у неё было оружие из такой стали!

Я понял, к чему он клонит. Военное применение моих знаний — это именно то, что больше всего интересовало государство.

— Это не так просто, — сказал я. — Дамасская сталь требует особых навыков, особого оборудования…

— Которое можно создать, если знать, что именно нужно, — не отступал Иван Дмитриевич.

Мы вышли на окраину города и свернули в переулок, где располагались литейни. Здесь воздух был ещё более насыщен дымом и копотью, а звуки работы — ещё более громкими.

— А вот здесь отливают пушки, — пояснил мой спутник, указывая на большое здание с массивными стенами. — Но и тут есть проблемы. Технология старая, качество металла тоже оставляет желать лучшего.

Мы остановились возле входа в литейню. Через открытые ворота было видно, как мастера работают с расплавленным металлом.

— Знаете, что меня больше всего поражает? — сказал Иван Дмитриевич, наблюдая за работой литейщиков. — Мы умеем делать пушки, которые стреляют за несколько вёрст. Но при этом не можем наладить производство качественных втулок для мельниц.

— Военные технологии всегда развивались быстрее мирных, — заметил я.

— Но ведь одно связано с другим! — возразил он. — Хорошие детали нужны не только для мельниц, но и для военного применения. Качественные стальные пружины пригодились бы не только в часах, но и в ружейных замках.

Мы отошли от литейни и направились обратно к центру города.

— Понимаете, о чём я говорю? — продолжал Иван Дмитриевич. — У нас есть отдельные мастера, которые умеют делать отдельные вещи. Но нет общей системы, нет обмена знаниями, нет единых стандартов.

— И что вы предлагаете?

— Создать такую систему. Организовать обучение мастеров новым технологиям. Наладить производство качественных материалов и инструментов. А для этого нужны люди, которые знают, как это сделать.

Мы дошли до главной площади города, где возвышался собор с золотыми куполами. Из открытых дверей доносилось церковное пение.

— Красивый город, — заметил я, оглядывая окружающие здания.

— Да, красивый. И богатый. Но потенциал его используется далеко не полностью, — ответил Иван Дмитриевич. — Вот взять хотя бы того же Матвея Ивановича. Отличный мастер, но работает по старинке. А ведь при правильной организации его мастерская могла бы выпускать в десять раз больше изделий и в десять раз лучшего качества.

— Не всё измеряется количеством, — возразил я.

— Это правда. Но когда речь идёт о конкуренции с другими державами, количество тоже важно.

Он повернулся ко мне и достал из кармана небольшую деревянную шкатулку:

— А вот это — маленький подарок от меня лично. Знак доброй воли.

Открыв шкатулку, я увидел там изящную золотую цепочку с медальоном, на котором был выгравирован двуглавый орёл.

— Это что-то вроде рекомендательного письма, — пояснил Иван Дмитриевич. — Любой государственный служащий, увидев этот медальон, поймёт, что вы находитесь под особым покровительством.

— Серьёзный подарок, — заметил я, рассматривая тонкую работу гравёра.

— Серьёзные времена требуют серьёзных решений, — ответил он. — Носите, не стесняйтесь. И подумайте над моим предложением.

Я закрыл шкатулку и убрал её во внутренний карман кафтана:

— Хорошо. Подумаю.

— Вот и отлично! — ответил Иван Дмитриевич.

Мы обошли собор и направились к постоялому двору.

— Егор Андреевич, — сказал он, когда мы подходили к знакомому зданию, — я надеюсь, наша прогулка была полезной.

— Безусловно. Многое узнал о городе и его возможностях.

— И о том, как эти возможности можно использовать?

— И об этом тоже, — согласился я.

Иван Дмитриевич остановился у входа:

— Тогда жду вас завтра, обсудим дальнейшее сотрудничество. Ну и конечно, увидимся на приеме у градоначальника. Приём начинается в шесть вечера. Не опаздывайте — Глеб Иванович не любит, когда гости приходят позже назначенного времени.

— Будем вовремя, — пообещал я.

— И не забудьте надеть медальон, который я вам дал. Он поможет завязать нужные знакомства.

С этими словами он поклонился и направился в сторону центра города. Я проводил его взглядом, размышляя о том, насколько глубоко я готов увязнуть в государственных делах.

Войдя в помещение, я увидел Захара.

— Егор Андреевич, — обрадовался он. — Как раз хотел с вами поговорить. Фома спрашивает, когда выезжаем обратно в деревню.

— После приёма, — ответил я. — На следующий день, сразу утром. Наверное.

— Понял. А лошадей как готовить? В той же упряжке?

— В той же. Только проверь все подковы, все ремни. Дорога дальняя.

Захар кивнул. А я поднялся к Машеньке:

— Ну что, солнышко, как дела с платьем?

— Ой, Егорушка! — всплеснула она руками. — Ты не представляешь, какое оно будет красивое! Марья Петровна такой фасон придумала — просто загляденье!

— Расскажи подробнее.

Машенька принялась восторженно описывать будущее платье — покрой, цвета, вышивку, аксессуары. Слушая её, я радовался тому, что смог устроить ей этот праздник.

— А ты знаешь, — сказала она, заканчивая рассказ, — портной всё спрашивал о тебе. Какой ты мастер, какие чудеса творишь…

— И что ты отвечала?

— А что я могу ответить? — пожала плечами Машка. — Сказала, что ты самый умный и самый добрый муж на свете.

— Спасибо, солнышко, — сказал я, обняв её за плечи.