Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (страница 39)

— В этом году, — медленно и чётко произнёс я, — податей не будет.

Повисла мёртвая тишина. Мужики переглянулись, не веря своим ушам.

— Как… не будет? — пролепетал Пётр.

— Никаких податей, — повторил я. — Все поработали отлично. Производства работают, доходы идут. Деревня процветает. Вы заслужили передышку. Все деньги, что вы собрали в этом году, остаются вам.

— Егор Андреевич… — Пётр встал, подошёл ко мне и неожиданно упал на колени. Да благословит вас господь!

— Вставай, Пётр, вставай, — смутился я, поднимая его. — Не за что на колени падать. Это справедливо.

Но другие мужики тоже повскакивали с мест, наперебой благодаря меня. В глазах некоторых блестели слёзы.

— Да вы… вы барин настоящий! — взволнованно говорил Илья.

— Тихо, тихо, — остановил я поток благодарностей. — Я ещё не закончил.

Мужики замолкли, с надеждой глядя на меня.

— Всем ключевым мастерам, — объявил я, — за добросовестный труд назначается жалованье.

Я начал перечислять:

— Петька — три рубля в месяц как главный кузнец. Илья — три рубля как главный плотник и организатор строительства. Семён — три рубля как мастер стекольщик. Митяй — два рубля как подмастерье токарного дела, с повышением до трёх, когда освоишь работу с металлом.

Я оглядел потрясённые лица:

— Это немалые деньги. Для сравнения — обычный крестьянин за год тяжёлого труда зарабатывает рублей пятнадцать-двадцать. У вас будет больше, потому что вы не просто работаете, вы создаёте что-то новое, учитесь, совершенствуетесь.

Петька сглотнул:

— Три рубля… в месяц… Егор Андреевич, это же… это же целое состояние!

— Это оплата за вашу работу, — твёрдо сказал я. — Вы того стоите. Я так решил.

Илья вытер глаза рукавом:

— Егор Андреевич, да мы… мы для вас всё что угодно сделаем! Хоть день и ночь работать будем!

— Не нужно день и ночь, — улыбнулся я. — Нужно работать качественно, с умом. Учиться новому, совершенствоваться, передавать знания другим. Вот что от вас требуется.

Пётр поднялся, и в его голосе звучала непривычная твёрдость:

— Егор Андреевич, от всех нас — низкий поклон. Мы будем работать так, что вы гордиться нами будете. Обещаем.

— Обещаем! — подхватили остальные.

Я улыбнулся:

— Вот и договорились. А теперь давайте обсудим детали по каждому проекту.

Следующие два часа мы разбирали каждую задачу подробно. Постепенно из общих планов вырисовывались конкретные шаги.

— Так, — подвёл я итог, — начинаем с завтрашнего дня. Илья — ищешь помощников для строительства, составляешь точную смету материалов. Петька — готовишь кузницу, чистишь и точишь все инструменты. Семён — ищешь себе помощников. Захар — едешь в Тулу, находишь надёжных людей в охрану. Фома — пишешь письма Третьякову и Беляеву, договариваешься о встречах. Митяй — продолжаешь практиковаться на токарном станке.

Все закивали.

— Работы много у всех, — заметил Пётр.

— Много, — согласился я. — Но мы справимся. Вместе.

Мужики начали расходиться. Каждый пожимал мне руку на прощание, повторяя слова благодарности. Последним уходил Петька — он задержался, рассматривая чертежи паровой машины.

— Егор Андреевич, — тихо сказал он, — я всю жизнь мечтал делать что-то такое… важное. Не просто подковы и лопаты, а настоящие механизмы. И вот теперь… паровая машина… Это же чудо!

Я положил руку ему на плечо:

— Петька, ты делаешь чудеса каждый день. Просто раньше не замечал этого.

Он смущённо улыбнулся и направился к двери. В дверях обернулся:

— Спасибо вам, Егор Андреевич. За всё.

— И тебе спасибо, Петька. За старание и преданность делу.

Когда дверь закрылась за последним гостем, я тяжело опустился на лавку. Машенька подсела рядом:

— Устал, Егорушка?

— Да, солнышко. Но это приятная усталость.

Она положила голову мне на плечо:

— Ты сегодня сделал людей счастливыми. Видел, как у них глаза горели?

— Видел, — улыбнулся я. — И знаешь, Машенька, это и есть настоящее счастье. Не деньги, не слава, а возможность помогать людям, давать им шанс на лучшую жизнь.

Она крепче прижалась ко мне:

— Я горжусь тобой, Егорушка.

Мы сидели в тишине, наслаждаясь моментом покоя. За окном сгущались сумерки, в печи потрескивали дрова, в доме было тепло и уютно.

Мы поужинали, и я снова засел за чертежи — хотел ещё раз всё внимательно изучить, пока свежи впечатления от разговора с мужиками. Машенька занялась рукоделием, время от времени поглядывая на меня с улыбкой.

Поздно вечером в дверь постучали. Я открыл — на пороге стоял Захар.

— Егор Андреевич, извините, что поздно. Хотел сказать — завтра на рассвете еду в Тулу, как договаривались. Вернусь дней через пять, с новыми людьми. Хотел уточнить — может, вам чего из города привезти?

— Привези вот что, — я быстро набросал список на бумажке. — Медную проволоку. Кожаные ремни для приводов, штук десять разной длины. Точильные камни, разных. И ещё — узнай у Савелия Кузьмича, как дела, готов ли он к моему приезду.

— Будет сделано, — кивнул Захар, пряча список.

Я дал ему пятьдесят рублей:

— Этого хватит. Сдачу привезёшь.

— Хорошо. Ну, я пошёл. Спокойной ночи.

— Счастливого пути, Захар.

Я вернулся к столу, но сосредоточиться на чертежах уже не мог. Мысли разбегались в разные стороны, планы громоздились один на другой.

— Егорушка, — позвала Машка, — хватит работать. Пойдём отдыхать. Завтра продолжишь.

Она была права. Я убрал чертежи, потушил свечи, и мы отправились спать.

Перед сном, в голове крутились мысли о паровой машине. Ночью даже снилось, как она работает, как поршень ходит в цилиндре, как пар свистит в клапанах. С этим всем я и провалился в сон.

Глава 15

Морозное утро встретило меня ясным небом и крепким холодом. Я направился к кузнице — хотел застать Петьку до того, как он погрузится в обычную работу.

Кузница уже дымила. Я открыл дверь и увидел, что он склонился над верстаком, изучая чертежи, которые я дал ему вчера.

— Доброе утро, Петь.

Он вздрогнул от неожиданности и обернулся: