Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 5 (страница 44)

— Никаких возражений. А завтра, как вернешься в Уваровку, нормально отоспись у себя дома. Вон, Илюха сказал, баньку уже опробовали. Рекомендую тебе сходить попариться, а потом выспаться как следует.

Ричард благодарно кивнул:

— Спасибо, Егор Андреевич. Вы правы, отдых мне не помешает.

— Кстати, кора ивовая не заканчивается? — спросил я, вспомнив о лекарстве.

— Да, осталось совсем немного, — признался Ричард. — На день-полтора, не больше.

— Скажу Митяю, чтоб ещё привёз, — кивнул я.

Мы ещё некоторое время говорили о состоянии больного, обсуждая дальнейшие шаги.

— Мёд помогает хорошо, — заметил он. — Когда мы меняли повязку, я как вы велели, промазал им рану. И правда, заживает быстрее, и гноя нет.

Я кивнул — средство оправдывало себя. Мёд, благодаря своим антисептическим свойствам, помогал бороться с инфекцией, создавая на ране защитный слой.

Марьюшка тем временем принесла нам квасу — холодного, ядрёного, с мятой и смородиновым листом. После долгого разговора он оказался как нельзя кстати.

— Благодарю, хозяюшка, — сказал я, принимая из её рук деревянную кружку. — А ты молодец, что мужа своего так выхаживаешь. Смотри только, чтоб повязки всегда чистые были, да руки мыть не забывай, когда к ране прикасаешься.

Марьюшка смущённо улыбнулась, потупив взор:

— Всё как велено делаю, Егор Андреевич. И руки в спирту мою, и тряпки все между камнями прожариваю, как вы сказывали.

— Умница, — похвалил я. — С таким уходом твой Петька скоро на ноги встанет.

После этого я отправил Ричарда отдыхать, а сам сел у постели больного. Петька спал спокойно, лишь изредка морщась во сне, когда боль давала о себе знать.

Пока я сидел рядом с Петькой, Иван Филиппович тихо рассказывал мне о том, как вся деревня взволнованно обсуждает чудесное спасение парня.

— Слух-то уж разнёсся по округе, Егор Андреевич, — говорил он тихо, поглядывая на племянника. — Все знают, что вы с лекарем заграничным Петьку моего с того света вытащили. Соседи приходили, в ноги кланялись, спрашивали, правда ли, что вы в грудь ему залезли, рёбра собирали, что-то внутри зашивали? Люди говорят — чудо свершилось, — продолжал Иван Филиппович. Отродясь такого не видывали, чтоб человек с такими ранами выжил, да ещё и на поправку пошёл.

Я улыбнулся. Чудо ли это было или просто грамотная медицинская помощь, но результат радовал — парень, которому вчера оставалось жить считанные часы, сегодня уже шёл на поправку.

Часам к четырём пополудни Ричард проснулся, отдохнувший и посвежевший. Мы ещё раз осмотрели больного, сменили повязки и решили, что дела идут на лад.

— Ну что ж, — сказал я, собираясь в обратный путь, — кажется, самое страшное позади. Теперь главное — дать организму восстановиться.

— Я прослежу, — заверил Ричард, пожимая мне руку. — И завтра вернусь в Уваровку, как вы велели.

— Смотри мне, — напутствовал я его, — как только вернёшься, первым делом в баню. И выспись хорошенько. Считай это докторским предписанием.

Англичанин рассмеялся:

— Будет исполнено в точности, доктор!

Я вскочил на коня и, махнув рукой провожавшим, тронулся в обратный путь.

Вернувшись в деревню, я сразу же нашёл Степана:

— Степан, — обратился я к нему, спрыгивая с коня, — приготовь ещё ивовой коры и передай с кем-нибудь Ричарду в соседнюю деревню. Только побыстрее.

— Сделаем, Егор Андреевич, — кивнул тот. — Не извольте беспокоиться. Уже к вечеру отправим.

Глава 22

На следующий день, ближе к обеду, приехал Ричард. Видно было, что он еле на ногах держится, видать, эту ночь тоже практически не спал. Бледное лицо его осунулось, под глазами залегли тени, а плечи поникли от усталости. Тем не менее, он старался держаться прямо, как истинный английский джентльмен.

Я пожурил его за это, покачав головой с отеческой заботой:

— Ричард, ты себя совсем не бережёшь. Так и свалишься ненароком.

Тот только отмахнулся, бодрился и улыбался через силу. Я спросил:

— Будешь кушать? Анфиса щи наварила знатные.

Тот отрицательно покачал головой, мол, Иван Филиппович накормил на дорогу — кашей гречневой с маслом да молоком парным напоил.

— Тогда иди переоденься да отправляйся-ка ты, Ричард, в баню, — решительно сказал я, хлопнув его по плечу. — Сейчас же скажу Илье, чтоб тот протопил и сам лично попарил тебя веником. Да чтобы квасу с водой намешал, чтоб ты хлебного запаха учуял. Русская банька, она все хвори выгоняет и силы восстанавливает.

Ричард хотел было что-то возразить, но я не стал слушать и направился к Илье, который как раз колол дрова во дворе.

— Илья! — окликнул я его. — Баню топи, да хорошенько! Ричард приехал уставший, надо его на ноги поставить. Берёзовых веников не жалей, да квасу с водой приготовь.

— Дак с утра затопили, Егор Андреевич, — кивнул Илья, подхватывая топор. — Жар такой — что надо! Сегодня с мужиками хотели попариться.

— Ну и отлично. Сейчас нашего англичанина туда направлю, а ты уж попарь его от души. Только чтоб та самая душа в теле осталась, — улыбнулся я. Илья кивнул, тоже заулыбавшись.

Вернувшись к Ричарду, я отправил его в баню, сказав, что та уже оказалась протопленной. И тот, пошатываясь от усталости, побрёл по помосту, где его уже перехватил Илья.

«Эх, заморский гость, — подумал я с улыбкой, — сейчас узнаешь, что такое настоящая русская баня!»

Через пару часов, проходя по деревне, я увидел, как Ричард выходит весь раскрасневшийся, распаренный из бани. Лицо его, только что бледное и изможденное, теперь горело здоровым румянцем. Шёл он не как прежде — еле передвигая ноги, а легко и свободно, будто заново родился.

— Ну что, Ричард, как тебе русская банька? — спросил я его, подходя ближе.

Тот блаженно улыбнулся и расплылся в такой счастливой улыбке, какой я у него ещё не видывал:

— Егор Андреевич, это какое-то чудо. Весь этот пар, весь этот дух! А как Илья веником меня отхлестал, так это вообще уму непостижимо! — Ричард активно жестикулировал, пытаясь передать свои ощущения. — А потом ещё, когда холодной водой с ведра окатил несколько раз, а потом снова в парную… это что-то невероятное, Егор Андреевич! В Англии у нас ничего подобного нет. Это как… как будто заново родился!

Глаза его блестели, а кожа приобрела здоровый оттенок. Даже осанка выпрямилась, и он больше не выглядел измученным.

Я был доволен, что ему понравилась русская баня и улыбнувшись, сказал:

— Вот теперь ты понимаешь силу русской бани! Она не просто тело, она и душу чистит. Иди отдыхай теперь, наберись сил.

Ричард согласно кивнул, но не спешил уходить. Видно было, что ему не терпится поделиться новостями.

— А Петька как? — спросил я, понимая, что именно он хочет рассказать.

Тот хотел было долго-долго рассказывать про состояние Петьки, но я ограничился тем, что уточнил:

— С ним все хорошо? Лечение помогает?

— Да-да, Егор Андреевич! — оживился Ричард. — Жар спал, и отвар из трав, который вы посоветовали, творит чудеса. Петька даже сегодня утром попросил щей. Это хороший знак, правда?

— Отличный знак, — подтвердил я. — Значит, пошёл на поправку. Коли уж аппетит вернулся — значит, скоро будет как новенький.

Ричард облегчённо вздохнул, поблагодарил меня ещё раз за баню и отправился отдыхать.

А на следующий день, как это обычно бывает, к обеду, приехал обоз. Игорь Савельевич прибыл за досками. Его повозки, груженные товаром, медленно подъехали к ангару. Сам Игорь Савельевич восседал на передней телеге, в добротном кафтане. Несмотря на то что путь был неблизкий, выглядел он бодрым и жизнерадостным.

— Егор Андреевич! — громогласно приветствовал он меня, спрыгивая с телеги с удивительной для его комплекции лёгкостью. — Рад вас видеть в добром здравии!

— И тебе не хворать, Игорь Савельевич, — ответил я, пожимая его крепкую руку. — Как дорога? Не беспокоили лихие люди?

— Бог миловал, — перекрестился купец. — Да и не без охраны мы, — кивнул он на служивых, которые были в его обозе.

Тот, как обычно, привёз муки — три мешка отборной, белой. Мёда привёз — две бочки липового, золотистого, пахучего. Сала привёз много, уже засоленного, завёрнутого в холщовую ткань. Уксуса привёз, который я заказывал, в глиняных бутылях, запечатанных воском.

Работники Игоря Савельевича начали разгружать товар, а мы с ним прошли к ангару, где хранились приготовленные для него доски. Фома, уже ждал нас там, готовый показать товар.

— Смотри, Игорь Савельевич, — с гордостью сказал Фома, проводя рукой по гладкой поверхности доски. — Сосна отборная, без сучков, высушенная как положено.

Игорь Савельевич внимательно осмотрел доски, постучал по ним костяшками пальцев, даже понюхал.

— Добрый товар, — наконец изрёк он. — Как всегда, Егор Андреевич, у вас всё высшего качества.