Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 5 (страница 23)

Последняя фраза мне не понравилась, если мягко выразиться. Я почувствовал, как закипает кровь. Кто он такой, чтобы решать, что со мной делать? Я даже немного вспылил:

— А не слишком ли громкое заявление, уважаемый? — произнёс я, делая шаг в его сторону.

Но тот даже не думал отступить и открытым взглядом встретил мой взгляд. В его глазах не было страха — только холодный расчёт и… что-то ещё, что я не мог определить. Любопытство? Уважение? Насмешка?

Он посмотрел на меня и слегка хмыкнул:

— Ну, закопаете, предположим, вы меня тут… — он обвёл рукой окрестности, поросшие густым лесом. — Так тут, понимаете, какая вещь, Егор Андреевич. Если я через пару дней не вернусь, то за вами уже приедут другие люди. И, поверьте мне, они не будут разговаривать. А я же приехал поговорить.

Глава 12

Он произнёс это спокойно, буднично, словно обсуждал погоду или урожай, а не возможность своей насильственной смерти. Его уверенность заставила меня насторожиться ещё больше. Похоже, этот человек не блефует. За ним действительно кто-то стоит — и этот кто-то достаточно влиятельный.

— Вы уж простите за такую предосторожность, — продолжил он, заметив мою реакцию, — но по-другому никак. Случаи бывали разные.

Он сделал паузу, словно решая, сколько можно мне рассказать.

— Такие, как ваш, — он особо подчеркнул эти слова, и у меня по спине пробежал холодок, — это особый случай. И мы должны держать это всё под контролем. Потому что такие, как вы…

Он снова сделал паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Могут ничего плохого не сделать. А могут, наоборот, возомнить себя царём и Богом.

Последние слова он произнёс с особенным нажимом, и я понял — он знает. Знает и догадывается о том, кто я на самом деле. О том, что я не просто барин Егор Андреевич Воронцов. Что я — человек из другого времени, из будущего.

Мысли лихорадочно заметались в голове. Как он узнал? Что ему известно? Кто за ним стоит? И что теперь будет?

Незнакомец, словно читая мои мысли, продолжил:

— Так вот, царь, вернее царица у нас есть. И Бог у нас един. Вот для этих целей мне и нужно с вами поговорить, чтобы узнать о ваших дальнейших планах.

Он говорил спокойно, без угрозы в голосе, но от его слов веяло такой властью, что я невольно поёжился.

Я решил сменить тактику. Если он действительно знает обо мне, отпираться бесполезно. Нужно выяснить, чего он хочет.

Тут я заметил, что мой собеседник бросил взгляд куда-то мне за спину, и я невольно обернулся. Метрах в десяти от нас неспешно прогуливался Ричард. Он держал в руках небольшую книжицу, куда что-то время от времени записывал.

— А, смотрю, англичанина у себя разместили, — произнёс мой собеседник с едва уловимой ноткой, которую я не смог точно определить. То ли одобрение, то ли скрытая настороженность. — Ну, может, это и хорошо — под присмотром будет, — добавил он, не отрывая взгляда от иностранца.

Я слегка насторожился. Не хватало мне ещё обвинений в государственной измене.

— Какие-то проблемы с этим? — добавил я, кивнув в сторону Ричарда, который как раз остановился возле колодца, с интересом изучая его устройство.

— Нет, что вы, — поспешил успокоить меня собеседник, делая успокаивающий жест рукой. — Я навёл справки. Он не засланный шпион. Просто… так случилось, что он попал в наши края.

Его слова прозвучали настолько уверенно, что я невольно удивился. Откуда такая осведомлённость?

— Интересно, как же вы навели справки? — спросил я, чуть наклонив голову и прищурившись. — Он же до Тулы так и не дошёл.

— Ну, знаете, — он слегка улыбнулся, поглаживая бороду, — дошли купцы, которые его через всю Польшу везли, много чего понарассказывали, да и потом присматривали какое-то время за ним, пока шёл по России.

Я внимательно смотрел на него, пытаясь понять, говорит ли он правду.

— Ну а что ж тогда не спасли от душегубов? — чуть было не вспылил я, вспомнив, в каком состоянии нашёл Ричарда. Если за ним «присматривали», то почему позволили такому случиться?

Мой собеседник ответил спокойно, с философской невозмутимостью:

— Мы присматривали, ну а вмешиваться — зачем? Как судьбе было написано, пускай так и идёт, незачем вмешиваться. Вдруг история поменяется, не так ли, Егор Андреевич?

Его слова ударили меня, словно обухом по голове. Я понимал, что последняя фраза слишком открыто намекает на то, что та самая записка была от него. Кровь отхлынула от моего лица, а потом прилила обратно с такой силой, что в ушах зашумело. Я машинально оглянулся по сторонам, проверяя, не слышал ли кто наш разговор.

И тут я заметил, что и Захар греет уши неподалёку, делая вид, что проверяет колесо у телеги, и Фома рядом возится с упряжью, явно прислушиваясь к нашему разговору. Да и крестьяне, только что проводившие обоз, не спешили расходиться, бросая в нашу сторону любопытные взгляды.

Моя тайна была слишком опасной. Узнай кто из местных, что я не просто барин, а человек из будущего, из XXI века, — и неизвестно, чем бы это кончилось.

Я кивнул в сторону своей усадьбы:

— Может, в светлице пообщаемся, дабы крестьяне уши не грели? — предложил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А потом байки не рассказывали про барина своего.

Потом, подумав, добавил, кивнув в сторону леса:

— Либо же вон можно пройтись да поговорить. С глазу на глаз, так сказать.

Тот на какую-то секунду задумался, слегка прищурив глаза и поглаживая бороду, словно взвешивая все «за» и «против». Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— А давайте действительно пройдёмся, — сказал он наконец. — Природа у вас хорошая, да и дышится лучше, чем в городе.

Я лишь хмыкнул, не сдержав иронии:

— А то вы за полдня пути не надышались вдоволь.

Тот засмеялся — искренне, открыто, запрокинув голову. Смех у него был молодой, звонкий, совсем не вязавшийся с его степенным видом и сединой в бороде.

— Всё-то вы понимаете, Егор Андреевич, — сказал он, отсмеявшись и словно мы были старыми друзьями, продолжил: — Пойдёмте, нам никто не помешает, — добавил он, понизив голос до заговорщического шёпота.

И мы направились в сторону леса. Тропинка петляла между высоких сосен, уходя всё дальше от деревни.

Я шёл, погружённый в свои мысли, пытаясь понять — что ему от меня нужно?

Когда мы отошли от деревни на приличное расстояние — так, что голоса наши точно не донесутся до любопытствующих ушей, — мой собеседник остановился. Он выбрал место довольно продуманно: мы находились в тени подлеска, где густые ветви создавали естественную завесу от посторонних взглядов, но при этом он не стал углубляться в чащу. Отсюда всё ещё была видна его охрана, готовая в любой момент броситься на помощь своему господину.

Я невольно задумался над этим выбором места. Интересно, он так сильно надеется на сноровку своих людей, что в случае чего те успеют подоспеть? Или всё-таки рассчитывает больше на себя? Впрочем, раз он наводил обо мне справки, то, скорее всего, знает и о том, что в рукопашном бою я не слаб. Надежда Андреевна вполне могла об этом упомянуть, если вдруг у нее с ним состоялась беседа, могла рассказать о том, как я разбойников уложил. Да и кто-то из купцов или крестьян мог проболтаться — язык у простого народа длинный, особенно когда дело касается всяких диковинок и подвигов их барина.

А может, он просто рассчитывает на то, что его слова о неких других людях, которые придут за мной в случае его исчезновения, подействуют на меня устрашающе? Если так, то он явно не на то сделал ставку. Угрозы меня никогда не пугали — ни в прошлой жизни, ни в этой.

Пока я погружался в эти размышления, пытаясь понять психологию своего загадочного визитёра, он внимательно изучал моё лицо. Его острые глаза словно пытались прочесть мои мысли, понять, какое впечатление произвели на меня его слова.

Наконец, он принял для себя какое-то решение. Слегка склонив голову набок, словно прислушиваясь к звукам леса, он спросил тихо, почти доверительно:

— А кто следующий?

Всего два слова, но они прозвучали как гром среди ясного неба. Я почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой узел. Ну всё, записка точно от него. Или, по крайней мере, ему доставлена, или он её читал. Нет больше никаких сомнений — этот человек знает обо мне всё или почти всё.

Я попытался взять себя в руки, не подать виду, что его вопрос застал меня врасплох. Слегка прищурившись, словно раздумывая над чем-то не слишком важным, я ответил вопросом на вопрос:

— А скажите, это разве настолько важно?

Он кивнул, и в его движении не было ни тени сомнения:

— Вы знаете, в контексте нашего разговора, наверное, нет, — признал он с неожиданной честностью, — но в целом интересно.

Я задумался. Стоило ли отвечать? С одной стороны, он уже знает главное — что я из будущего. С другой стороны, каждая новая информация может стать оружием против меня.

— Вы знаете, — сказал я наконец, вспомнив мудрую поговорку, которую часто цитировали в моём времени, — многие знания — многие печали. Раз вам неизвестно, кто был после Ельцина следующим правителем, то, может, это и к лучшему.

Тонкие губы моего собеседника дрогнули в усмешке:

— А тут вы правы, — согласился он с неожиданным пониманием. — Знаете, иногда неведение действительно благословенно. Особенно когда речь идёт о таких… глобальных вещах.