Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 5 (страница 14)

— Хорошо устроено, — одобрил он. — Прохладно, но не сыро. Идеально для хранения.

Мы двинулись дальше. Ричард продолжал осматриваться, впитывая новые впечатления.

— А чем ещё, — спросил он, — занимаетесь в деревне? Кроме сельского хозяйства?

Я на миг задумался, решая, с чего начать. Мне действительно было что показать — особенно человеку образованному, способному оценить то, что мы здесь создали.

— Доски пилим, — ответил я наконец. — Сейчас это выгодно. В городе интенсивно идёт стройка, поэтому материал всегда востребован. Вот и организовал лесопилку.

Глаза Ричарда загорелись неподдельным интересом.

— Лесопилку? — переспросил он. — Механическую? С приводом?

— С водяным, — кивнул я. — Река у нас небольшая, но течение сильное, хватает для работы колеса.

Ричард очень заинтересовался и спросил, может ли он посмотреть. Ему все было интересно, как ребенку, впервые попавшему в новый, неизведанный мир.

— Ну почему нет, — ответил я, внутренне радуясь возможности похвастаться своим детищем перед человеком, способным его оценить. — Пойдем, это недалеко.

Мы пошли к Быстрянке. Ричард шел рядом, то и дело останавливаясь, чтобы сорвать какой-нибудь листок или рассмотреть гриб, выглядывающий из-под опавшей листвы.

— У вас здесь так… первозданно, — заметил он, вдыхая полной грудью.

Мы вышли к реке. Быстрянка неслась по каменистому руслу, образуя небольшие пороги и перекаты. Вдоль берега тянулись ивы, склонившие ветви к самой воде, словно хотели напиться.

А потом впереди показалась лесопилка. И вот тут начиналось самое интересное.

Когда мы дошли, описать восторженно удивлённые глаза Ричарда было бы очень сложно. Они буквально сияли, как у ребенка перед рождественской елкой. Особенно когда он увидел водяное колесо и каретку с пилами.

— Incredible! — выдохнул Ричард. — То есть, невероятно! Это же… это же настоящая механизация! В такой глуши!

Я не стал напоминать, что подобные механизмы не новость — водяные лесопилки существовали в Европе уже не одно столетие. Но для русской глубинки это действительно было в новинку, и я имел полное право гордиться своим детищем.

Я в нескольких словах объяснил ему принцип действия.

— Смотри, вода крутит колесо, колесо вращает вал, от вала через кривошип передается на каретку, а там уже установлены пилы. Бревна подаются сверху по желобу и под собственным весом распиливаются на доски.

Ричард обошел лесопилку со всех сторон, присел, чтобы лучше рассмотреть нижнюю часть колеса, даже пощупал доски, только что вышедшие из-под пилы.

— Рез ровный, чистый, — одобрил он. — Хорошая работа.

Потом он увидел мост, перекинутый через реку.

— А что там? — спросил Ричард, указывая на постройку на другом берегу.

— Там у нас кузня, — ответил я. — Но пока она используется не по прямому назначению, хотя и металл там тоже обрабатывает Пётр.

— А как же используется? — спросил он, и в глазах его снова загорелся тот же живой интерес.

— Пойдем, покажу, — решился я и повел его через мост.

Глава 8

Мост был крепкий, с перилами, настил из хорошо отесанных и плотно подогнанных досок не прогибался под нашими шагами. Ричард шел, оглядываясь по сторонам, любуясь видом реки, открывающимся с высоты.

По дороге он заметил что-то, что его особенно заинтересовало. Вдоль моста тянулись деревянные направляющие — два параллельных бруса, образующие что-то вроде рельсового пути. Ричард присмотрелся, улыбнулся и сказал:

— Это почти как железная дорога.

— Именно, — подтвердил я, довольный его наблюдательностью. — Так и планировалось сделать. Видишь, вон вагонетка стоит с другого берега. Переправляем груз туда-сюда, чтоб не носить.

Он кивнул, понимая, что да, это удобнее и выгоднее. Вагонетка была простой конструкции — деревянная платформа на четырех колесах с желобом, который точно совпадал с направляющими. Ничего сложного, но для местных условий — настоящее чудо техники.

— В Англии уже строят настоящие железные дороги, — заметил Ричард. — С паровыми локомотивами. Видели когда-нибудь?

— Только на картинках, — ответил я, не вдаваясь в подробности своих «видений». — Но идея понятна. Может, и у нас когда-нибудь будет железная дорога.

Мы перешли мост и направились к кузнице.

Зайдя в нее, мы увидели, что Семён, как раз светильным газом обрабатывал глину. Он стоял у большого чана, над которым поднимался пар, и с помощью длинной палки перемешивал содержимое.

— А что это он делает? — спросил Ричард, с интересом наблюдая за процессом.

Я объяснил:

— Там смесь поташа с углём. Когда она выпаривается, выделяется светильный газ, и если им обрабатывать мелко перетёртую глину и песок…

И тут Ричард сам продолжил, демонстрируя неожиданное понимание:

— … можно абсорбировать металл.

— Именно, — ответил я, кивнув, приятно удивленный его знаниями. — Вы хорошо разбираетесь в химии.

— Я хорошо знаю химию, — подтвердил он с некоторой гордостью. — Вижу, вы тоже.

Я немного смутился. В этом времени мои познания в области химии и физики казались едва ли не колдовством, но перед Ричардом не хотелось выглядеть шарлатаном.

— Ну, в химии я не силён, — ответил я скромно. — Просто…

Я хотел было сказать, что в детстве ходил на кружок минералогии, но вовремя спохватился… Пришлось импровизировать.

— … просто в институте кое-что рассказывали об этом, — закончил я, надеясь, что он не станет уточнять, о каком институте идет речь.

Тот покивал, удовлетворившись ответом, хотя в глазах его мелькнуло что-то похожее на понимание — будто он уловил мою заминку и сделал какие-то выводы.

Мы вышли из кузницы и направились вдоль берега реки. Ричард шел рядом, то и дело оборачиваясь, чтобы еще раз взглянуть на лесопилку и кузницу.

— У вас здесь целый промышленный центр, — заметил он с нескрываемым уважением. — В такой глуши. Как вам удалось всё это организовать?

— Постепенно, — сказал я наконец. — Шаг за шагом. Сначала лесопилка, потом мост, потом кузница…

Ричард кивнул, словно это объяснение его вполне устроило.

— В Англии сейчас тоже время перемен, — сказал он. — Новые машины, новые способы производства. Многие боятся, ломают станки, считают их дьявольским наваждением. Но прогресс не остановить.

— Не остановить, — согласился я. — Хотя и здесь не все были рады новшествам. Кое-кто крестился, шептал молитвы, когда видел, как пила режет бревна без участия человека. Но потом привыкли. Вернемся в деревню? — предложил я. — Скоро обед.

Ричард согласно кивнул, и мы направились обратно.

Дойдя до Уваровки, я вспомнил, что забыл расспросить Степана, и только подумал о нём, как тот снова оказался рядом. Ну, точно следит, улыбнулся я, увидев его, поманил к себе. Степан подошёл быстрым шагом, на ходу оправляя рубаху и пригладив бороду.

— Ну, что там с баней для деревни? — спросил я, останавливаясь у колодца и опираясь на сруб.

Тот выпрямился и, сняв шапку, стал докладывать:

— Баня, Егор Андреевич, стены уже вывели, сейчас из горбыля укладываем лаги, а Петька с Ильёй печью занимаются. — Пока соберут, пока высохнет, думаю, за седмицу всё будет готово.

Я кивнул, мол, хорошо. Мысленно прикинул план дальнейших работ. С наступлением холодов строительство замрёт, но кое-что успеть ещё можно.

— Как закончите, рук уже свободных побольше стало, займётесь моим домом — в этом году утеплите, а на следующий, как весна придёт, снег сойдёт, начнём новый ставить, — я обвёл взглядом свою нынешнюю избу, доставшуюся от бабки, и требующую капитального ремонта. — Нужно будет хороший терем поставить, чтоб не стыдно было усадьбой назвать.

Степан просиял, словно это ему лично предстояло жить в новом тереме:

— Хорошо, хорошо, барин, всё сделаем, как скажете! — заверил он с воодушевлением. — Такой терем выстроим, что князь позавидует!

— Ну, ступай тогда, работай, — отпустил я его, — вечером ещё потолкуем о делах.

Степан поклонился и пошёл в сторону строящейся бани, где уже стучали топоры и слышались голоса работающих мужиков. А мы направились в дом.