Ник Тарасов – Вне Системы. Книга 4 (страница 2)

— Да, я как раз смотрела твоими глазами, когда вы только выехали из Челябинска, и знак на Уфу был, — она говорила быстро, уверенно, не давая Сане возможности вклиниться с вопросами.

— Да, есть там такой, — подтвердил Саня, кивая. Его глаза сузились, словно он пытался вспомнить тот самый момент. — А ты посмотрел, значит глазами той, кого ищешь?

— Ну а я видел, что она движется в сторону Тюмени, — ответил я.

— Да, Вика сказала, что ты свою девушку ищешь, — произнёс он наконец.

Образ Ани вспыхнул перед глазами — яркий, живой, будто она стояла рядом. Её улыбка, смех, запах волос после дождя. Комок подкатил к горлу, и я с усилием проглотил его.

— Ищу, — подтвердил я, и моё единственное слово прозвучало как клятва.

Не на долго повисла тишина. Вика смотрела на Саню с выражением, в котором читалась такая любовь, такая безграничная нежность, что я отвёл глаза, чувствуя себя невольным свидетелем чего-то сокровенного.

— Знаешь, — сказал Саня, нарушая тишину, — я ведь на самом деле искал Вику. Даже…

Он запнулся, словно подбирая слова или собираясь с мыслями.

— Несколько раз до Москвы добрался. Группой шли — мало кто согласился со мной идти, но самые преданные, да друзья, те не отказали.

Он замолчал на мгновение, будто вспоминая те события.

— Мы несколько раз были в Москве, в самом центре. Можешь себе это представить? — он покачал головой, словно сам до сих пор не верил в это. — Я был в местах, где мы с Викой проводили время.

Я видел, как Вика закусила губу, сдерживая эмоции. Её глаза блестели от непролитых слёз. Она протянула руку и накрыла ладонь Сани своей — жест поддержки, понимания, разделённой боли.

Саня продолжил:

— В последний раз оттуда вернулся только я, — его голос стал глуше, тяжелее. — Месяц потом отлёживался после ранений. А если б не антидот…

Он не закончил фразу, но все мы понимали, что он имел в виду. Без антидота он бы присоединился к армии мертвецов, бродящих по улицам разрушенных городов.

— Уже бы урчал где-то там, на улицах Москвы, — закончил он с кривой усмешкой, но в глазах его не было и тени веселья.

Снаружи ветер усилился, завывая между пустых бензоколонок, как голодный зверь. Что-то тяжёлое ударилось о стену здания.

— Но уже потом понимал, что Вики там просто быть не могло, — продолжил Саня после паузы. — Но меня тянуло в те места, где мы были вместе. Я надеялся, что, может быть, она хоть где-то рядом будет.

Его взгляд на мгновение стал отсутствующим, словно он снова видел те разрушенные улицы, те пустые здания, где когда-то был счастлив.

— Но не срослось, — сказал он, возвращаясь в настоящее. — А тут видишь, как получилось, и это, по сути, благодаря тебе.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде я увидел такую искреннюю благодарность, что стало неловко. В конце концов, я всего лишь шел к своей цели, а с Саней вышло почти случайно, не более того.

— Так что, Глеб, я в долгу у тебя, — он протянул мне руку через стол. — И обещаю, что приложу все усилия, чтобы помочь тебе.

Его ладонь была твёрдой, мозолистой — рука человека, привыкшего держать оружие. Я пожал её в ответ.

— Спасибо, — сказал я просто.

— Да пока не за что, — ответил Саня с лёгкой улыбкой.

Он откинулся на спинку стула, и впервые за всё время нашего знакомства я увидел, как напряжение покидает его тело. Плечи опустились, лицо разгладилось, даже дыхание стало глубже.

— Тюмень, значит, — задумчиво протянул он, возвращаясь к теме нашего разговора. — Не самое спокойное место, но и не самое опасное.

Он потянулся к карте, расстелив её на столе, придавил углы своей кружкой и пустым магазином от автомата.

— Вот смотри, — его палец указал на точку на карте. — Мы сейчас здесь, он ткнул на линию дороги от Уфы. До Челябинска почти двести километров. Оттуда до Тюмени через Курган около четырехсот. Итого шестьсот километров, но…

Вика наклонилась над картой, её волосы почти касались поверхности стола.

— А там, в Кургане — безопасно?

Дима, всё это время молча наблюдавший за нами, подал голос:

— Там Михалыч со своими. Он нам должен за тот случай с караваном.

Саня кивнул, явно вспомнив о чём-то известном им обоим.

— Верно. Значит, через Курган, — он обвёл маршрут на карте.

Я смотрел на извилистую линию, которую он прочертил, и думал о том, что каждый сантиметр этого пути может таить опасности, о которых я даже не подозреваю. Десять лет в коме — я пропустил становление этого нового мира, его законов, его правил и законов. Мне повезло встретить Вику, а теперь и Саню, иначе я уже возможно был бы мёртв.

— А что вообще сейчас в Тюмени? — спросил я, стараясь звучать непринуждённо. — Там есть те, кто считает эту территорию своей? Как обстановка?

Саня и Дима обменялись взглядами. Было видно, что они взвешивают, сколько информации можно мне доверить.

— В самом городе несколько группировок, — наконец сказал Саня. — Они постоянно перемещаются, стараясь не плодить червоточины. Центр и заречку контролирует так называемый Совет — что-то вроде местной власти. Они держат тот периметр, оба моста через Туру, третий взорвали лет пять назад. Так вот, у них есть электричество, вода, даже какое-то подобие медицины.

Он сделал паузу, отхлебнув из кружки.

— На окраинах всякий сброд, — продолжил он. — Мародёры, одиночки. Ну и зомби, конечно, как везде.

— Туда можно попасть? — спросил я, чувствуя, как сердце бьётся чаще.

Если Аня жива, если она добралась до Тюмени, то скорее всего она будет в какой-то части города. Знать бы еще в какой. Очень надеюсь, что Чужие глаза в этом помогут.

— Можно, если есть что предложить, — ответил Саня. — Еда, медикаменты, оружие, топливо — всё идёт в обмен. Или если у тебя есть полезные навыки — медики, механики, инженеры всегда в цене.

Я кивнул, запоминая. Врачом я не был, совсем малость в технике понимал — может, пригодится.

— А там есть… — я запнулся, подбирая слова, — какая-то система поиска людей? Регистрация прибывших или что-то такое?

Саня снова обменялся взглядом с Соней, и на этот раз в их глазах я заметил что-то похожее на сочувствие.

— Есть регистрационный центр, — ответил Саня. — Все, кто приходит в город, должны там отметиться. Имя, откуда пришёл, какие навыки — обычная процедура. Можешь начать оттуда.

Надежда, хрупкая и неуверенная, затеплилась внутри меня. Если Аня отметится в Тюмени, то я найду её. Должен найти.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — ответил Саня просто. — Мы все кого-то ищем в этом мире.

Он посмотрел на Вику с такой нежностью, с такой любовью, что я снова отвёл глаза, чувствуя себя лишним в этот момент.

Дима поднялся со своего ящика, его массивная фигура отбросила тень на всю комнату.

— Пойду проверю посты, — сказал он, направляясь к выходу. — А вы отдыхайте. Выдвигаемся на рассвете.

Дверь за ним закрылась с тихим скрипом. Мы остались втроём в тёплом круге света от налобного фонаря, лежавшего на столе, на карте. За окнами выл ветер, принося с собой шорохи, скрипы и другие звуки ночи — звуки мира, который уже никогда не будет прежним.

— Сань, — тихо позвала Вика, — а ты сам-то как всё это время?

Он посмотрел на неё долгим взглядом, словно пытаясь подобрать слова для того, что не описать словами.

— Жил, — ответил он просто. — Выживал. Искал тебя.

В этих трёх коротких фразах была вся история последних десяти лет, вся боль, все потери, вся надежда, которая не давала ему сдаться.

Вика прижалась к нему, и он обнял её, крепко, бережно, как самое ценное сокровище. Я отвернулся, давая им момент уединения, и уставился в тёмное окно, за которым простирался этот жестокий мир.

Где-то там была Аня. И я должен был её найти.

Глава 2

Когда стало рассветать, тонкие полоски света начали пробиваться сквозь пыльные стёкла заправки. Мужики из Саниной команды просыпались один за другим, молча и деловито, как люди, привыкшие к опасности и ценящие каждую минуту покоя. Никакой сонной неги, никаких потягиваний и зевков — с первой секунды пробуждения они были готовы действовать.

Один из них раздавал сухпайки — консервы, галеты, что-то, напоминающее сушёное мясо. Всё выдавалось с точностью аптекаря — порция на человека, ни грамма больше. Наблюдая за этим, подумал, что сейчас и еда стала валютой, более ценной чем золото.