Ник Тарасов – Тег #Студенты (страница 27)

Интерфейс работал тихо и точно. [Сервис DNS: запущен], [DHCP: пул 192.168.1.100–150, исправен], [Active Directory: домен diplom.local поднят]. Я больше не дёргался от каждой надписи — привык. Способность стала инструментом, как отвёртка.

Ближе к полуночи третьего дня стенд жил полноценной счастливой жизнью. Два компа видели друг друга через коммутатор, авторизовались в домене, тянули файлы с сервера, маршрутизатор гонял пакеты во внешку через мой диалап. Всё это — из мусора с барахолки на Московском тракте, за тринадцать тысяч.

Кит зашёл к нам тем же поздним вечером. Постоял. Сел на край Стасовой кровати. Посмотрел десять минут — реально молча, я засёк — как я гоняю пинги между двумя компами и показываю настройки групповых политик.

— Артём.

— А?

— Я программист. Я понимаю в сетях не идеально, но понимаю. То, что ты собрал за три дня — это уровень сертифицированного инженера Cisco. Может, выше. Что ты такое?

Я выпрямился, повернулся к нему, продолжая быть сфокусированым на железе.

— Кит. Я тебе уже объяснял ранее. И вообще, знаешь, как-то взялся за ум. Расслабься, не паникуй.

— Дорохов.

— Что?

— Я не паникую. Я просто запоминаю.

Он встал и пошёл к двери. У двери обернулся.

— Я тебе верю на слово. Пока. Просто — имей в виду, что я запоминаю.

— Да ну тебя…

Дверь закрылась. Я постоял минуту, глядя на свой стенд. Ну, блин. Ещё один прищур в коллекцию. Сначала Стас, теперь Кит. Снова. С такой скоростью к защите у меня вокруг будет целый кружок наблюдателей.

Тем временем и про остаток выигрыша свой из «Фортуны» я не забывал.

Двести пятьдесят забрал на второй день моей возни со стендом, двести пятьдесят через день после того, как к нам заходил Кит и с подозрением во взгляде сообщил мне что он там что-то запоминает; Миша оба раза сопровождал меня на своей «девяносто девятой» цвета «мокрый асфальт» — вёз меня до того же отделения Сбербанка. Та же процедура оформления с длительным ожиданием в очереди. Те же вопросы от операциониста. Тот же документ от букмекера, который я прикладывал. Всё как всегда.

На втором заходе, уже в машине, Миша покосился на меня и сказал:

— Артём. Ты, между прочим, у наших стал темой для разговоров.

— В смысле?

— В прямом. Собственники малость кручинятся. Семьсот пятьдесят восемь тыщ — это им неприятно. Бизнес он такой, понимаешь, он не любит когда выигрывают у него. Да еще и такие суммы.

— Понимаю.

— Так что, по-дружески тебе говорю. Есть инфа, что они очень подозрительно относятся к твоему выигрышу. Лучше тебе не светиться у нас в конторе ближайшее время. Не ставить — ни сотку, ни двадцать тысяч. На всякий случай, от греха подальше. Если ты ещё раз чего-нибудь такое затащишь — тебя начнут проверять. Усиленно, с полной отдачей. Я в твои дела не лезу, но подумай, надо ли тебе оно, нежелательное внимание от таких людей. Если только ты не готов проиграть столько же или больше, чем выиграл, хахаха!

— Спасибо. Понял тебя, буду иметь в виду, — честно сказал я.

— Вот и молодец.

Это, в общем, совпадало с моим собственным планом. Залечь на дно. Стенд, защита, IT, домены, дальше — тихий, незаметный, скучный бизнес. Ну или… и ставки по тихой грусти в знаковые дни тоже, но не в «Фортуне-Бет».

Двадцать пятого мая я работал в поте лица. С утра поехал по вызову в «Юный техник», потом в «Терем», «Терем-2». Рутина…

Потом наведался и в «Сибэксперт» — у них были жалобы на интернет-соединение: диагностика на месте, замена кабеля от свитча до сервера, меньше час работы, две тысячи в кошельке. Вечером сидел у себя за стендом, перепроверял и ещё доводил до ума презентацию для Полякова — формулировки, схему сети, расчёт нагрузки. Я уже забегал к нему, сообщил, что стенд готов, работает. Договорились, что перенесу его туда ближе к защите, чтобы и он заблаговременно убедился, что всё норм…

Стас включил телевизор далеко за полночь — не спалось, ночь выдалась жаркая, душная, и мне не спалось, если честно. Он щёлкал каналы, смотря всякую ерунду, но потом переключил на «Спорт», где шёл послематчевый разбор. Я услышал «Стамбул», «невероятный камбэк», «3:3, серия пенальти». Поднял голову.

На экране капитан «Ливерпуля» Стивен Джеррард уже держал над головой Кубок чемпионов. «Ливерпуль» — «Милан», 3:3, победа по пенальти.

Я даже присвистнул. Этот матч я помнил — не поминутно, как ЦСКА, но в общих чертах. Знал, что был сумасшедший камбэк. Но… пока лучше не светиться вообще нигде со ставками, всё приходит к тому, кто умеет ждать.

— Дорохов, не ну ты видел? Видел? — Стас обернулся. — Англичане проигрывали ноль-три, а потом отыгрались. Кто-то, блин, в мире ставок на этом озолотился, наверное.

— Ага, наверное, — согласился я.

Где-то в мире, в России… а, может, даже и прямо в Тюмени, действительно сидит сейчас человек с пухлой пачкой денег, выиграв на лихом коэффициенте, предсказав точно исход матча, и тихо улыбается в потолок. Ну и хорошо. Молодец, кто бы он ни был!

Я этого человека не знал.

Марина

Первый перевод от букмекера упал мне на счёт на второй рабочий день — я зашла в ближайшее отделение Росбанка, сунула карточку в банкомат и увидела на экране семизначную цифру. Я постояла секунду, моргнула, забрала карту и чек, вышла на улицу.

Деньги шли частями, как и обещал управляющий. Два транша по миллиону с копейками и один поменьше, в хвосте. Мне не терпелось, я каждый день приходила к банкомату, снимала чек и складывала их в обувную коробку под кроватью. Жанна туда не лазила — у неё своя коробка для своих интересов, тоже под кроватью, с какими-то письмами и фотками.

Собственно, последний транш был произведён на пятый рабочий день после финала. Я посмотрела на сумму на экране, потом на чеке и тихо хмыкнула. Два миллиона девятьсот семнадцать тысяч семьсот рублей. Двести лишних — это мои двести рублей, которые я закинула при открытии счёта, чтобы баланс был ненулевой. Я аккуратно сложила чек пополам, сунула во внутренний карман куртки и пошла домой пешком.

Через два дня позвонили из банка. Женщина с мягким, заученным голосом спросила, удобно ли мне говорить и не могла бы я подъехать в отделение, потому что у них возникли уточняющие вопросы по последним поступлениям. Я согласилась без театра.

В отделении меня усадили в маленький кабинет, через стол сидел мужик лет сорока, в сером пиджаке, с папкой. Я выложила перед ним протокол «Фортуны-Бет», копии квитанций, паспорт. Он читал, изучал вдумчиво несколько минут, что-то черкал в своих бумагах. Над ним сидело [Скепсис: средний], потом [Облегчение: я не отмываю], потом [Желание: закрыть тему]. Я не давила. Незачем.

— Всё в порядке, Марина Андреевна. Извините за беспокойство, у нас процедура.

— Понимаю, спасибо за внимательность.

Он улыбнулся казённо и пожал мне руку.

После этого Росбанк от меня отстал. Хотя, уверена, им по отправителю, да ещё и по юридическому лицу было понятно, что деньги не от мексиканского картеля. К тому же, они наверняка связывались до этого с букмекерской конторой. А встреча со мной… ну да, «процедура», как он и сказал. Ай, фиг с ними!

Защита уже за спиной, красный диплом уже лежал на полке у Жанны рядом с пачкой её прокладок и косметичкой. Пришло время съезжать и начинать жить полностью самостоятельной жизнью.

Квартира. Собственное жильё. Очаг.

Поспрашивала о профессионале у Гущина, у Нины Павловны, у Олесиной мамы — все хором назвали одно и то же имя. Ирина из «Терема». Без понтов, без приукрашиваний, без скрытых комиссий, делает работу чётко, все документы проверяет основательно. Я позвонила, мы встретились в их офисе — солидный офис, включающий несколько кабинетов и переговорную. Также у них был сейф, или даже не один, на случай, если клиенту нужно временно до сделки хранить большую сумму наличкой.

Ирина оказалась женщиной лет тридцати семи–восьми, со стрижкой каре, коротко стриженными ногтями и большим блокнотом, в котором она записывала все детали по пожеланиям клиентов и сделкам. Она задала мне несколько ключевых вопросов: район, количество комнат, панель или кирпич (или без разницы), рассматривать ли первый и последний этажи, для себя или под сдачу, наличные или ипотека, потолок по деньгам. Я спокойно и вдумчиво ответила ей, что восточка, однушка, можно панель, можно кирпич — главное, чтобы дом был не древний и не в сомнительном квартале, первый и последний этажи не рассматривать, для себя, наличка, до пятисот.

Она мне показывала разные варианты, но в большей степени меня привлек один из них, на четвёртый день поисков. Третий этаж относительно нового девятиэтажного дома — его сдали всего семь лет назад. Просторная, застеклённый балкон из кухни, окна во двор, ремонт двухлетней свежести. Кухня с гарнитуром, стеклокерамическая плита, в ванной — стиралка, в комнате — нормальный диван-кровать, шкаф-купе, журнальный столик. Хозяева уезжали в Сургут и продавали с частью мебели, чтобы не таскать. Я походила по комнате, постояла у окна, послушала тишину. Мы с Ириной были только вдвоём, у этой квартиры у неё были ключи в силу занятости собственницы сегодня.

— Мебели маловато, гарнитур простенький… но мне нравится, — сказала я. — Ещё раз, сколько просят?

— Четыреста девяносто, — отрапортовала Ирина.

— Четыреста семьдесят — и забираю, ответила я. — Позвоните им, пожалуйста, спросите.