Ник Тарасов – Таксист из Forbes 3 (страница 19)

Дмитрий поднялся с заднего сиденья. Встал, расправил плечи. Посмотрел на меня, потом на Катю, потом снова на меня.

— Спасибо вам, — произнес он. Тихо и без театральности. — Я серьезно. Я когда покупал — просто поверил консультанту, ни разу не задал себе этот вопрос.

Он замолчал на секунду. Интерфейс давал ровное теплое золото — благодарность без примесей и без попытки быстрее сменить тему.

— Сегодня поедем с ним в кресле, даже если орать будет. Завтра — за нормальным бустером.

Катя взяла его за руку и кивнула. Не мне — ему. На меня она просто посмотрела прямо с тем же теплым, немного усталым взглядом.

— Спасибо. Правда.

Пока Толян ставил новую втулку, я сидел у ворот, опершись спиной о косяк, и смотрел на улицу. Фонари уже зажглись, и их свет лежал на мокром асфальте желтыми лужами. Мимо прошел пожилой мужчина с таксой на поводке. Такса деловито обнюхивала каждую трещину в тротуаре с видом, как будто у нее очень важная работа.

— Всё, — Толян вышел из-под машины, вытирая руки о ветошь. — Покачай-ка.

Я с Дмитрием налегли на бампер. Тишина. Ни скрипа, ни писка.

— О, — он выпрямился с явным удовольствием. — Вот это другое дело.

Дмитрий расплатился через QR-код.

— Еще раз спасибо, — сказал он, пожимая мне руку.

Они уехали. «Спортейдж» мягко выкатился за ворота и растворился в вечернем потоке. Я проводил его взглядом, пока красные огни не слились с остальными огнями на шоссе.

Завтра будет новый день. Новые машины, новые люди, новые мелкие поломки и — иногда — что-нибудь поважнее, чем втулка стабилизатора.

Я поднял воротник и пошел к машине.

Глава 11

Утро заглянуло в окно кухни серым, размытым пятном, но внутри меня было на удивление светло. Я не спеша допил чай, глядя, как на дне кружки оседают чаинки, и поймал себя на том, что не выстраиваю в голове план по захвату мира или защите от Каспаряна. Я просто ждал момента, когда нужно будет выходить.

Барон ждал меня у двери сто третьей квартиры. Стоило мне только коснуться ручки, как с той стороны раздалось нетерпеливое, глухое поскуливание. Когда Тамара Ильинична открыла дверь, золотистый вихрь едва не сбил меня с ног. Пёс больше не напоминал ту обмякшую тряпку, которую я тащил в клинику неделю назад. Лапы стояли твердо, хвост работал как метроном, а в глазах больше не было мутной пелены боли.

— Ишь, заждался как, — Тамара Ильинична прижала руки к груди, и в её интерфейсе я увидел ровное и теплое свечение радости. — Совсем другой зверь, Геночка. Спасибо тебе, родной.

Мы вышли на улицу. Морозный воздух бодрил, снег под ботинками хрустел звонко и сухо. Барон шел на поводке сам, не заваливаясь на бок и не останавливаясь через каждые пять шагов. Когда мы подошли к «Киа», он даже не дождался, пока я подсажу его под зад — пружинисто толкнулся мощными лапами и сам запрыгнул на заднее сиденье.

В клинике всё прошло буднично. Дежурный врач, та самая женщина с колючим взглядом, осмотрела его, прощупала живот и удовлетворенно кивнула.

— Ну что, парень, выкарабкался, — она потрепала его за ухо. — Показатели в норме, воспаление ушло. Сегодня последняя капельница, и свободны. Только обязательно контролируйте рацион, не перекармливайте, воздержитесь от жирного. Вообще со стола лучше не кормить.

Пока раствор медленно капал в вену Барона, я сидел рядом, положив руку ему на загривок. Интерфейс молчал. Рядом с собакой всегда наступала эта благословенная тишина, когда чужие эмоции переставали бить по нервам.

На обратном пути Барон решил, что заднее сиденье — это слишком далеко от его главного человека. Стоило мне вырулить от клиники, как его мокрая морда просунулась между передними креслами. Пёс сопел мне прямо в ухо, виляя хвостом, а потом и вовсе попытался перебраться вперед.

— Куда ты лезешь, кабан? — я рассмеялся, легонько отталкивая его ладонью.

Барон не унимался. В итоге он просто положил тяжелую голову мне на плечо, заполнив салон запахом мокрой шерсти и какой-то бесконечной и бесхитростной преданности. Я ехал по зимнему городу, чувствуя это живое тепло, и ловил себя на том, что улыбаюсь. Глупо и открыто, просто так. Макс Викторов в такие моменты, наверное, искал бы подвох, но Гена Петров просто наслаждался дорогой и компанией собаки.

Я завел Барона в квартиру. Тамара Ильинична всплеснула руками, принимая поводок, и её сапфировая благодарность затопила прихожую так сильно, что мне стало неловко.

— Всё, Тамара Ильинична. Здоров ваш защитник. На поправку пошел окончательно.

— Спасибо тебе, Геночка! Что б я без тебя делала⁈

— Вы даже не представляете, Тамара Ильинична, что бы Я без него делал.

Она улыбнулась, а я смущенно опустив голову, пошел к себе, чувствуя, как внутри просыпается самый обычный, человеческий голод. Организм Гены, который я честно мучил овсянкой и диетами, сегодня потребовал чего-то фундаментального. Настоящего.

Достал сетку с картошкой. Чистил её медленно, потом промыл, порезал и поставил на газ. Вскоре в кастрюле закипела вода, выбрасывая в воздух густой, крахмалистый пар.

Пока картошка доходила до кондиции, я занялся котлетами. Фарш был хорошим, не из тех, что растекаются серой жижей. Я сформировал аккуратные шарики, уложил их в чашу пароварки. Никакого масла, никаких лишних специй — только мясо, лук, яйцо, размоченный в молоке хлеб и немного соли. Спустя десять минут по кухне поплыл аромат, от которого рот моментально наполнился слюной.

Слил воду с картошки, бросил туда кусок сливочного масла и влил немного теплого молока. Взял толкушку и начал работать. Пюре должно быть воздушным, без единого комочка.

Наполнил тарелку. Белоснежная гора пюре, рядом — две пышные котлеты, истекающие прозрачным соком. Я сел за стол.

Первая ложка пюре просто растаяла на языке. Сливочное, нежное, оно казалось самым вкусным блюдом в мире. А когда я разломил котлету и попробовал первый кусок… Мясо было сочным, плотным, с легким ароматом лука и пара. Я ел не торопясь, смакуя каждый кусочек, чувствуя, как тепло разливается по телу, возвращая силы и какое-то забытое чувство уюта.

В разгар этого гастрономического праздника на столе задрожал телефон.

— Гена, привет! — голос Валерии в динамике был ярким, энергичным и каким-то праздничным.

— Привет, Лера, — я отложил вилку, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке.

— Где запропастился, не звонишь? Я уж думала, ты в тайгу уехал на своей «Киа»!

— Дела, Лера, прости. Столько всего навалилось… Ещё вот с Бароном по больницам катаюсь.

В трубке повисла короткая пауза, а потом Лера спросила с явным любопытством:

— Кто такой Барон? Какой-то местный авторитет? Вы там в Серпухове бандитские разборки устраиваете?

Я не выдержал и рассмеялся в голос.

— Да нет, Лера. Какой авторитет… Это собака, лабрадор. Соседская, я с ним гуляю иногда. А неделю назад приболел он сильно, вот, на капельницы каждый день возил.

— Собака? — в её голосе послышалось явное облегчение, смешанное с удивлением. — Ты серьезно? Бросил все дела ради соседского пса?

— Ну, он хороший парень. Нельзя было его бросать.

— Поправился?

— Да, уже лучше. Сегодня последний раз были. У тебя как дела, Лера? Как бизнес?

— У меня отлично! — её голос зазвучал выше, в нем появились победные нотки. — На самом деле, Гена, я хотела сказать тебе огромное спасибо.

— За что это?

— Я проверила твой совет с Узбекистаном. Помнишь, ты говорил про прямые контракты и Uztex Group? Мы влезли в это, я сама летала на переговоры. Гена, ты мне сэкономил полтора миллиона. И это только на первой закупке! Мы вышли сейчас на такой контракт, о котором конкуренты даже не мечтали. Все оказалось именно так, как ты говорил. До последней цифры.

Я слушал её, и внутри меня Макс удовлетворенно кивнул. Аналитика не подводит, даже если ты сидишь на кухне в хрущевке.

— Рад за тебя, Лера. Честно.

— Слушай меня внимательно, — тон Валерии вдруг стал деловым и решительным. — Прекрати ломаться. Приходи ко мне в штат. Хотя бы консультантом, раз в неделю. Я буду платить реальные деньги, Гена. И не вздумай говорить про благотворительность — это бизнес. Твои мозги и идеи стоят дорого, и я хочу их купить.

Я посмотрел на тарелку с остывающей пюрешкой.

— Лер, мы уже говорили об этом. Ты же знаешь…

— Я помню про твои принципы, Гена, — перебила она, и в её голосе послышалась мягкость. — И видишь, я пошла на уступки. Не прошу тебя сидеть в офисе с девяти до шести. Просто консультант. Раз в неделю. Кофе попьем, ты посмотришь мои таблицы…

— Лера, спасибо, — я вздохнул, стараясь звучать твердо. — Правда, спасибо. Но у меня сейчас есть дела, которые я должен закончить. Свои дела. Но если тебе нужна помощь, или просто совет — звони в любое время. Я сделаю это просто так, без должностей и зарплат.

— Я с тебя просто так не слезу, — в динамике послышалась та самая улыбка, которую я так ясно себе представил. — Запомни и бойся, Гена Петров. Я умею добиваться своего.

Я закрыл глаза, и мне показалось, что я вижу, как она сейчас сидит в своем кожаном кресле, чуть прищурившись и накручивает локон на палец.

— Уже боюсь.

Когда мы попрощались, я еще долго сидел в тишине, глядя на экран погасшего телефона, не прекращая улыбаться. На душе было странно. С одной стороны — уютная кухня и спасенный пес, с другой — мир больших денег и интриг, который упорно пытался затянуть меня обратно. Но сейчас, доедая остывшее пюре, я понимал: мой путь лежит через этот промерзший гараж с черным баннером «Диагност». И никуда я с него не сверну. По крайней мере, пока.