Ник Тарасов – Таксист из Forbes 3 (страница 16)

Испытательным полигоном стала парковка у огромного «Ашана» в Чехове, в который меня привел заказ. Я заехал на территорию и начал движение со скоростью идущего человека, едва касаясь педали газа. Сначала ничего не происходило. Интерфейс привычно транслировал лишь эмоциональный шум прохожих — чью-то суету или скуку, чью-то радость от удачной покупки. Я начал злиться, решив, что вчерашнее было лишь разовым глюком перегруженного мозга, пока мой взгляд не зацепился за серебристый «Рено Дастер», приткнувшийся у самого края тележек.

В ту же секунду на периферии зрения полыхнуло. Это было не мягкое свечение человеческой ауры, а резкое, почти агрессивное оранжевое мерцание, сконцентрированное в районе правого заднего колеса. Прямо в воздухе, поверх грязного подкрылка, развернулся тег: «ПОДВЕСКА. Амортизатор задний правый — течь». Я затормозил так резко, что ремень безопасности больно впился в ключицу. Вышел из машины, подошел к «Рено» и присел на корточки, делая вид, что завязываю шнурок. Сердце ухнуло вниз: по стальному штоку амортизатора тянулся свежий и блестящий на солнце масляный след. Интерфейс не соврал.

Эксперимент продолжался еще три часа, и к его исходу у меня в голове сложилась первая четкая сетка правил. Способность имела свои жесткие границы. Она не была всевидящим оком бога. Эффективный радиус действия составлял около трех-четырех метров — если я отдалялся дальше, сигнал размывался, превращаясь в нечитаемые помехи. Кроме того, требовалась предельная фокусировка. Интерфейс игнорировал машины «в фоне», он откликался только тогда, когда я смотрел на конкретный объект с четким намерением выявить изъян.

Однако были и слепые зоны. Проезжая мимо новенького «БМВ» с явно горящим на приборке «чеком», я не увидел ровным счетом ничего. Интерфейс упорно молчал. Похоже, сложные электронные поломки, ошибки софта или глюки датчиков пока оставались за пределами моего понимания. Мой мозг реагировал на физические аномалии — трещины, течи, люфты, износ. На то, что имело материальное воплощение в пространстве. Возможно, мне просто не хватало базы знаний: чтобы интерфейс выдал ошибку по какому-нибудь блоку управления, я должен был сам четко понимать, как этот блок выглядит и как он умирает. Нужна была практика, наглядное сравнение картинки в голове с реальностью на мониторе диагностического компьютера.

Под конец этого марафона я почувствовал, как спина Гены превращается в один сплошной затекший узел. Позвоночник стал протестовать против каждого движения. Я понимал, что покупать новый диван в чужую съемную квартиру — идея, лишенная всякого коммерческого смысла, но и подыхать от недосыпа я не собирался. Я припарковал «Киа» у торгового центра и направился в «Аскону».

Навстречу выплыла девушка с такой лучезарной улыбкой, будто я был её давно потерянным родственником с богатым наследством.

— Добрый день! Вы пришли за своим идеальным сном? — пропела она, едва не светясь от корпоративного энтузиазма. — Какой уровень жесткости предпочитаете? Мягкий, как облако, или твердый, как решимость самурая?

Я смерил её внимательным, лишенным блеска взглядом.

— Я предпочитаю просыпаться без ощущения, что по мне проехал груженый самосвал, — я ткнул пальцем в сторону стопки топперов. — Мне нужен плотный матрас на диван. Чтобы перекрыл все эти впадины и выпирающие пружины.

— О, тогда вам обязательно нужно прилечь! — она вспорхнула руками, указывая на выставочный образец. — У нас так принято. Вот этот вариант с угольной пропиткой и ячеистой пеной. Лягте, попробуйте! Ощутите поддержку поясничного отдела.

Я нехотя опустился на матрас, чувствуя себя максимально нелепо: мужик в ветровке развалился посреди стерильного торгового зала под пристальным присмотром персонала.

— Ну как ощущения? — консультант склонила голову, не теряя надежды на крупный чек. — Чувствуете, как пена распределяет давление?

— Ощущаю, что если я сейчас на минуту закрою глаза, то вы меня отсюда будете выставлять только с нарядом полиции, — я с трудом поднялся, разминая затекшую шею. — Ладно, берем этот. Что там с подушками?

Девушка мгновенно выудила из недр стеллажа нечто футуристическое, похожее на кусок белого зефира со странной выемкой посередине.

— Вот, наш абсолютный бестселлер. Анатомическая форма, перфорация для микроклимата, эффект памяти с ощущением охлаждения…

— Нет, — я отодвинул этот «зефир» в сторону. — Мне нужна нормальная подушка. Большая. Чтобы в неё можно было зарыться головой по самые уши. Как у бабушки в деревне, понимаете? Пух, перо, чтобы она имела объем.

Глаза девушки округлились, словно я попросил продать мне керосиновую лампу.

— Но это же… прошлый век. У нас таких моделей не держат, зато посмотрите на этот изумительный латекс! Он моментально подстраивается под контуры вашего тела…

— Боже упаси моё тело под что-то подстраиваться, — я поморщился, представляя эту резиновую субстанцию у себя под ухом. Да простят меня любители ортопедических подушек. — Дайте вот ту, самую обычную, плотную и высокую. И одеяло в придачу.

Она попыталась всучить еще половину ассортимента, от ароматических свечей до чехлов с ионами серебра, но я яростно сопротивлялся — просто добавил в корзину новое одеяло, чтобы окончательно избавиться от запаха чужого быта в своей берлоге. Старые вещи в квартире Гены оставляли желать лучшего.

Выйдя из «Асконы», я заглянул в ближайший салон связи. Купил сим-карту с минимальным тарифом и бюджетный смартфон с неприметным корпусом. Для бабушки. Я должен был обеспечить нам прямую линию связи, защищенную от лишних ушей и навязчивых соседок. К бабушке нужно было ехать в ближайшее время, пока затишье не сменилось бурей.

Самым рискованным пунктом моего сегодняшнего плана была стоянка у «Драйв-Сервиса» на Московской. Я понимал, что лезу в пасть к дракону, но любопытство Макса перевесило инстинкт самосохранения Гены. Мне нужно было увидеть, как выглядят машины, выходящие из рук мастеров Дроздова. Я проехал мимо их ворот на минимально возможной скорости.

За тридцать секунд интерфейс выдал пять тегов по пяти разным автомобилям, стоящим на территории в ожидании выдачи. Две поломки были пустяковыми, но три — критическими. «РУЛЕВОЕ. Наконечник — люфт», «ТОРМОЗА. Шланг — трещина». И это на машинах, которые, судя по чистым кузовам, только что прошли «обслуживание». Дроздов не просто обманывал людей, он играл с их жизнями, выставляя счета за работу, которую никто не делал.

Расплата за эксперименты настигла меня почти мгновенно. Стоило мне отъехать на пару кварталов, как голову сдавило невидимым стальным обручем. Это была тупая и пульсирующая боль, начавшаяся где-то у основания лба и медленно перетекающая к затылку. Я припарковался у обочины, прижав холодные ладони к вискам. Техническое зрение расходовало ресурсы организма с пугающей скоростью, так же как и глубокое эмпатическое считывание. Мозг просто выгорал от такого количества входящих данных, требуя немедленной перезагрузки в темноте и тишине.

Дождавшись, пока зрение перестанет двоиться, я вышел из машины, чтобы размяться. Проходя мимо переднего правого колеса своей «Киа», я машинально, уже на автомате, мазнул по нему взглядом. Интерфейс послушно мигнул желтым мерцанием. «ТОРМОЗА. Колодка — незначительный износ». Я хмыкнул, присел и проверил пальцем через спицы диска. Точно. Фрикционный слой заметно истончился. Еще три-пять тысяч километров, и заскрипит по металлу.

Сидя в машине, я прикинул «Карту способностей». Первая — люди, их эмоции, их ложь и правда. Вторая — железо. Техническое зрение. Я прокручивал это в голове и гадал: будет ли что-то еще? Станет ли мой мир со временем еще сложнее, или это предел?

Я понимал одно: техническое зрение — это не просто подарок мироздания. Это фундамент, на котором будет стоять «Диагност». Теперь мой автосервис превращался в нечто уникальное. Единственное место, где поломку можно будет найти за секунды, без долгих поисков, без ошибок и, самое главное, без обмана. Но это знание было обоюдоострым мечом. Я должен был скрывать свою способность от всех, даже от Толяна. Для него, для клиентов, для всего мира я должен оставаться просто чертовски опытным механиком с «фантастическим чутьем» и «наметанным глазом». Любая правда о рентгеновском зрении моментально привлечет лишнее внимание. А мне сейчас меньше всего нужно было становиться объектом для изучения.

Глава 10

Вечером, войдя домой, я бросил новенький топпер из «Асконы» на диван, и тот с тихим вздохом расправился, поглощая неровности старых пружин. Я уже предвкушал свой «идеальный сон», о котором так заливисто щебетала девушка-консультант, когда в дверь постучали.

Интерфейс среагировал мгновенно, еще до того, как я подошел к глазку. Сквозь полотно двери просочилось знакомое, мягкое сапфировое свечение, подернутое дымкой старческой заботы. Тамара Ильинична.

Я открыл. Соседка стояла на пороге, прижимая к груди тарелку, заботливо укрытую белой накрахмаленной салфеткой. От свертка исходил умопомрачительный аромат запеченного творога и ванили.

— Геночка, видела, что ты только с работы вернулся, — тихо произнесла она, протягивая подношение. — Не поужинал, наверное, а я вот запеканку готовила, дай, думаю, угощу тебя.